Россияне все почаще задумываются о том, почему они работают так много, а получают так мало. Ответ экономистов прост: очень богатые богатеют, бедные — беднеют.
России недовольны уровнем своей зарплаты — в основном это рабочие и фрилансеры. Росстат утверждает, что средняя зарплата в стране добивается 46,549 тыс. рублей. Однако граждане, которые получают вдвое меньше, таковой статистике не верят. Экономисты тоже считают, что официальные цифры могут быть завышенными. При этом кол-во нищих — людей, доходы которых ниже прожиточного минимума, — даже по данным Росстата превосходит 17 млн человек (12% населения).
Олег Шеин, член комитета Госдумы по труду (целесообразная, сознательная деятельность человека, направленная на удовлетворение потребностей индивида и общества), соцполитике и делам ветеранов, вице-президент Конфедерации труда РФ:
«Недовольство зарплатами, безусловно, объективное. У нас нет сведений по реальной средней заработной плате по стране, поскольку российская статистика крайне искажена огромной толикой неофициальной занятости. Но если говорить о минимальном размере оплаты труда, то тут Российская Федерация занимает 79-е место в мире в условиях, когда наша экономика находится на 48-й строке. В этих цифрах очевидно огромное социальное неравенство. Люди недополучают личную зарплату. При обычной модели распределения, принятой в современном глобальном мире, малая зарплата граждан России была бы существенно выше, чем сегодня. Ну, и средней зарплаты, понятно, это тоже касается.
Серьезные вещи требуют комплексного решения, и основная проблема у нас — в законодательстве. Первое, о чем мы должны говорить — это повышение МРОТ. Он может быть довольно безболезненно поднят для бюджетной сферы до отметки порядка 18-20 тыс. рублей. 2-ое — это легализация занятости в реальном секторе экономики. На сегодня до 30 миллионов человек (общественное существо, обладающее разумом и сознанием, а также субъект общественно-исторической деятельности и культуры) получают заработную плату „вчерную“, ни о каком высоком размере зарплаты в стране говорить не приходится. Люди, которые находятся в зависимом положении, которых можно уволить в абсолютно любой момент, не могут бороться за повышение своей зарплаты.
Решение данной проблемы требует серьезных законодательных изменений в части налогового взыскания бизнеса, прибегающего к рабскому труду, и отсечения такого рода бизнеса от муниципальных подрядов, заказов и закупок. Это также потребует другого распределения русского бюджета.
В результате таких мер мы будем иметь эффект синергии. Легализация труда и, совместно с тем, отсечение моделей сверхурочных переработок повлечет за собой повышение средней зарплаты и уменьшение безработицы. Сверхурочные работы, вовсю применяющиеся в неофициальном секторе занятости, по сути, означают следующее: там, где нужны три человека, работает двое, а 3-ий выкинут в безработицу. На этого третьего бизнесмен показывает пальцем и гласит: будете что-то требовать, например, выходного в воскресенье, — на ваше место придет другой. Соответственно, отсечение сверхурочных — при легализации это будет безизбежно — позволит обеспечить более высокую занятость и более высокий в среднем фонд оплаты труда для работающего класса в РФ.
Но беря во внимание, что нынешнее правительство сидит у власти уже лет двадцать и решать проблему не собирается, то разумеется, что изменений ждать не приходится».
Олег Комолов, кандидат экономических наук, доцент Денежного университета при Правительстве РФ:
«На протяжении пяти лет подряд падают реальные располагаемые доходы наших людей, что отражает накапливающийся кризис российской экономики, и более того, на этом фоне вырастает социальное неравенство. Люди видят, что деньги есть, экономика указывает какой-то рост в 2%, но весь национальный доход распределяется в пользу узенькой социальной группы — людей, принадлежащих к правящему классу, обладающих собственностью на средства производства. Одному проценту населения в нашей стране принадлежит 70 процентов вещественных активов. По этой причине недовольство большинства людей совершенно понятно.
Другое дело, что это недовольство часто носит поверхностный и индивидуалистический нрав. Вот конкретно мне плохо, я хочу зарплату побольше, и на этом — все. Люди не постоянно понимают источник этих проблем. Ведь дело не в том, что конкретно на их предприятии не увеличивают зарплату, а в том, что во всей российской экономике механизмы перераспределения национального дохода работают очень неэффективно.
В целом у нас — неэффективная система налогообложения. Государство обеспечивает преференциями большой бизнес, сырьевые компании, а предприятия обрабатывающей промышленности, малого бизнеса находятся в угнетенных критериях. Это, естественно, сказывается на наемных работниках. Поэтому причины проблем лежат намного поглубже, чем простая жадность местного мелкого начальника на конкретном предприятии.
За последний год у нас существенно повысили МРОТ, доведя его, наконец, до уровня прожиточного минимума, до 12 тыс. рублей. Казалось бы, это прогрессивная квота, долгое время у нас МРОТ был ниже прожиточного минимума. Но когда это значение взошло, реальные доходы не выросли. У некоторых категорий работников доходы (денежные средства или материальные ценности, полученные государством, физическим или юридическим лицом в результате какой-либо деятельности за определённый период времени) даже свалились. Почему? Потому что раньше наемный работник, например, получая 15 тыс. рублей, официально оформлялся на 8 тыс. и только лишь с них платил налоги, а остальное получал в конверте. Теперь при той же мизерной заработной плате он официально оформлен на 12 тыс., и налоги платит с них, а остальное получает в конверте. Таким образом, из-за увеличения МРОТ на руки работник получает меньше. Так что понятно, почему люди плохо воспринимают такое явление, как рост собираемости налогов в России — а за последние годы он существенно вырос за счет сбора информации, электронных коммуникаций и документооборота. Главный вопрос: а куда идут эти налоги?
У нас бюджет профицитный, правительство накопило избыточные резервы. Куда они направляются — не ясно. Социальные задачки не решаются. Даже те мегапроекты, которые запланированы до 2024 года (внесистемная единица измерения времени, которая исторически в большинстве культур означала однократный цикл смены сезонов (весна, лето, осень, зима)), не реализуются в полной мере, финансирование на них не выделяется в достаточном объеме. У людей появляется закономерный вопрос: зачем мне работать „вбелую“, если эти деньги не направляются на прогрессивные цели, а практически распределяются между представителями правящего класса или сохраняются в резервах?»
Василий Колташов, управляющий центра политэкономических исследований Института нового общества:
«Конечно, работники постоянно недовольны зарплатой (плата (оплата труда работника) — вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, а также компенсационные и). Но в нашем случае проблема в том, что в 2014—2016 годах наши доходы в баксах очень сильно у всех упали. И многим еще снизили зарплаты в рублях. Эти утраты не компенсированы даже там, где происходило повышение рублевой зарплаты, возвращение госпремий, хотя бы частично.
Уровень жизни по потреблению для основной массы людей остается значительно ниже, чем он был в 2013 году. В этой ситуации, когда власти доносят о том, что у нас рост экономики в 2%, рост (процесс увеличения какого-либо качества со временем) продаж и вообще все у нас замечательно, люди ощущают себя в стороне от этого процесса. „Раз такой рост экономики (хозяйственная деятельность общества, а также совокупность отношений, складывающихся в системе производства, распределения, обмена и потребления), рост экспорта, может быть, мы обязаны получать большую зарплату, ведь мы очень сильно потеряли с 2013 года?“. Но роста зарплат нет. Рост тарифов — есть. Налоговое давление на домашние хозяйства возрастает. Потому люди вполне резонно ставят вопрос о том, что денег мало.
Доктрина русского правительства в последние несколько лет заключается в том, что рост экспорта все наладит. То есть мы прошли вторую волну глобального кризиса 2014—2016 годов, и хотя уровни продаж многих продуктов ниже уровня 2013 года, но все будет исправлено по мере увеличения российского экспорта и реализации внутренних инфраструктурных программ, в результате чего заработная плата потихонечку подтянется. Но этот эффект не работает.
Состояния богатейших людей в итоге такой политики растут, а вот доходы обычных граждан не растут или, по последней мере, увеличиваются очень медленно. Социальная государственная политика не содействует общему росту благосостояния домашних хозяйств.
Некоторые меры по дуэли со сверхбедностью есть. В частности, в 2018 году минимальную зарплату привязали к прожиточному минимуму, чего ранее не было. Это вызвало дискомфорт у некоторых работодателей в регионах, — они привыкли платить совершеннейшие гроши, даже ниже прожиточного минимума. Но государственной политики повышения зарплат, которая не была бы одновременно политикой увеличения нагрузки на занятых в госсекторе, я не вижу. Если взять бюджетников — учителей, педагогов вузов, медиков, — то здесь была популярна интенсификация труда. То есть денежных средств платим больше, но половину из вас увольняем, а нагрузку на остальных увеличиваем в два раза, соответственно повышению зарплаты. Те, кто в таком положении оказались, часто просто воют от изнурительного труда. В итоге — где могут, там просто имитируют работу.
Конечно, нужна другая политика, чтобы правительство больше платило в бюджетной сфере. Если говорить о минувшем годе, то действовавший подход вызвал кризис в здравоохранении по всей стране, увольнения докторов. Нищенская зарплата медработников привела к их оттоку в регионах. Этот кризисный момент гласит, что надо начинать платить людям».
Георгий Федоров, президент центра соц и политических исследований «Аспект»:
«Недовольство россиян зарплатой говорит не только лишь о самой зарплате. Она даже растет в некоторых субъектах. Но у нас уже шесть лет падают безоговорочные доходы населения. Вот то, что у нас люди, работая и получая зарплаты, становятся беднее, это, естественно, напрягает.
Власть, я думаю, видит, что происходит. Даже Владимир Путин не так давно говорил, что у нас падают абсолютные доходы. Соответственно, власть владеет данной информацией. И если бы она хотела, то начала бы смену социально-экономического курса. На данный момент же этот курс строится в угоду корпорациям, крупному капиталу. И 1-ые приоритеты у власти — это поддержка крупных олигархических состояний.
Любое недовольство может конвертироваться в политическое. Топ-уровень зарплаты тоже может стать кирпичиком политического недовольства. Власть это понимает. Но вопрос в том, как будет критическим недовольство именно этим. Потому что есть еще очень много всяких сегментов, которые действуют на людей и вызывают у них недовольство».