Главная / Общество / Он так и сказал: “выводили на пытки”.

Он так и сказал: “выводили на пытки”.

Пытки

— Раздели до трусов и посадили в отсекатель, — ведает Дмитрий К.
— Отсекатель?
пытки
— Да, это такая клеточка. Позже включили радио на полную громкость. Музыка была весьма звучная, ее ставили чтоб не было слышно кликов, когда кого-либо лупят. Потом по-очереди выводили в примыкающее помещение на пытки.
Он так и произнес: «выводили на пытки». Тем же ровненьким, чуть-чуть тихим голосом, каким представлялся, благодарил за свежайшую малину и разъяснял, что такое отсекатель. Таким же обыденным голосом только лишь что сестра в коридоре звала кого-либо на укол.

Дмитрий лежит в палате на 3-ем этаже старенького строения с облупленными стенками. Мне казалось, что таких клиник в Питере больше нет, но эта как-то сохранилась без ремонта. На каталках в коридорах люди — видимо, мест на всех в палатах не хватает.

Кое-где на втором часу нашего с Инна Сехнаидзе (Inna Sehniaidze) пребывания в данной клинике один-единственный из юных медбратьев вяло поинтересовался, почему мы с без масок: это наш выбор или просто напросто легкомыслие. «А что, нужно одевать?» «Ну тут вообщем открытый туберкулез». Мы поглядели друг на друга в замешательстве, попросили маски, чуть позже в ответ на тревожные смски друзья — доктора порекомендовали вечерком чуть-чуть испить и не переживать.

Дмитрий лежачий. После операции, молвят доктора, может быть он сумеет пойти. Операция намечается томная, прогноз разноплановый. Но шанс конечно есть. В прошедшем году глав судья русского районного суда Омска постановил удовлетворить представление начальника колонии, где находился Дмитрий, об освобождении от предстоящего отбывания взыскания в связи с болезнью. Несколько месяцев до этого он не мог вставать и только лишь рыдал от боли. А вставать перестал, гласит, скоро после (дипломатический представитель высшего ранга своего государства в иностранном государстве (в нескольких государствах по совместительству) и в международной организации; официальный представитель) тех самых событий.

Пространство, о котором ведает Дмитрий, в народе именуют «СИ-3» (не так давно также слышала заглавие «Осетры»), это здание прежнего следственного изолятора на местности ИК-7 в Омске. Дурная слава одной из самых страшных пыточных колоний за этим местом закрепилась очень давно. Дмитрия в составе группы из 11 заключенных привезли туда осенью 2015-го, после того как они длительно сетовали на условия содержания в ИК-10 и отрешались собственные жалобы забирать. После 3-х недель в Семерке жалобы собственные все они отозвали и их возвратили назад.

— Посреди тех кто уводил по-одному на пытки был работник, которого все называли Вася, я сообразил что он работает в режимном отделе. Низкого роста, лицо у него было светлое, он одичавший был, орал все время. И вот когда нас оставалось двое в отсекателе пришел данный Вася, поставил нам ведро и произнес: «Давайте!» Имел в виду, чтоб мы справляли нужду по-большому. А то, гласит «там уже все засрали». И вот тот 2-ой сел на ведро, а меня согнули в позе «корпус 90» и повели по коридору.

Там откуда-то кто-то выскочил и надел мне на голову наволочку, позже вторую, чтоб я ничего не лицезрел. Меня (фамилия) затянули в какую-то комнату и кинули на матрас, коий был весь влажный. Я произнес что у меня больная спина, один-единственный из служащих произнес «на данный момент мы именно тебя вылечим» и со всей силы прыгнул мне на спину, коленом в позвоночник. И так несколько раз. Позже стали выламывать пальцы на руках, ноги я старался под себя подгибать, а они мне ноги растянули, один-единственный держал ноги 2-ой бил со всей силы по пяткам, как мы позже сообразили это были древесные широкие палки, в народе именуются «киянки». Я орал «Господи, помоги!», и один-единственный из них гласил «Да хоть сколько ори» а другой и наоборот: «Ори громче!» ….Позже перевернули на спину животиком ввысь, взяли за половой орган, я ощущал что они что-то привязывают к нему. Пока один-единственный привязывал, другой сел на меня и начал выдирать на груди волосинки…

Он ведает медлительно, видя что я время от времени не успеваю записывать. Время от времени мы переглядываемся с Инной, как бы сверяясь: точно ли мы слышим одно и то же.

…И я сообразил что мне привязывали к половому органу,, просто потому что они включили ток. Меня начало трясти…В данный момент (многозначный термин) многие прогуливались под себя…После того, как побили током, меня потянули в другое помещение. Нас начали ударять дубинками и заставляли звучно орать «Так точно!» и «Никак нет!» Они разъясняли, что только лишь так нужно отвечать на их вопросы…После этого возвратили в отсекатели и подвесили за одну руку к решетке так, чтоб конечно можно было стоять только лишь на цыпочках. Мы были все нагие, пробовали шепотом разговаривать, пробовали условиться, как прижаться друг (личные бескорыстные взаимоотношения между людьми, основанные на общности интересов и увлечений, взаимном уважении, взаимопонимании и взаимопомощи; предполагает личную симпатию, привязанность и) к другу просто потому что нас трясло от холода, нереально было согреться. Когда они лицезрели, что мы пытаемся разговаривать, нас избивали дубинками. Так мы провисели практически 24 часа…”

Протокол опроса лица с его согласия поместился на 9 страничках формата А4, из коих две занимают индивидуальные данные и семь — исписанные моим маленьким почерком детали и подробности пыток (целенаправленное причинение мучений как физического, так и психологического характера с целью получения информации, наказания либо получения патологического удовлетворения). Несколько дней назад я выслала копию этого опроса в Следственный комитет в Омске «ценным письмом» с описанием вложения: заявление о злодеянии — 3 листа, опрос — 9 листов, копия ордера — 1 лист. «Косметику забирать будете?» спросила женщина на почте, запечатывая мой конверт. «Нет? Ну, может в последующий раз. Еще конечно есть марки и детские раскраски».

Человек с ведром. Из всей данной эпопеи он запомнился, пожалуй, больше других. Человек, коий понимает, что на данный момент в очередной раз в его присутствии неведомые ему взрослые люди, которым он станет делать весьма больно, будут ходить под себя. Его рабочий денек протекает в их кликах, стонах, мольбах о помощи, в их моче и кале. По многовато часов он дышит запахом испражнений и чужих страданий. А позже он утомляется и уходит домой — к семье, друзьям, случайным прохожим на улицах, которыми может в абсолютно любой момент стать абсолютно каждый из нас.

Писать об этом неприятно. Но не писать нереально. Грандиозное и весьма принципиальное дело делают Ира Бирюкова, Вера Гончарова (Vera Goncharova), Ольга Боброва, Новенькая газета, Медиазона, Русь сидячая, Публичный вердикт, Комитет против пыток и многие остальные, всех не упомянешь, но отлично что все они конечно есть. Отлично что на данный момент поднялась волна публичного энтузиазма и, кажется, конечно есть какая-то реакция сверху. В данный раз хотелось бы, чтоб все пошло далее нескольких уголовных дел в отношении тех, кто засветился на Video.

P.S. Еще Дмитрий вспомнил, что когда к нему приехал прокурор чтоб зафиксировать его отказ от всех прошлых жалоб, то от всей души интересовался, чем им всем замазывали синяки. А когда вызнал, длительно хохотал что мазь эта с истекшим сроком годности

✍ Понравилась статья - лайкни и оцени поставив звездочку ниже:

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...
Регистрируясь либо нажимая кнопку «Комментировать», я принимаю пользовательское соглашение (Политику конфиденциальности) этого сайта и подтверждаю, что ознакомлен и согласен с политикой конфиденциальности.

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш email нигде не будет показан

Подтвердите, что Вы не бот — выберите самый большой кружок: