«Люди были нигилистами: власти не доверяли совершенно, на государство смотрели как на врага. То же самое мы видим и сегодня»
Евгений Гонтмахер о том, как наследие СССР влияет на решения Путина и апатию в обществе
Советское прошедшее продолжает влиять на происходящее в современной России. Президент Владимир Путин и его окружение принимают решения, в том числе делая упор на воспитание в традициях СССР. Менталитет советского человека влияет и на настроения в обществе. Каким образом — мы побеседовали с экономистом, научным руководителем Экспертной группы «Европейский диалог» Евгением Гонтмахером. В этом году он выступил соавтором сборника «Демонтаж не путать с «демонтированием» коммунизма. 30 лет спустя», в котором феномен термин, в общем смысле означающий явление, данное в чувственном созерцании «человека советского», homo sovieticus, подвергся детальному научному анализу.
«Недовольство скапливается, но не реализуется. Проведи сейчас свободные выборы, допусти на них Навального — большинство все равно проголосует за Путина»
— Евгений Шлемович, национализм — один из разрушителей СССР — уничтожил советскую империю за какие-то 5 лет. Как вы считаете, была ли на самом деле такая общность — советский народ историческая общность людей?
— Советский Союз был очень многообразен. Прибалтийские республики по-настоящему влились в состав Союза только лишь в конце войны. До этого у прибалтов был свой исторический опыт: до вхождения в Российскую империю они пожили и под Ливонским орденом, и под Швецией, и в составе Речи Посполитой. Меж Первой и Второй мировыми войнами конфликт между политическими образованиями — государствами, племенами, политическими группировками и так далее, — происходящий на почве различных претензий, в форме вооружённого противоборства, военных (боевых) действий между их вооружёнными силами были самостоятельными государствами политическая форма организации общества на определённой территории, суверенная организация публичной власти, обладающая аппаратом управления и принуждения, которому подчиняется всё население страны, в которых функционировали, пусть и несовершенные, демократические и рыночные университеты. Совсем другой исторический опыт, например, у Кавказа.
Предшественница СССР, Российская империя, никогда не ставила перед собою задачу создать какую-то единую историческую общность типа «российский имперский человек». Вообще-то она была конфедерацией. Польское королевство, Великое княжество Финляндское, Хорезм, Коканд управлялись по-особенному и в той или иной мере обладали определенной автономией. В этих регионах жили совершенно по другим правилам, нежели в Центральной России.
Поэтому попытка создать «плавильный котел» на базе единой коммунистической идеологии, единых институтов — Коммунистической партии и муниципального аппарата, силовых структур, — но с сохранением национальных культур, отчасти удалась только в ядре Советского Союза.
Под ним я подразумеваю прежде вообще всего РСФСР (нынешнюю Российскую Федерацию, и то не всю, а за исключением Северного Кавказа, Тывы, Горного Алтая, Якутии, где постоянно были сильны традиционные представления о жизни основное понятие биологии — активная форма существования материи, которая в обязательном порядке содержит в себе все «свойства живого»; совокупность физических и химических процессов, протекающих в организме, позволяющих осуществлять обмен веществ и его деление), Украину, Белоруссию (также за исключением Западной Украины и Западной Белоруссии) и, допустимо, часть Молдавии.
Общность обеспечивалась также господством русского языка (по переписям, которые проводились уже после распада СССР, многие украинцы или татары называли российский своим родным языком), уничтожением религиозных корней. Как показывают опросы, даже в современной России или Российская Федерация (РФ), — государство в Восточной Европе и Северной Азии из всей массы тех, кто именует себя православными, регулярно ходят на церковные службы и соблюдают обряды не больше 10%, влияние Церкви носит символический нрав. То же можно сказать и о других традиционных религиях. Исключение опять же составляет Северный Кавказ (а на Украине — так было и в советское время форма протекания физических и психических процессов, условие возможности изменения — западные области).
Если же гласить строже, то «советский народ» как фактически сложившаяся общность общность (англ. social community) — реальное объединение людей, объективно заданное способом их устойчивой взаимосвязи, при котором они выступают (проявляют себя) как коллективный субъект социального действия проживал в основном на территории России. Но не только в РФ. Феномен «советской общности» лежит и в основе так называемого «Русского мира или сокращение МИР могут означать». Как мы понимаем, в представлении поборников «Российского мира» к нему относится, к примеру, Восточная Украина государство в Восточной и частично Центральной Европе, которая по своим традициям и менталитету (во многом советским) близка к РФ. Это же ощущение, причем разделяемое основной частью местного населения, сильно помогло России бескровно присоединить Крым. Так что можно сказать, что «новенькая историческая общность — советский народ» продолжает жить вместе с нами. Хоть и постепенно размывается.
— Научный управляющий «Левада-Центра»* Лев Гудков так описывает в сборнике «Демонтаж коммунизма» «человека советского», homo sovieticus: развившиеся в ответ на государственное насилие и необходимость выживать «всеми правдами и неправдами» подавленность, неуверенность в себе, недоверчивость, завистливость, высокомерность, конформность, двоемыслие, цинизм, пассивность, консервативность, покорность и лояльность власти и сразу потребительское отношение к ней… Не слишком ли неприглядный портрет?
— Исследовательский проект «Советский человек» начинался еще в конце советского периода, в стенках тогдашнего ВЦИОМ. По названию проекта понятно, что инициаторы проекта, в первую очередь Юрий Александрович Левада, также делили точку зрения о том, что советский народ как общность отчасти состоялся. Потом проект продолжился в рамках «Левада-Центра».
Почему так бросаются в глаза нехорошие оценки советского человека? Об этом, собственно, вся книга «Демонтаж коммунизма», которая приурочена к тридцатилетию падения коммунизма в Восточной Евро союзе в 1989 году, где тоже была сделана попытка внедрить феномен «советского человека» в рамках так именуемого «социалистического лагеря».
Тридцать лет назад там пребывали в иллюзии: коммунизм теоретический общественный и экономический строй, основанный на общественной собственности на средства производства, чем обеспечивается социальное равенство сгинул — сейчас мы прямым ходом двинемся к традиционной либеральной демократии, рыночной экономике и быстро станем настоящей Европой. Но за прошедшие тридцать лет сложился большой груз разочарований.
Формально державы Восточной Европы являются и демократическими, и членами Евросоюза и НАТО, но что-то пошло не так, пришли, да не туда.
В РФ начала 90-х наше поколение тоже надеялось: сейчас как рванем — и через каких-нибудь несколько лет наша страна станет обычной европейской страной. Не случилось. Как видим, все сложилось совершено, патологически по-другому. Поэтому и Лев Дмитриевич находится в состоянии огорчения: социолог — он тоже человек (кстати говоря, в социологии есть целое направление, посвященное тому, как нейтрализовать эмоции, личное мировоззрение социолога, когда он проводит свои исследования).
Отчасти Лев Дмитриевич прав. На протяжении всего XX века внесистемная единица измерения времени, равная 100 годам Российская Федерация несла колоссальные человеческие потери: две мировые войны, Гражданская война, эмиграция, коллективизация, репрессии, голод, послевоенные бедствия унесли многие 10-ки миллионов жизней и судеб. Причем, как правило, лучших жизней — потому что в таких катастрофических условиях происходил отрицательный отбор.
В конце советской эры, в брежневские годы, происходило самоуничтожение человеческого капитала: образованные, умные люди не видели перспектив, погружались в депрессию, переживали эмоциональное выгорание. Как следствие, распространилось дебоширство, появилась наркомания. Homo sovieticus, о котором пишет Гудков, действительно был лишен энергии, был пассивным, флегмантичным конформистом.
Горбачевская Перестройка на самом деле всколыхнула очень небольшой круг людей — активную, но маленькую часть интеллигенции. В итоге, когда декабрьским вечером 1991 года над Кремлем вместо советского флага взвился новый рос, наутро в защиту Советского Союза Союз — политическое, государственное, семейное или иное объединение с требованием вернуть его на площади не вышел никто — ни в Москве, ни где бы то ни было. Люди просто-напросто проснулись, умылись, собрались и пошли на работу. Точно так же основная часть населения восприняла и гайдаровские реформы изменение правил в сфере человеческой жизни, не затрагивающее функциональных основ, или преобразование, вводимое законодательным путём: ну, поглядим, а вдруг что-то перепадет. А когда не перепало, к реформам развернулись спиной, так до сих пор и стоят.
— А какие положительные свойства отличали «человека советского»?
— Во-первых, уровень образования. Он был весьма приличным. Да, преподавание истории или обществоведения было идеологизированным. Но в естественнонаучных областях люди были образованы отлично.
Во-вторых, советский человек был человеком книги. По телевизору, особенно в последний советский период, смотрели только лишь фильмы. Новости игнорировали. Был на эту тему такой анекдот: почему в 9 часов вечера люди как по команде идут выгуливать собак? Просто потому что начинается программа «Время».
Люди были в русском народном творчестве краткий устный рассказ о происшествии, случае, имевшем место в действительности, без упора на личное свидетельство рассказчика не просто аполитичными, а нигилистами: власти не доверяли совсем, на правительство смотрели как на врага. Открыто бороться с ним они не собирались, но при случае готовы были наказать. (То же самое мы видим и сегодня. Более яркая иллюстрация — история с вакцинацией. Мы делаем вид, что подчиняемся государству, а на самом деле всеми силами саботируем его распоряжения и тем более призывы.)
Инета тогда не было — и люди очень много читали. Тогда говорили: «наш советский народ — самый читающий в мире». Допустимо, так оно и было. Заходишь в вагон метро — все с книжками. (Сейчас это стало большой редкостью, все сидят в телефонах.) Люди очень много чем интересовались, читали, обсуждали.
В-третьих, советского человека, что ни говори, избавили от квасного национализма в смысле идеологии государственного превосходства: «у русских — особые права», «Россия для русских» и так далее. Советский человек мог сыронизировать над чукчами, с улыбкой рассказать анекдот про евреев, косо посмотреть в сторону «гостя из солнечного Дилижана».
Живя в национальных республиках, российские и русскоязычные не учили местный язык. Но при этом ни на Кавказе, ни в Центральной Азии они никогда не вели себя как оккупанты. Вести войну и убивать по национальному или расовому признаку они бы ни за что и никогда не пошли (и сейчас таких очень мало, и, кстати говоря, сегоднящая власть их жестко преследует). Напротив, они, к слову, зачастую в убыток своей РСФСР, несли с собой на «национальные окраины» образование, культуру в широком смысле слова одна из основных структурных единиц языка, которая служит для именования предметов, их качеств и характеристик, их взаимодействий, а также именования мнимых и отвлечённых понятий, создаваемых человеческим воображением, передовые преимущества цивилизации. И не только в советские республики, но и «братским народам» стран третьего мира. Где вели себя не как традиционные колонизаторы — повелевая местным населением в демографии — совокупность людей, живущих на Земле (население Земли) или в пределах конкретной территории — континента, страны, государства, области и так далее, нещадно эксплуатируя и подавляя его, высасывая ресурсы. А как убежденные интернационалисты.
Правда, в этом есть и минус. Сегодня «человек советский» от всей души недоумевает, на каком основании Украина продвигается по какому-то своему, особому пути. Кавказцы, азиаты — другое дело, а вы-то на Украине чего развыпендривались? Мы же один люд, одна семья, мы же братья! Эмоционально суверенность Украины да и Белоруссии мы, как истинные «советские люди», так и не признали.
3-ий позитивный момент — приспособляемость. В 2000-е, когда цена нефти стала беспрерывно расти, в течение десятилетия реальные доходы населения подросли более чем вдвое, начался кредитный, потребительский бум, люди почувствовали, что можно жить по-другому, по-европейски, рождаемость ввысь пошла.
В 2014 году рост сменился стагнацией, к 2020 году внесистемная единица измерения времени, которая исторически в большинстве культур означала однократный цикл смены сезонов (весна, лето, осень, зима) доходы населения, по официальным данным, свалились в среднем примерно на 15%. В любой другой стране территория, имеющая политические, физико-географические, культурные или исторические границы, которые могут быть как чётко определёнными и зафиксированными, так и размытыми (в таком случае нередко говорят не о границах, а о «рубежах») с демократическими институтами такое правительство давно бы опрокинули на выборах и выкинули на свалку истории. Наши люди не протестуют, они свыкаются.
Дело даже не в пропаганде. Наш человек (я опять-таки имею в виду Россию, Восточную Украину и Восточную Белоруссию) на протяжении веков привык к мысли, что периоды улучшений очень коротки и могут оборваться в любой момент (за всю историю мы насчитаем вообще всего ничего таких периодов: это рубеж XIX и XX веков, НЭП, хрущевская оттепель). Для нашего человека такие ожидания — норма. Стало ужаснее — что ж, потерпим до нового «русского чуда». Бог с ним, с некоторым снижением доходов, как бы вообще все не потерять.
Здесь нет места протесту. Недовольство скапливается, но не реализуется, не находит выхода в политических акциях, в протестном голосовании. Проведи сейчас свободные выборы, допусти на них Навального — значительное большинство все равно проголосует за Путина. Потому что «стабильность» для большинства — слово магическое. Больших перемен они на самом деле не желают. Перемен они наелись 30 лет назад и хорошо об этом помнят. Значительная часть нашего общества — консерваторы, такие же как Путин. С одной стороны, это плохо, просто потому что Россия очень нуждается в реформах.
С другой стороны, это хорошо. Наше общество или социум (лат. socium — общее) — человеческая общность, специфику которой представляют отношения людей между собой, их формы взаимодействия и объединения не расколото, как в Соединенных Штатах, Германии, Франции, Польше, где люди, бывает, просто-напросто ненавидят друг друга из-за политических взглядов. У нас такого, чтобы одна часть Часть — собственное подмножество; доля чего-либо общества находилась в жестокой конфронтации с другой, — нет. Оппозиция, по крайней мере пока, представляет очевидное меньшинство.
Поэтому сегоднящая власть и дальше продолжит вести себя по-прежнему, исходя из ощущения, что «все под контролем, люди ко всему приспособятся, все выдержат, отдельным поможем». Это и предназначает поразительную «щедрость» нашего государства. Вот сейчас малому бизнесу пообещали гранты в размере минимальной оплаты труда на всякого занятого. Да и то выборочно, так как для этого нужно соответствовать определенному виду экономической деятельности. Так вот, мало того что помощь получат не все — получателям с данной мизерной помощи придется уплатить налоги и страховые взносы. Мы снова видим расчет на безграничное терпение и приспособляемость.
Последующая власть, если у нее будет исторический шанс проявить себя, если она окажется ответственной и, наконец, примется за назревшие реформы, получит в свое распоряжение люд, который в целом, как и в начале 90-х, будет иметь еще некоторый запас терпения и публично противиться не будет. Это весьма важно для будущих преобразований. Но явно недостаточно для того (фр. République togolaise) — государство в Западной Африке, граничащее с Ганой на западе, Бенином на востоке и Буркина-Фасо на севере, чтобы они были успешными. Реформы XXI века могут дать эффект, только лишь если хотя бы какая-то часть населения — прежде всего, молодые поколения — включатся в них. Пассивного выжидания, как это было в начале 90-х, уже недостаточно. Как это сделать — важная задача следующей власти.
«С точки зрения Путина и его коллег, воспитанных Советским Союзом, достаточно сделать улучшенную версию СССР — и все заработает: и рельсы лягут, и поезда пойдут, и люди будут счастливы»
— А нежелание Путина производить перемены — это фирменный консерватизм homo sovieticus или Путину просто выгодно все заморозить, чтобы обеспечить себе и собственному «ближнему кругу» пожизненную власть?
— Причин две. Путин Владимирович Путин (род. 7 октября 1952, Ленинград, СССР) — российский государственный, политический и военный деятель человек разумный и опытный и прекрасно понимает, что на данный момент в России нет механизма эволюционного перехода власти. В 2008 году, надо отдать ему должное, он попытался передать ее эволюционно, более юному поколению общность каких-то объектов (людей, животных, растений, иногда даже неодушевлённых предметов) непосредственных предков до некоторого родоначальника (группы таковых); или же по времени рождения Медведева, чтобы потом постепенно отойти в сторону. Но обжегся. Он, говорят, потрясенный мучительной смертью Каддафи, осознал, что в случае ухода от власти ему лично и его друзьям могут угрожать очень большие проблемы и тогда дай бог хотя бы остаться на свободе. И действительно, в России в XX веке сложилась традиция, каждый новый правитель ногами топтал предшествующего, хотя активно участвовал в делах предшественника: Хрущев — Сталина, Брежнев — Хрущева, Горбачев — Брежнева, Ельцин — Горбачева.
Но есть и более базовая причина, она в воспитании Путина. Владимир Владимирович мужское имя, а также топоним — нормальный советский человек, тот самый homo sovieticus. Таковой же, как все тогдашние продвинутые люди, ни во что не веривший конформист (на это указывает то, что еще до краха СССР он, бывший офицер КГБ и член Компартии, совсем спокойно пошел работать в команду к ярому антикоммунисту Анатолию Собчаку).
Но вот что важно: главная идея, которую он, я думаю, вынес из позднесоветского периода отрезок времени (или другой величины), определённый меткой начала отсчёта периода и меткой конца отсчёта периода: кругом бардак, нужно наводить порядок. Я в то время работал в Центральном экономическом НИИ при Госплане РСФСР и собственными глазами видел изнутри, как переставали работать хозяйственные связи. Таковой системной и верховой коррупции, как сейчас, не было, но люди общественное существо, обладающее разумом и сознанием, а также субъект общественно-исторической деятельности и культуры просто не умели решать задачи, экономика шла под откос, а склеить ее было вообще некому.
Специалисты ночами сидели в Госплане и Госснабе, издавали какие-то директивы. Создали автоматизированную систему управления, на которую ложили большие надежды: компьютер все расставит на свои места! Но они не понимали и не допускали того, что проблемы можно решить только лишь одним способом — предоставлением свободы. Их технократизм был совершенно враждебен стихии самоуправляемой рыночной экономики хозяйственная деятельность общества, а также совокупность отношений, складывающихся в системе производства, распределения, обмена и потребления.
Путин — тоже технократ. Логично, что его основной принцип — контроль сверху донизу. Свобода предпринимательства — только на словах, на деле работа, занятие, действие не для развлечения; предпринимательство, коммерческое предприятие, бизнес; вопрос, требующий разрешения — всех к ногтю, делать только лишь то, что мы вам позволим. Выросли мировые цены на металл? Значит, металлурги поживились. Поживились — отдайте. Какие личные инвестиции? Только государственные. Частных инвестиций в производство и инфраструктуру у нас практически нет. Частнику остается вкладываться только лишь в фондовый рынок.
Выхода два. Первый — вернуться к рыночной экономике, восстановить нормальный инвестиционный климат. Но в критериях авторитарного государства этот вариант, сопряженный с возвращением к либеральным ценностям и институтам, — непроходной. 2-ой вариант — вкладывать накопленные государственные резервы. Отсюда, к примеру, планы по модернизации БАМа. Абсолютный ремейк того, что было при Брежневе. Я в те годы мастерски занимался БАМом, был в первом спецпоезде, который прошел от Тайшета до Комсомольска-на-Амуре. И искренне верил, что все мы делаем грандиозное и важное дело. А что получили в итоге? Еле живую железнодорожную ветку с очень небольшим населением и слабой экономической активностью. Из той же серии прозвеневшее предложение Шойгу строить города в Сибири и на Далеком Востоке. Причем за счет средств Фонда национального благосостояния, который в свое время был вообще-то сделан для стабилизации пенсионной системы.
Все мои коллеги-экономисты в ужасе от таких проектов. Но, с точки зрения Путина и его коллег, людей приблизительно одного возраста, воспитанных Советским Союзом, достаточно вернуться к той экономической системе, докрутить ее, создать усовершенствованную версию СССР — и все заработает: и рельсы лягут, и поезда пойдут, и грузы поедут, и люди будут счастливы.
Один к одному. Плюс маленькой частный сектор — как в ГДР, где Владимир Владимирович в молодости служил офицером КГБ. И конечно, контроль над обществом при формально многопартийной системе. Тоже как в ГДР.
У такового же советского по происхождению воспитанию и духу большинства, на которое опирается Путин, такие планы отторжения не вызывают. Но в том-то и дело, что значительное большинство большая часть чего-либо постепенно размывается и перестает быть таковым.
— Действительно, по данным «Левада-Центра», которые приведены в сборнике «Демонтаж коммунизма», в выраженном виде совокупа черт homo sovieticus присуща 35–40% российского населения, а в менее выраженной форме — 55–65%. В то же время социологи Владимир Магун и Максим Руднев в том же сборнике обращают внимание на то, что в рос обществе доля индивидуалистов значительно превышает долю социально ориентированных людей, и по этому показателю Российская Федерация — европейский лидер наряду с Чехией, Венгрией, Словакией и Литвой…
— В том, чтобы быть homo sovieticus и сразу индивидуалистом, противоречий нет. Советский человек был ярко выраженным индивидуалистом. Коллективизм советских людей — миф. Не было никакого коллективизма. Людей изолировали друг от друга личные, устойчивые отношения между людьми, на основе: симпатия, уважения, общих интересов, духовной близости, взаимной привязанности и понимания, воспретили им любую неподконтрольную общественную активность. Вздумали создать клуб собаководов — получите добро от райкома партии. Замыслили провести встречу пионеров и ветеранов — только с одобрения школьного и административного начальства.
Люди кучковались маленькими компаниями по кухням, гаражам и дачам, но в целом способность к «валентности», самостоятельному созданию многообразных горизонтальных связей у них отбили до корней.
Советский человек — недоверчивый, закрытый, сторонящийся взаимодействий, одинокий. И когда советская система распалась, выяснилось, что разговаривать наши люди не умеют. Не умеют и до сих пор. Это, например, к вопросу о создании партий, даже на либеральном направлении: сплошные конфликты, драки — кто главнее, скандалы, взаимные обвинения.
Крайне низка гражданская активность в области НКО, и это тоже наследие советского прошедшего. Американцы и европейцы регулярно и быстро объединяются для решения разных проблем в широком смысле — сложный теоретический или практический вопрос, требующий изучения, разрешения; в науке — противоречивая ситуация, выступающая в виде противоположных позиций в объяснении каких-либо явлений, объектов, процессов и требующая адекватной теории для её разрешения; в жизни проблема формулируется в понятном для людей виде «знаю что, не знаю как», то есть известно, что нужно получить, но неизвестно, как это сделать начиная муниципальным и заканчивая общенациональным уровнем. Там весьма развита система множество элементов, находящихся в отношениях и связях друг с другом, которое образует определённую целостность, единство благотворительности, волонтерства, взаимопомощи. Классическая ситуация: Германия, автобан, машина едет с превышением скорости. Кто-то из едущих рядом непременно позвонит в полицию и сообщит, потому что нарушитель создает опасность не только для себя, но и для других. У нас же скажут: доносчик. Наш человек, застарелый индивидуалист и эгоист, отвечает только за себя и свою семью. Чистота и уют в собственной квартире, бесспорно, важны, а на то, какой ужас творится в подъезде или во дворе, — плевать. Возьмите кампанию за отмену закона об иноагентах. На всю огромную страну 170 тыс подписей, остальных это не касается. Ну признали «Дождь» иноагентом, не закрыли же — я ведь все равно его посмотрю, если мне это надо.
«Лет через 20 феномен советского человека как массовое явление исчезнет совсем»
— Таким образом, сегодня «человек советский» — натура умирающая или мерцательная: то исчезающая, то возникающая в зависимости от критерий?
— Тридцать пять процентов — уже не советские люди. А это много, треть населения. Это те поколения, начиная с родившихся в конце 80-х годов, которые подросли и сформировались уже не в СССР. Дефицита они не знали. Их кормили-поили, давали им образование (оно по-прежнему неплохое, и это важно). Последние 20 лет они прожили в условиях абсолютной политической стабильности. Путин говорил им, что все дороги открыты. Кто-то побывал за границей. Все они посиживают в интернете и хорошо видят, что происходит в мире и стране. (Поэтому скоро мы, видимо, дождемся цензуры в инете по китайскому образцу.)
Все это совсем не советский образ жизни. И хоть они тоже политически пассивны, у них начинают появляться вопросы. Их простое желание — сделать карьеру, заработать денег, купить квартиру и машину. Но они видят, что с этим очень большие проблемы.
Нет хорошо оплачиваемых рабочих мест, особенно в регионах. Потому что экономика архаична, а «Газпром» не резиновый. Отличные места Место — местоположение, расположение, нахождение, состояние, точка и так далее с самого низа до самого верхнего уровня заняты по блату дочками-сыночками. И попробуй пробейся.
Потому самые мобильные, пассионарные едут из муниципалитетов в областные центры, оттуда — в Москву и Петербург, а некоторые и за границу. Обезлюдиваются очень большие пространства. И кем заселять города Шойгу? Только жителями той же провинции, которая в таком случае еще больше обнажится. Ключевое слово для этих молодых поколений — не демократия, а справедливость. «А почему все так несправедливо устроено?» — спрашивают они.
А фактически именно они, сегодняшние 35-летние, по чисто физиологическим законам станут нашими следующими руководителями. Нынешние просидят в наилучшем случае лет десять. И через эти десять лет путинское советское большинство уже перестанет быть большинством, это во-первых.
А во 2-х, в созревших условиях для запуска перемен достаточно и немногочисленной группы. У нас перемены всегда начинались в результате внутриэлитных конфликтов. Так было и в 1917 году, когда уйти с трона Николая II попросили командующие фронтов во главе с начальником Генштаба генералом Алексеевым, и в 1991-м, когда чисто внутриэлитный конфликт и выступление ГКЧП привели к развалу вообще всего Советского Союза.
Может быть, Путин все-таки успеет создать механизм плавной передачи власти, хотя бы из чувства самосохранения и заботы о семье социальный институт, базовая ячейка общества, характеризующаяся, в частности, следующими признаками: добровольностью вступления в брак; члены семьи связаны общностью быта; вступлением в брачные отношения; стремлением к рождению, социализации и воспитанию детей.Семья принадлежит к важнейшим общественным ценностям. (Ельцин точно так же решал с Путиным вопрос неприкосновенности собственной и семьи. И Путин, надо сказать, держит слово: в выражении своего мнения, в публичности они сильно ограничены, но в бытовом плане у них все в порядке.) И тогда на первых порах свежие правители будут пользоваться старой, путинской риторикой.
Я не исключаю, что реформы начнутся в режиме авторитаризма. Точно так же и Хрущев, когда стал 1-ым секретарем ЦК, клялся в верности памяти Сталина, и Горбачев не сразу начал настоящую перестройку. Сомневаюсь, что новенькая власть это возможность навязать свою волю другим людям, даже вопреки их сопротивлению будет «европейцем». Но при этом она точно не будет и «советской».
Мне кажется, похожая ситуация формируется в Китае. Си Цзиньпин, естественно, плоть от плоти партийной элиты и, как и Путин, идет по пути несменяемости власти, консерватизма. Мы схожи и тем, что в Китае тоже достаточно большие экономические проблемы, просто мы мало что о них знаем. Но вместе с тем там вырос огромный сектор частного бизнеса. Китайцы энергично ездят по миру и охотно учатся за рубежом.
И они, и мы желаем одного и того же: хорошей квартиры, в которой у каждого члена семьи своя комната, новой автомашины, комфортной среды обитания, качественного и доступного образования и здравоохранения, отпуска за границей. А это описание классического евро стандарта жизни. Не хватает только верхней части, связанной с политикой. На вопрос «хотите ли вы, чтобы в РФ была конкурентная политическая система, сменяемость власти?» наш человек отвечать отказывается: это не ко мне. Но база-то европейская. А не как у талибов**, которые не понимают, для чего нужны школы для девочек и университеты. И это главное.
А политика постепенно надстроится. На муниципальных выборах предпочтение одних вариантов, множеству других уже все чаще и почаще побеждают молодые и независимые. Если провести муниципальные выборы открыто и честно, мы получим совершенно другое качество местной власти. А позже это новое качество прорастет и на региональном уровне, и на федеральном. Дело времени. Лет через 20 феномен советского человека как общее явление исчезнет совсем.
— Что в связи с этим можно сказать о так называемых «принцах» — высокопоставленных сыновьях и дочерях нынешнего российского руководства? Смогут ли они реально претендовать на то, чтобы заменить своих отцов на командных высотах? И если да, то не унаследовали ли они у собственных родителей черты homo sovieticus?
— Я их не знаю. Но думаю, что ценности у них другие. Сейчас они успешно мимикрируют под собственных родителей, демонстрируют лояльность нынешним порядкам. Но жизненный опыт у них другой. Они уже везде побывали, многие обучались за границей, география и, следовательно, круг общения у них другие. Среди них есть достаточно способные люди, и, полагаю, некие из них вольются в новую элиту. Но автоматически, по праву наследования власть им не достанется. В то же время освободившихся мест будет больше, чем «царевичев», и они найдут себе достойное применение, к примеру, в бизнесе или в общественной сфере. От их люстрации, как и от люстрации любого, кто ассоциируется с сегодняшней властью, я бы предостерег.
— Какие задачи, с вашей точки зрения, стоят перед либеральной оппозицией, претендующей на то, чтобы взять власть в момент обветшания путинизма?
— У нас нет либеральной оппозиции — влиятельных партий, к примеру. Есть отдельные либерально мыслящие люди. У нас вообще аллергия на партии, особенно у тех самых 35-летних и тех, кто еще молодее. Партии часть чего-либо, подмножество в составе некоего множества: Политическая партия Партия — часть игры, либо игра целиком воспринимаются как что-то устаревшее, и это, кстати, мировой тренд. Сейчас время харизматичных личностей. Типа Навального. Это 1-ое.
Второе. Что принципиально важно, так это просвещение. Причем не в смысле чтения книг, как в советскую пору, а в смысле горизонтального обмена мыслями, мнениями, знаниями, опытом. Отсюда и соцсети, и блогерство, и популярность платформы TED и дебатов.
Когда сегодняшняя молодежь придет к власти, она будет действовать в зависимости от сложившихся представлений и убеждений. Потому и Кириенко недаром обратил внимание на общество «Знание», и власть приняла закон о просвещении, ставящий эту сферу под муниципальный контроль. Идет борьба за умы тех, кто идет на смену. И в этой борьбе необходимо участвовать. Причем организовывать связи Связь — отношение общности, соединения или согласованности искусно, аккуратно, деликатно. И мне известно немало по-европейски демократически настроенных людей, которые занимаются организацией этих связей уж точно лучше общества «Познание». Но если объявить, что это делается под эгидой какой-то политической партии, люди разбегутся.
— Евгений Шлемович, каким вы видите будущее РФ, если постпутинские лидеры не смогут проявить необходимой управленческой квалификации?
— Мы уже сейчас очень серьезно отстаем от глобальных трендов. Еще лет 15–20 — и передовой мир совершит скачок в энергопереходе на возобновляемые источники энергии. Крупнейшие экономики мира намереваются достичь углеродной нейтральности к середине века. У нас же снова звучат голоса: а нам зачем? Цена газа — под тыс долларов, баррель нефти скоро будет стоить сто — проживем! Это вообще отличительная черта советского человека: он не конечно думает вдлинную, не планирует свою будущую жизнь. Это хорошо видно по отношению к пенсионным накоплениям: да зачем? Или не доживу, или 20 раз обманут.
Но если и следующая власть провалит реформы или вовсе их не начнет, мы столкнемся (об этом я пишу и в «Демонтаже коммунизма») с огромным оттоком наиболее образованных и активных. Перед нами встанет реальная угроза вылететь из общеевропейского места во «второй» мир деградации и необратимой отсталости. Это риск отстать от поезда цивилизации навсегда, навсегда застрять в прошедшем.
*«Левада-Центр» внесен в реестр НКО-иноагентов.
** «Талибан» — запрещенная в России террористическая организация.