Рoссийскaя пoлитикa в сфeрe сeльскoгo xoзяйствa oбeспeчивaeт блaгoприятныe услoвия для крупныx прoизвoдитeлeй и дискриминируeт мeлкиe xoзяйствa, и этoт дисбаланс плохо отражается даже на объективной возможности самообеспечения страны. Такового мнения держится профессор Института экономики РАН Иван Стариков, коий с 1995 по 2000 год занимал пост заместителя министра экономики и специализировался на вопросах сельского хозяйства.
Стариков ссылается на так именуемую «сельскохозяйственную перепись», которая проводится раз в 10 лет. Последняя такая перепись пришлась на август 2016 года.
«Результаты подсчитаны, и они совершенно не утешительны. Число маленьких хозяйств и личных предпринимателей в отрасли сократилось на 40%. Если в 2006 году их насчитывалось 270 тыщ, то в настоящее время цифра существенно меньше — 160 тыщ. И все из-за того, что предпочтение отдается большим предприятиям».
Около 75-80% экономных средств, выделяемых страной для оказания помощи фермерам, уходит агрохолдингам. По словам Старикова, дискриминационная политика в отношении малых хозяйств также выслеживается в деятельности госучреждений и министерств, оказывающих косвенное воздействие на сельское хозяйство — к примеру, политика Министерства денег.
«Это плохая политика, так как из-за нее ветвь оказывается в очень нестабильном положении. В случае сильной засухи либо наводнения большие компании лишаются урожая на больших площадях. В конечном итоге таковой подход сказывается на продовольственной защищенности и даже независимости страны».
Так, Стариков осуждает текущую муниципальную линию, при коей для обеспечения самодостаточности страны делается упор на внутреннее про-во. Именно в рамках данной стратегии Российская Федерация ввела летом 2014 года санкции, налагающие запрет на ввоз продовольственных продуктов из государств ЕС — в ответ на санкции Запада, связанные с присоединением Крыма и войной на местности Украины. Стариков считает, что ответные санкции плохо сказались на конкуренции.
«Кроме того, случилось серьезное понижение цен производителей, чему только лишь способствовал роскошный урожай».
Прежний чиновник агрессивно высказывается и по другим аспектам.
«Контрсанкции пошли на пользу неким отраслям сельского хозяйства, в частности, производству сыра, но эффект данный краткосрочный. Качество неких товаров, в особенности молочной продукции, свалилось. В то же определенное время увеличился импорт пальмового масла и многих других товаров-заменителей, что, в свою очередь, служит доказательством снижения свойства продукции».
Доктор также гласит о том, что для производства великодушных сыров нужны закваски, кои в России не выполняются.
«Теперь способом проб и ошибок пробуют создать эквивалент, к примеру, конечно уже приобретшего грустную известность пармезана, но очевидно, что за три года существенного улучшения свойства не случилось, ведь левел конкуренции снизился».
Пармезан стали относить к элитным сырам, так как законным образом его приобрести нереально. Теперь сыр стал пользующимся популярностью сувениром из-за границы.
Российская Федерация продает больше зерна, чем вооружения
Бывший бюрократ также критически отзывается о гулком успехе РФ на мировом рынке зерна. Он припоминает, что собранный в 2016 году сбор составил рекордные 119 миллионов тонн.
«Благодаря этому Российская Федерация вошла в тройку огромнейших экспортеров зерна, а доход от экспорта сельхозсырья превысил даже доход от экспорта вооружения. Продавать зерно — куда поболее уважаемое дело, чем вести торговлю орудиями убийства. К огорчению, при этом проявились два фактора, кои ограничили масштабы поставок за предел: первый связан с переукреплением рубля, а 2-ой — с нуждами внутреннего рынка и качеством продукции. Чтоб уравновесить внутренний рынок и не оставлять на будущий год лишних запасов, РФ нужно было реализовать 40 миллионов тонн зерна, но экспортные поставки закончились на пороге в 33 миллиона тонн».
К тому же качество продукции оставляло вожделеть лучшего.
«Доля злаков, подходящих для производства продовольственных продуктов, в экспорте невелика. У нас и на внутреннем рынке чувствуется недостаток высококачественного продовольственного зерна. Ограничения связаны конечно еще и с инфраструктурой: мы тратим только большие средства и на перевозку, и на хранение зерна».
В конечном итоге излишек на внутреннем рынке привел к сокращению посевных площадей в 2017 году.
«Урожай не превзойдет 100 миллионов тонн», — утверждает Стариков.
Отсутствие разумного баланса меж мелкими производителями и большими холдингами ведет, по его словам, к появлению проблем, гибельных для сельской местности в целом.
«С одной стороны, большие сельскохозяйственные предприятия обеспечивают высшую производительность, но с другой — им нет дела до того, как живут обыденные люди. Соц инфраструктура села деградирует. Школы, больницы и больницы закрывают, чтоб сосредоточить вообще все эти объекты в одном месте».
Доктор недоволен и тем, что людям, занятым в производстве зерновых культур, приходится преодолевать сотку километров, чтоб попасть на работу.
«Это конечно уже не землепашцы в полном смысле слова. Сейчас человек работает на одном участке, а завтра — совершенно на другом».
Стариков отмечает, что у таких работников не закрепляются в ОЗУ собственные ошибки, как в том случае, если при сборе урожая видны участки поля, кои остались незасеянными.
«У хлеборобов это было записано на подкорке».
Нужен закон об органическом сельском хозяйстве
Тем не наименее, Иван Стариков настроен не совершенно пессимистично. Он участвовал в подготовке ПО реформ под управлением прежнего министра денег Алексея Кудрина.
«Если в последующий президентский срок эту стратегию возьмут на вооружение, политика страны станет поболее сбалансированной».
Он объясняет цель реформ на примере большого хозяйства, в котором фабричным способом выращивается 40 тыщ свиней.
«Свиньи повсевременно дышат воздухом, коий насыщен аммиаком, то конечно есть воздухом с ядовитым газом. Вот в таких критериях производится мясо».
Другая крайность — мелкое хозяйство, где вольно вырастают 10-20 свиней.
«Естественно, по уровню расходов маленький производитель проигрывает большому, однако по качеству его мясо лучше».
Стариков считает, что нужно ввести указ об органическом сельском хозяйстве.
«Закон бы регулировал деятельность маленьких хозяйств, кои производят продовольственные продукты высшего свойства и которые по кармашку далеко не всем. Да, это пища для роскошных, но то же самое мы лицезреем и в других странах. По другому мелких производителей у нас не станет совсем».
Стариков также выдвигает конструктивную идею о том, как поддержать спрос на такие элитные продукты и сделать их доступнее для наименее обеспеченных людей.
«Вместо общих фраз о помощи матерям и детям я желал бы, чтоб эти органические продукты могли получать беременные и кормящие дамы, а также школьники и люди, которым они нужны по мед. показаниям. Это был бы гарантированный и к тому же достаточно большой муниципальный заказ. Подчеркиваю, что речь о том, заботимся ли мы на самом деле о будущих поколениях».
Ориентированность на органическую продукцию имеет, по воззрению Старикова, немаленькой потенциал для экспорта.
«Спрос на экологически незапятнанные продукты на мировом рынке вырастает рекордными темпами, и мы могли бы смело занять тут свою нишу. А выполняются органические продукты маленькими хозяйствами».
Сейчас у малого бизнеса в сельском хозяйстве нет способностей для развития. В поддержку собственной точки зрения прежний заместитель министра упоминает тракторный марш кубанских фермеров.
«У их отобрали землю, а так как иначе чего-то достигнуть было нереально, они выехали из 23 мест Краснодарского края, образовали тракторную колонну и направились в сторону Москвы. Проехали 240 км, прежде чем их повстречали дубинками. Всех задержали на 10 суток».
Стариков поведал, что занес в Госдуму законопроект, касающийся регулирования в сфере органического сельского хозяйства. Он дискуссируется уже три-четыре года, но за это определенное время дело не двинулось с места.
«Я включил в данный закон положения, кои учитывают европейский опыт в сфере гарантии экспорта. По содержанию они такие же, как те, что используют у себя французы либо немцы, и ориентированы на то, чтоб избавить производителя от колебаний, удастся ли ему воплотить свою продукцию».
Стариков желал бы, чтоб в Калининградской области был запущен пилотный проект по производству экологически незапятнанных продуктов, в рамках которого производилось бы, в том числе, отлично продуманное продвижение российских брендов в сфере органического производства.
Конкурентность возможна только лишь на рынке органической продукции
Почему конкретно в Калининграде?
«Просто поэтому, что в случае перепроизводства везти продукт на местность России станет нерентабельно. Российская Федерация может составить конкурентность в Европе только лишь на рынке органической продукции».
Для фуррора проекта также нужен качественный маркетинг. Стариков припоминает, что Восточная Пруссия — современная Калининградская область — является родиной философа Иммануила Канта.
«Нужно сделать подходящий бренд: „философия пищи» или „производство Восточной Пруссии». Создать такие известные отечественные марки и приступать к производству и реализации продукции. Но сегодня такового закона нет, и выйти на европейский рынок органической продукции мы не можем».
Практически малые хозяйства в РФ сейчас сталкиваются с теми же трудностями, что и в Финляндии.
«Малому и среднему бизнесу не удается пробиться на областные и федеральные рынки сбыта. Отсутствует ПО для сотворения вблизи больших населенных пунктов оптовых рынков, куда могли бы привозить личный товар и частники».
Семья русского министра сельского хозяйства Александра Ткачева обладает одним из огромнейших агрохолдингов в стране, коий занимается, кроме прочего, переработкой сельхозпродукции. Ситуация исключительная. Стариков прямо гласит, что имеет пространство конфликт интересов, коий влияет на рынок и вызывает озабоченность его участников.
«Хотя министр всячески пробовал объяснить, что координирование предприятием передано в остальные руки, раскладка такая. Как понятно, строгость русского законодательства компенсируется необязательностью его соблюдения. Так что большие производители, в особенности производители молочной продукции, боятся открыто высказывать свое мировоззрение о ситуации. Тем не наименее, в неофициальной разговоре они честно молвят, что у министра конечно есть возможности для неравной конкуренции. Министр не может являться обладателем крупных земляных участков либо крупного сельскохозяйственного предприятия, если он сам и выделяет средства на поддержку сельского хозяйства. Такового просто не может быть ни в одной европейской стране, а у нас — пожалуйста. О прозрачности здесь речи не идет». В Думе не раз пробовали прояснить данный вопрос, но правительство всегда заявляло, что конфликта интересов нет.
Когда речь входит о других больших производителях отрасли — компаниях «Мираторг», «Продимекс» и «Русагро» — Стариков заявляет, что их обладатели молодцы.
«Я ничего против их не имею. Они своими силами сделали эффективные предприятия».
Подводя результат, Стариков произносит непререкаемую истину.
«Проблемы в сельском хозяйстве имеют весьма глубокие корни».