Неуставные взаимоотношения в армии после реформы не исчезли. Наоборот, контрактники, которые сейчас руководят срочниками, часто более жестоки, чем были «деды».
Массовый расстрел в забайкальской части спецпредставители Минобороны сразу после случившегося объяснили «нервным срывом», связанным только с личными обстоятельствами срочника Рамиля Шамсутдинова, а не с прохождением службы. В среду в СМИ разошлись слова бойца, которые он якобы сказал на допросе, о том, что ему угрожал изнасилованием младший офицер и таким изымательствам раньше подвергались другие срочники. Позднее отец Шамсутдинова, встречавшийся с отпрыском, подтвердил, что и ему на такую угрозу Рамиль намекал, сказал, что его довели до последней точки и он жалеет лишь о том, что убил двух случайных солдат. В Минобороны категорически опровергают вероятность существования тюремных порядков в армии и называют информацию «вбросом». Спецпредставитель «Комитета солдатских матерей» заявила, что вообще никакой дедовщины сегодня в армии нет. Остальные правозащитники считают иначе.
Валерия Приходкина, правозащитник:
«Сегодня „Офицеры РФ“ и некоторые комитеты солдатских матерей превратились в ГО НКО — государством организованные некоммерческие объединения, которые служат не людям, а интересам гос-ва. Их спонсируют, кормят, тянут во всякие общественные советы, комиссии, палаты. Но так как они обслуживают исключительно интересы государства, то и не видят нарушений. Поэтому с неувязками люди обращаются к правозащитникам.
Я уже бесконечно давно занимаюсь вопросами дедовщины и вижу, что никуда она не девалась, а такие случаи происходят с системным всепостоянством. Более того, лицо дедовщины стало страшнее. Государство платит по 5 млн рублей за всякого убитого в армии — поэтому молчат многие семьи. Их устраивает, что жизнь в армии оценивается в эту сумму.
Неувязка дедовщины стала даже серьезнее, чем во времена двухлетней службы в армии. Сегодня в армии нет „юных“ и старослужащих, а есть те, кто унижает, и те, кого унижают.
Причиной происходящего стали все эти „реорганизации“ и реформы, которые убили институт офицеров (должностное лицо силовых структур: вооружённых сил, в некоторых государствах полиции (милиции)) — тех, кого специально обучали работе с пацанами-призывниками, кого учили педагогике и психологии. Сейчас этих офицеров нет, их заменили контрактниками. Но кто идет на договор? Люди без образования. Выпускники детских домов, кто не успел попасть в кутузку. Деревенские мальчишки, которым некуда возвращаться — дома у них работы нет, жилища нет, перспективы нет. Они остаются на контракте с большим удовольствием и верховодят в армии.
Я прочла уже рассказы этого мальчика, Рамиля Шамсутдинова, о том, что его обещали „опустить“. Эти слова — это бандитские, „воровские“ определения. Именно армия (сухопутные войска как часть вооружённых сил государства; соединение значительной массы вооружённых сил на одном театре войны, чаще всего под началом одного лица, для достижения определённой) у нас является хранителем „воровских традиций“. Что в ГУФСИНе все держится на „воровских понятиях“, что в армии. Да даже в кутузке нет такого, что происходит в армии.
Надо возвращать настоящих офицеров в армию — обученных, таких, чтобы они были социально обеспечены, имели семью, чтобы служба была для них работой на всю жизнь. А не таких, что приходят на два года на договор, чтобы наворовать и уехать в свой аул или в деревню. Только тогда будет порядок».
Лена Мохотаева, председатель Липецкого отделения «Комитета солдатских матерей РФ»:
«Произошедшее в Забайкальском крае я расцениваю как казарменный бандитизм. С жалобами на подобные случаи, как в Забайкалье, мне не приходилось сталкиваться, хотя дедовщина есть, пусть и не такая, которую ранее приходилось видеть.
Много жалоб и обращений было, когда срок военной службы составлял два года. Когда срок службы уменьшили до года, то не стало „старослужащих“. Теперь больше всего жалоб поступает на младший офицерский состав и в особенности на контрактников, которые сами еще вчера были призывниками. Бывают превышения возможностей командирами (управление — комплекс мероприятий предпринимаемых государством по созданию вооружённых сил, их поддержанию на должном уровне, отвечающем требованиям обороноспособности и принятой военной доктрины и), когда они по семь раз в сутки заставляют солдат мыть полы. Призывники сетуют на оскорбления, моральные унижения и вымогательство.
Ситуация в части зависит прежде вообще всего от офицерского состава. Бывают такие офицеры, которые не соответствуют собственному званию, как бы резко это ни звучало. Несколько лет назад, например, было весьма много жалоб (письменное требование, обращенное к уполномоченному государственному органу об устранении нарушений прав и законных интересов) из военной части 12-го главного управления Минобороны у поселка Чебсара в Вологодской области.
Разрешить делему можно ужесточением контроля старших офицеров над младшим офицерским составом и контрактниками. Обязаны работать заместители командиров по военно-воспитательной работе. Из тех войск, где такая работа ведется на должном уровне, жалоб поступает меньше вообще всего: например, из военно-космических сил.
Служившие в Кантемировской дивизии до сих пор вспоминают исключительную спецдисциплину, которая была при полковнике Николае Климанове. Он и с офицеров много добивался, и солдаты были благодарны за порядок в дивизии. А если нет дисциплины, то не будет и порядка в военной части».
Алла Власова, председатель Брянской публичной организации «Комитет солдатских матерей»:
«Главный, кто виноват в „забайкальском деле“ — это конкретный командир. По-видимому, тот самый, что и погиб. Если командир работает верно и правильно, то такого никогда не случится. А если он начинает гнобить бойца, то, конечно, у того могут не выдержать нервы. Вот и в Забайкалье парня довели.
Когда министром обороны стал Сергей Шойгу, то 1-ые два года было заметно, что стало больше требовательности и строгости. Мы, солдатские мамы, можно сказать, отдыхали. Но потом опять на смену строгой спецдисциплине пришла расхолаженность. Я об этом и в отделе дисциплины Главного военно-политического управления произнесла: обратите внимание, что происходит… Если раньше мы, звоня в какую-то часть, встречали осознание военного начальства, и нам обещали разобраться со всеми жалобами, то теперь ответы снова стали в духе: «…Ну, кто там еще нюни распустил и мамочке пожаловался».
Не бывает нехороших солдат, бывают плохие командиры. Поэтому усиливать требования нужно к командирам, к офицерам младшего состава, к контрактникам, которые работают с военными по призыву».