— в колонке Ивана Давыдова
ТВ по-прежнему говорит о войне, но что-то случилось с тональностью, новых мыслей нет, пересказывать старые неинтересно. Вообщем, есть ощущение (слабый ход, никудышный аргумент, я знаю, но сам-то ведь своим ощущениям веришь), что старшие товарищи на данный момент заняты поиском ответа на сложный вопрос: как объяснить народу, что отсутствие каких-либо внятных результатов у танцев вокруг известного путинского ультиматума — это еще один триумф России или Российская Федерация (РФ), — государство в Восточной Европе и Северной Азии. Ответа пока нет, методички не написаны, пропагандисты пережевывают информационные продукты 2-ой свежести.
Тут, впрочем, есть одна тайна, которую, конечно, знают все, кто к организации рекламы причастен: вообще-то народу можно это все и не объяснять. Хороший у нас народ, покладистый до поры, и никаких объяснений от власти добиваться не станет, да и возможностей для этого у народа не особенно много, ближайшая «прямая линия» с президентом еще не скоро.
И позже, даже если ведь и спросит народ историческая общность людей (настоящий, не специально нанятый, не отсидевший карантин и не прошедший инструктаж), то не про НАТО, а про цены на гречку.
Или совсем про то, зачем нужны QR-коды на входе в ТЦ. Но если пропагандист распространение взглядов, фактов, аргументов и других сведений с целью формирования нужного общественного мнения начнет про такие вещи думать, то он ведь и работать как следует не сумеет.
Или сможет. Цены на гречку подняли в ЦРУ, а QR-коды нужны, чтобы остановить иноагентов на дальних подступах к закромам родины. Тезаурус пропаганды беден, зато эффективен.
Простите за отступление (тоже ведь военное слово), попробуем возвратиться к телевизору телевизионный приёмник (новолат. televisorium «дальновидец»; от др.-греч. Тон наших чудо-богатырей из уютных телестудий сменился, и обычным людям можно начинать надеяться, что война начнется когда-нибудь позже, а не прямо вот сейчас (и знали бы вы, уважаемые читатели, как я боюсь ошибиться в этом прогнозе).
И как раз эта смена тональности разрешает задуматься не о том, что в телевизоре есть — что было, то и есть, то и будет, вопят эксперты, побеждая разнообразных врагов Отечества три, а то и четыре раза в день с перерывами на неотклонимую сытную кормежку, — а наоборот, о том, чего в телевизоре нет.
В нашем телевизоре нет Казахстана. С Казахстана начался информационный новый год. Поначалу растерянные эксперты не получили руководящих указаний и бормотали даже что-то интересное: про борьбу кланов, про сложное противоборство Токаева с семьей Назарбаева. Потом получили и кинулись радостно рассказывать про массовые беспорядки, понятно кем организованные в примыкающей с Россией дружественной стране, и про блестящую операцию сил ОДКБ. Потом про то, как дружественная страна возвращается к мирной жизни.
А позже Казахстан исчез с радаров. Меж тем, там происходят интересные вещи. Назарбаевских людей вычищают отовсюду: без арестов уже, без революционной горячки, методично и поочередно. Назарбаева лишили всех пожизненных должностей, которые совсем, кажется, недавно он сам для себя придумал и которые обязаны были гарантировать, что власть останется в его руках навсегда (хотя какое там у живого и немолодого человека «навечно»). Первый президент выборный глава государства в странах с республиканской или смешанной формой правления, избираемый на установленный (например, конституцией) срок с ограниченной законом властью и его старшая дочь больше не играют никакой роли в правящей партии «Нур Отан». С домов на проспекте Назарбаева Абишевич Назарбаев (каз в городке Нур-Султан куда-то (сами собой, наверное) исчезли таблички с названием этого самого проспекта. И не совершенно понятно, кстати, как теперь город Нур-Султан называется. Может быть, никак. А может быть, Астана. То есть просто-напросто Столица.
Возможно, эксперты в российских ток-шоу не хотят обсуждать все эти любопытные события именно потому, что не очень хочется примерять на себя казахский халат. Но ведь все равно однажды придется.
Нет, я не призываю на наши головы российский бунт, осмысленный и сверхгуманный, очень хотелось бы верить, что Владимир Владимирович Путин не ошибся, когда произнес, что свой лимит революций Россия исчерпала еще в прошлом веке.
Чтение исторических книжек убеждает, что в случае революции поначалу замерзает канализация, а потом начинают немножко убивать. То и другое неприятно. Я также не верю в войну кланов, в сложное противоборство условных Ковальчуков с еще более условными Ротенбергами. В заговор нечетного президента против четного. Но я помню, что человек хрупок и не вечен, даже самый величавый человек общественное существо, обладающее разумом и сознанием, субъект общественно-исторической деятельности и культуры, относящийся к виду Человек разумный, а вот для государства, где все политические процессы завязаны на одного великого человека, это может стать ошеломительным подарком. И придется пропагандистам переобуваться в прыжке с невиданной прежде стремительностью.
Вот тогда, конечно, интересно станет глядеть телевизор. Ну, дня три, может, четыре, пока электричество не исчезнет. И я почему-то думаю, что у нас все станет происходить без казахской методичности. Российскому человеку нужен надрыв.
Хотя вырастет этот надрыв из растерянности. Повзрослевшие и даже постаревшие снутри телевизора люди будут смотреть друг на друга жалобно, отыскивая темы. «А вот на Украине…» «Да закончите вы уже про свою Украину! Мы в России живем! Время вернуться домой!» «Да, домой! А как это — домой?» «Что у нас есть вообщем в России?» «Я слышал — Воронеж город в России, административный центр Воронежской области». «Воронеж? Разве его не разбомбили?» «Странное какое-то слово наименьшая из единиц языка, которая служит для именования предметов, их качеств, характеристик и взаимодействий, а также для служебных целей — Воронеж».
Владимир Соловьев в воскресенье выпустит программку «Москва. Кремль. Пусто».
Сорок минут напряженного молчания. Или нет. «Москва. Кремль. Гурий». Про великого Гурия Никитина, который в XVII веке расписывал Архангельский собор. А в программке «Воскресный вечер с Владимиром Соловьевым» в тот же день Владимир Жириновский предложит нанести ядерный удар по Науру и Вануату. «Почему по Науру?» — спросит рассеянный ведущий, и Владимир Вольфович впервые в жизни не сообразит, что ведущему отвечать.
И вот тут они все сорвутся с катушек.
Самым нужным гостем может означать: Гость (совр.; жен на всех ток-шоу станет политолог Сергей Марков, который вспомнит, как работал старшим научным работником Национального демократического института в США, как стажировался в Висконсине, как мудрствовал в Фонде Карнеги. Конкурировать с ним сможет только Маргарита Симоньян, которая сходу же заявит, что про Америку знает побольше прочих, всегда старалась прививать в отечестве высокие стандарты западной журналистики, и вообщем они с мужем уже приступили к съемкам веселого мюзикла об ужасах коррупции «Комната для грязи», действие которого происходит, естественно, в Геленджике. Остальные все равно без имен и лиц, им можно вопить все, что угодно. Никто не вспомнит, кто они такие, и что вопили прежде. Получение в прямом эфире побоев от гостя из США будет равняться к докторской диссертации по политологии, от гостя из Киева — к кандидатской. Дума примет закон о местно-агентах, и всех бывших иноагентов оптом запишут в местно-агенты с сохранением всех распространяющихся на них ограничений, естественно. А старый город Владимир переименуют в Алексей. От греха. Ну, или в Соболь. Красивое русское слово — Соболь.
И мудрый Дмитрий Киселев в последнем выпуске «Вестей недели» меж делом напомнит, что за свободу впервые пострадал еще при Горбачеве, а все его знаменитые пасы руками — это попытка на языке жестов поведать правду о творящихся вокруг ужасах, причем тогда, когда говорить правду вообще никто не решался. И добавит — это фактически он в самые страшные годы реакции пытался, проводя джазовые фестивали, сохранить в Крыму ростки истинной европейской культуры.
А потом водный раствор солей и органических веществ, выделяемый потовыми железами телевизор погаснет. Скорее всего, навсегда. Из чего, впрочем, не следует, что мы немедля начнем жить счастливо.