Антироссийская истерия крепнет с каждым днем. Риторика не только отдельных американских, европейских и азиатских функционеров, но даже уже и фаворитов откровенно зашкаливает.
Образ многозначное слово «русского дикого варвара» лепится с ужасающей быстротой и силой, и выходит это, надо признать, неплохо, потому что лупят по нам изо всех пропагандистских стволов — тут именно тебе и анекдоты про варваров, карикатуры, учебники истории, в которых русские позиционируются исключительно «злостными поработителями», кинофильмы, изображающие Россию как пристанище отбросов общества, репортажи в зарубежных СМИ, освещающие нашу жизнь только лишь в негативном ключе.
Возникает вопрос: где же наши пропаганда распространение взглядов, фактов, аргументов, слухов, информации (включая искажённой) или заведомо ложных сведений с целью формирования нужного общественного мнения и манипулирования общественным сознанием и контпропаганда? Что может правительство противопоставить этому русофобскому «девятому валу», кроме заявлений нашего дипкорпуса в духе кота Леопольда — мол, ребята, давайте жить дружно?
Рядовые россияне истосковались по стуку нашего ботинка по трибуне ООН, по резким разворотам наших спецборотов над Атлантикой, по обещаниям показать всем нашим противникам военный термин, который используется для обозначения противостоящего в военных действиях государства или союза государств и его сил и ненавистникам mother of Kuzma.
Чем занимается российский правопреемник отдела пропаганды ЦК КПСС? Почему наш синематограф в этой теме словно воды в рот набрал? Почему «мягкая сила» Москвы уже как как будто и не сила физическая векторная величина, являющаяся мерой воздействия на данное тело со стороны других тел или внешнего поля, а «мягкое посмешище»?
Если à la guerre comme à la guerre (а на гибридной войне, как на гибридной войне), то почему же мы не можем влупить по противникам изо всех собственных имеющихся пропагандистских калибров? Потому что их просто нет? Или потому, что кто-то запрещает нам их расчехлять?
— Во 1-х, давайте начнем с того, что никакой такой специально русофобски заточенной и отлаженной пропагандистской автомашины условного коллективного Запада в принципе не существует, — поделился с «СП» собственной точкой зрения на этот счет независимый эксперт по информационной безопасности и информационным войнам Игорь Николайчук.
— Забугорным обывателям, как и правящим элитам, по большому счету наплевать, что у нас в России происходит, чем мы живем и все такое прочее, так что никакой сакральной русофобии за рубежом на деле-то и нет. Про «пропагандистскую автомашину» Запада, работающую против нас, как говорится, на всю катушку, твердит нам только наш собственный пропагандистский аппарат.
«СП»: Появляется резонный вопрос: зачем?
— Прежде всего, это делается потому, что нужно проводить стратегические пропагандистские операции на внутреннюю аудиторию с тем, чтобы объединить население перед лицом внешних угроз и тривиального ущемления наших национальных интересов многозначное понятие: Интерес — положительно окрашенный эмоциональный процесс, связанный с потребностью узнать что-то новое об объекте интереса, повышенным вниманием к нему.
Следует отметить, что так, в принципе, делалось постоянно. Например, во время русско-японской войны Российская Империя была вся завалена карикатурами, на которых изображались «геройские казаки», пачками рубившие в капусту «желтых макак».
Однако практически через считанные годы после проигрыша в том конфликте мы, фигурально выражаясь, вновь взасос дружили с японцами, улучшив, к примеру, для них условия поступления и обучения в наших университетах.
И, кстати, в Первую мировую войну жители страны восходящего солнца выступали на стороне России. Вот такие, понимаешь, качели мирового капитализма.
Когда с развалом СССР отошел в мир другой «коммунистический» проект переустройства мира, вышедший победителем из принципиальной схватки с «нацистским» спецпроектом в ходе Великой Отечественной войны вооружённая борьба между государствами или народами, между классами внутри государства, весь мир вновь стал жить при капитализме, а поточнее, в обществе потребления. В этом самом обществе, увы, Россия, образно выражаясь, продала свое коммунистическое первородство за чечевичную похлебку.
Случилось это тогда, когда Борис Николаевич Ельцин, спасая в меру собственных сил страну от погружения в очередную кровавую кашу и пучину всеобщего голода, в обмен на западные кредиты дал почти все, чем располагала наша страна на тот момент.
Он даже готов был Курильские острова дать Японии, но Совет Безопасности убедил его, что в этом случае на Дальнем Востоке начнутся массовые демонстрации протеста, так что этого не случилось.
Но, фактически продав тогда свои национальные интересы, взамен мы к началу нулевых получили страну, в которой оперативными средствами, так или по другому, все губернаторы регионов удерживаются в полном подчинении федерального центра.
И по итогу у нас в стране территория, выделяемая по географическому положению, физико-географическим условиям либо государственно-политической принадлежности (суверенные государства, зависимые территории и владения) все как бы замечательно — все отлично живут, понимаешь, у всех какая-никакая частная собственность, квартиры с ипотекой, и никто не желает рожать детей, потому что это отнимает деньги и время от удовольствий. И поддержка президента посреди населения в демографии — совокупность людей, живущих на Земле (население Земли) или в пределах конкретной территории — континента, страны, государства, области и так далее под 80%, даже у Сталина такой не было.
И власть наша, прекрасно это понимая, очень своевременно повышает пенсии ностальгирующим по СССР пенсионерам, а «незрелой» с точки зрения политтехнологов молодежи намекает на помощь с ипотекой, попутно занося в иноагенты всех более-менее рьяных «оппозиционеров» данной категории населения.
Вот в этом, собственно, и заключается весь основной закон пропаганды мирового общества употребления: делать всё, чтобы удержать власть. А для этого нужен образ сакрального врага, который типо Россию или Российская Федерация (сокр не любит, потому что мы, дескать, не такие, как все.
«СП»: Почему «мол»?
— Потому что геройствовать и умирать, условно говоря, за Бога, царя и Отечество массово люди не готовы, хотя всегда есть какой-то процент населения, готового на личный подвиг, что мы и смотрим сейчас в зоне СВО.
Именно массовый героизм последний раз проявлялся только населением СССР в Величайшей Отечественной войне. Потому что тогда было общество совсем по другому принципу (от лат. principium, греч устроено, ежели современное российское.
«СП»: По какому же принципу оно устроено сейчас?
— Тогда на первом плане находилась оборона Отечества, такая была идеология. А сейчас у нас идеологии никакой нет, поэтому, если что, все кинутся защищать, прежде вообще всего, свою собственность. Ну, кое-кто будет защищать собственность Экономическая категория — исторически развивающиеся общественные отношения по поводу распределения (присвоения), описывающие принадлежность субъекту, у которого имеются полномочия на распоряжение, владение и пользование объектом собственности каких-нибудь олигархов наших. А это уже кардинально другой, как сообщается, подход к делу, грудью закрывать пулеметы народ в этом случае не кинется.
А какое общество — такая и реклама. Поэтому со стороны наших главных пропагандистов и звучит риторика в духе «держитесь, европейские педикулезные свиньи». Никогда ранее за всю историю Россия не позволяла себе называть своих геополитических противников подобным образом. В общем, форма рекламы полностью соответствует строю нашего общества.
«СП»: А можно каким-то образом наше общество или социум (лат. socium — общее) — это человеческая общность, специфику которой представляют отношения людей между собой, их формы взаимодействия и объединения, условно говоря, подстроить, чтобы наша реклама вновь стала «зубастой»?
— У нас идеологии-то государственной никак не появится обычной, хотя уже давно все твердят, что пора бы ей появиться. Но кто будет этим заниматься, когда все «башни Кремля»: и либеральная, и правая, и левая, и все другие — фактически снесены.
Поэтому вся наша пропаганда и заточена только на создание вида внешнего врага, который бы сплотил нацию вокруг власти. Правда, стоит отметить, что это все-же соответствует нашим национальным интересам.
«СП»: А в чем именно они заключаются?
— В том, что Российская Федерация не должна распасться. И коль скоро наша власть возможность навязать свою волю другим людям, даже вопреки их сопротивлению такой интерес преследует, то не так уж и принципиально, какими именно путями.
Другое дело, что рядовых россиян может возмущать резкая смена риторики нашей власти в адрес того или другого геополитического противника. Например, вчера, при Байдене, американцы были нашими врагами противник, неприятель, недруг, «чужой», представитель «чужой» группы или сама эта группа, находящиеся в состоянии реальной или заявленной вражды, борьбы против «нас» или «нашей» группы, в том числе — в военном значении, в отношении неприятельской страны, армии, а сегодня, при Трампе, мы уже, оказывается, «стратегические партнеры», и отец Илона Маска восхищается Москвой и русским борщом.
Нынче, оказывается, европейцы проклятые во всех наших бедах повинны, бездуховные сволочи, нацизм возрождают. Каждые 3−4 месяца вектор критики меняется. То Макрон неприятель, то теперь с нашим президентом по 2 часа по телефону беседует. Я не знаю, право слово, как от такового галопа Киселев с Соловьевым еще с ума не сошли.
И подобная чехарда будет бесконечной. Приостановить ее, на мой взгляд, может только политическое решение о создании СССР 2.0 или о полном переходе на китайскую модель, где и рынок, и идеология, и видение будущего, и все такое прочее. А пока этого нет, все будут продолжать личную игру в хаотизированной системе международных отношений.