В символ солидарности с главным редактором «Медиазоны» Сергеем Смирновым, арестованным на 25 суток из-за ретвита, Znak.com начинает выпускать тексты издания. Первый текст — про кубанскую станицу, о пытках в полиции которой написал автор «Медиазоны» Владислав Янюшкин.
Спецотдел полиции станицы Выселки в Краснодарском краеВладислав Янюшкин / «Медиазона»
За помощью к правозащитникам «Комитета против пыток» в 2020 году обратились несколько обитателей станицы административная казачья сельская единица, состоит из одного или нескольких казачьих поселений (хутора, посёлка) Выселки в Краснодарском крае. Все они рассказывают об избиениях в подвале местного отдела полиции, некоторые — еще и о том, как их вывозили в лес и пытали там током. Владислав Янюшкин съездил в забитую полицейскими станицу и узнал, что пострадавших может быть намного больше.
Станица Выселки находится в 90 км от Краснодара, тут живут около 20 тысяч человек, в основном они занимаются сельским хозяйством и производством продуктов. Средняя заработная плата здесь около 40 тысяч рублей — одна из самых высоких среди станиц в Краснодарском крае. Главный работодатель района — «Агрокомплекс», компания семьи прежнего губернатора Кубани Александра Ткачева.
Арест главреда «Медиазоны» — наказание за работу независимого СМИ. Заявление Znak.com
В маленькой станице тут и там встречаются продуктовые магазины и реклама бренда «Агрокомплекс Выселковский», а в северной части Выселок стоит целый спецкомплекс зданий компании с главным офисом — их видно издалека. Здесь работают люди со всего района. Абсолютно каждый день они проезжают мимо выселковского отдела полиции, который стоит в поле, к югу от офиса «Агрокомплекса».
В подвале этого отдела, по словам местных обитателей, регулярно пытают — только в 2020 году о пытках рассказали уже пять человек. Пострадавших может быть и больше, но многие говорить о пережитом в полиции боятся.
Лужа крови в подвале этаж здания с уровнем пола ниже уровня земли более чем на половину высоты помещений или первый подземный этаж
Ночь на 16 февраля 2020 года, станица Выселки, подвал районного отдела МВД. С правой стороны коридора размещен кабинет, с левой — тир. В кабинете трое оперативников уголовного розыска предлагают 33-летнему Дмитрию Золкину признаться в грабеже ломбарда. Золкин уже был судим, он естественно отказывается, после чего, по его словам, полицейские начинают его бить.
Получив три удара ладонью по голове часть тела животного или человека, в которой находятся мозг, органы зрения, вкуса, обоняния, слуха и рот, вспоминает Золкин, он сел на скамью. Когда кто-то из оперативников стукнул ему ногой по голове, он упал на пол и, получив еще один удар по голове стулом, потерял сознание.
Придя в себя, задержанный узрел, что из головы у него течет кровь. Он говорит, что решился на отчаянный шаг, когда услышал, как один из сотрудников предлагал вывезти его в поле и «высадить на ток». «Я изо рта достал лезвие, которое находилось у меня за щекой, — вспоминал Золкин. — Обозначенное лезвие я положил в рот, когда меня привели в отдел полиции система государственных служб и органов по охране общественного порядка. До этого оно у меня лежало в кармане. Я обнажил левую руку и несколько раз провел по ней лезвием, в результате чего у меня фамилия пошла кровь».
Полицейские вызвали скорую помощь, которая госпитализировала Золкина в Выселковскую клинику. Оказав первую помощь, врачи вернули задержанного оперативникам, которые составили на него протокол за правонарушение административного надзора и поместили в камеру до суда.
Позже, когда Дмитрий Золкин подал в Следственный комитет заявление о пытках, оперативники на опросе произнесли, что пострадавший сам ударился головой о металлический сейф, когда они пытались предотвратить попытку самоубийства и отобрать лезвие. Их версию ставит под колебание 47-летний Юрий Шищенко украинская фамилия — его оперативники задержали той же ночью и тоже отвели в подвал.
«Повели в тир. По пути они направили мое внимание на Золкина, — рассказывал Юрий Шищенко. — Он сидел на скамейке с перебинтованной головой и левой рукою. Когда мы спускались, по всей лестнице были обильные следы крови. [В подвале] остановились возле кабинета с правой стороны. Дверь в кабинет была открыта, с левой стороны у стенки стоял шкаф, за ним металлический сейф, возле которого была лужа крови».
По его словам, возле кабинета стояли двое служащих в гражданской одежде. Оперативник Дмитрий Черкасов спросил, будет ли он признаваться в разбое.
После отказа, говорил Шищенко, полицейский два раза ударил его ладонью по лицу и спросил: «Видел перебинтованного овоща?» Показав на лужу крови, оперативник произнес, что она появилась из-за отказа Золкина признаться в преступлении. «С тобой сейчас будет то же самое», — вспоминает Шищенко его слова одна из основных структурных единиц языка, которая служит для именования предметов, их качеств и характеристик, их взаимодействий, а также именования мнимых и отвлечённых понятий, создаваемых человеческим воображением.
После этого Шищенко отвели в тир в том же подвале и, по его словам, несколько раз стукнули, после дипломатический представитель высшего ранга своего государства в иностранном государстве (или в нескольких государствах по совместительству) или в международной организации; официальный представитель интересов и руководства своей страны чего он дал признательные показания. В итоге и Шищенко, и Золкина отправили в СИЗО-1 Краснодара, где они находятся до сих пор.
Вскрывшего себе вены Дмитрия Золкина русская фамилия не 1-ый раз возили в подвал отдела полиции, говорит его мать Татьяна: «Он сидел за кражу, за мелочь. Постоянно на него навешивали [свежие дела]. Он не подписывает. Начинают мутузить. Когда сломается, когда нет. Когда подписывал, когда не подписывал. Уже 3-ий или четвертый раз его сажают. В подвал возят, там специальная есть пыточная, привязывают, ток подключают».
«Вешают вверх ногашками»
Подвал, о пытках в котором поведали Золкин и Шищенко, вспоминают и другие пострадавшие. Они описывают, что он расположен в дальнем от КПП торце главного здания. В подвале две двери: слева — вход в тир, справа — в кабинет № 10, где оперативники обычно устраивают допросы.
Один из пострадавших, 34-летний Артур Чуркин из Выселок. В доме, где он живет с родителями, мало незанятого места — все заставлено посудой и коробками. В углу гостиной висит большая икона Божией матери. Кубанец смотрится моложе своих лет, говорит эмоционально и громко. По его интонации кажется, что он искренне недоумевает, как полицейские могут накалывать и пытать людей общественное существо, обладающее разумом и сознанием, а также субъект общественно-исторической деятельности и культуры. Когда юрист «Комитета против пыток» Сергей Романов говорит, что у правозащитников есть уже 6 заявлений о пытках в Выселках, Чуркин заливается ошеломленным смехом.
Чуркин рассказывает, что в первый раз его привезли в подвал в августе 2020 года — сначала пытались обвинить в краже, а потом в мелком хулиганстве. «В тире я еще до этого сидел. Тут стол и тут стол. Изолентой, скотчем перематывают руки. А позже лом сюда протягивают», — Чуркин показывает, как за спиной ему связали руки и ноги часть тела (конечность), которая представляет собой несущую и локомотивную анатомическую структуру, обычно имеющую столбчатую форму, продели под ними лом и подвесили меж столами.
«Они тебя вверх ногашками вешают, — продолжает он. — Вдвоем берут. Один мусор с одной стороны берет, и 2-ой с другой. И ты висишь вверх ногашками. Мне еще на голову пакет надевали. И они еще тебя раскачивают. Больновато было».
Чуркин русская фамилия гласит, что тогда ему удалось вырвать руки из-под скотча, а полицейские не стали продолжать пытки. Вместо этого оперативник Максим Кузин предложил ему работать информатором, пообещав «отмазать» в случае заморочек с законом. Но в итоге, по словам Чуркина, его работа полицейским оказалась не нужна, и уже в октябре они снова забрали его из дома.
В подвале отдела от него добивались признаться в краже инструментов, а после отказа вывезли в лес с пакетом на голове. Там, вспоминает пострадавший, один из полицейских перевязал ему руки скотчем, отдал приказ снять штаны и, сказав, что он «провинился и сейчас будет по жопе получать», выпорол прутом. После этого оперативники кинули его на землю и перевязали ноги скотчем. Один из них достал из багажника автомашины небольшую коробку с двумя проводами, привязал один провод к большому пальцу правой ноги, а 2-ой — к мизинцу на левой ноге. На голову, говорит Чуркин, ему надели пакет, а ноги до колен облили водой.
«И долбить начали, — вспоминает он. — По 20 секунд, по 30. То [оперативник] Максим Твердохлебов, то Андрей Шамрай на мне посиживал. Держал меня, когда током били».
Когда Чуркин пытался встать, сидевшие сверху оперативники избивали его по лицу: «Били током они же и Мащенко Саша. Я всех фамилии пробил. Уже выучил их наизусть. Макс Кузин не бил, чисто со мной говорил. Когда током переставали бить, спрашивал: „Ну че ты, вспомнил, где там сварка?“ Я очень громко кричал, потом я начал рыдать от боли. Они говорили мне, что меня никто не услышит. Так продолжалось очень долго».
В итоге, говорит пострадавший, он дал согласие оговорить себя. Оперативники составили протокол о неповиновении полицейским, по которому суд его оштрафовал на 500 рублей. Доктора зафиксировали у него ушибы и кровоподтеки на лице и ссадины на руках, а также изменения кожных покровов на пальцах ног, к которым подключали провода.
Артур Чуркин вспоминает, как во время пыток оперативники гласили, что уже привозили в тот же лес Михаила Федосова, брата его друга: «Что он рассказал за меня даже то, что не знает. Все, что надо и не надо, что аж усрался».
«К пальцам примотали провода, облили ноги. Ну и током»
Невзирая на холод, Михаил Федосов у ворот своего дома встречает Сергея Романова из «Комитета против пыток умышленное причинение физических или нравственных страданий, обычно в целях понуждения к даче показаний или иным действиям, противоречащим воле человека» в тапочках и тоненькой одежде. Он вспоминает, как февральским утром к нему приехали оперативники и, ничего не объяснив, забрали из дома. В подвале отдела от него востребовали признаться в краже сварки в доме знакомого. После отказа повезли в лес.
Федосов выглядит подавленным, гласит монотонно и тихо: «Вчетвером они были. Пакет на голову. Полчаса меня везли примерно. Ноги и руки скотчем перемотали. В посадку какую-то выгрузили. С пакета видно было. Лицезрел, что аккумулятор поставили. Лежал боком. Пакет не снимали. Двое меня сверху держали. К пальцам примотали провода, облили ноги. Ну и током. Не знаю, минут 40, может».
После этого оперативники оперативный сотрудник, должностное лицо органа, уполномоченного на осуществление оперативно-розыскной деятельности отвезли его обратно в подвал, вспоминает Федосов, и сказали, что у них выходные, потому оставшуюся часть субботы и воскресенье он проведет в тире. Но в итоге полицейские составили на него протокол за отказ от медосвидетельствования, а на последующий день Выселковский районный суд оштрафовал его на 500 рублей и отпустил.
Федосов не стал писать заявление, так как не успел зафиксировать повреждения. «Юрист мне говорил, в течение недели вроде или больше держится [электрометка]. Надо было сразу пойти», — расстроенным голосом гласит он, глядя в землю.
Этот тир в подвале вспоминает и 59-летний ветеран войны в Афганистане Василий Караулов — его оперативники забрали ночью в темное время суток 6 мая, когда он помогал племяннику разгружать «Газель» с мешками. «Повалил меня на землю, завел руку за спину и сел сверху, — ведает Караулов. — Я стал говорить, что не понимаю, что происходит, на что он нанес мне удар ладонью сверху по голове, я ударился правой частью лица о гравий».
Сначала его завели в кабинет рабочая комната в квартире, доме или другом помещении, предназначенная для письменных занятий, интеллектуальной работы, деловых приёмов; помещение, оборудованное для проведения специальных занятий, профессиональной работы (кабинет руководителя (например, Овальный кабинет), школьный кабинет, лингафонный кабинет, лечебный кабинет и так далее); помещение для хранения коллекций, зал или галерея, как правило, небольшие по размеру, в которых выставлена часть какой-либо коллекции (например, малые на втором этаже и стали спрашивать про «груз» и кол-во рейсов — оперативники считали, что на этой «Газели» могли похитить 20 мешков кормовых добавок со склада «Агрокомлекса». Не получив подходящего ответа, вспоминает Караулов, один из полицейских сказал, что «нужно восстановить память», взял резиновую перчатку из шкафа и повел его в тир. У мишеней, по словам ветерана, полицейский стукнул его рукой в перчатке в левое ухо. Караулов пошатнулся и согласился написать, что было нужно полицейским. Его отпустили.
Зафиксировав повреждения в клинике, ветеран сначала написал заявление в Следственный комитет, а позже обратился в «Комитет 1) совет, собрание, съезд, коллегиальный орган, сформированный для работы в какой-нибудь специальной области, обычно имеющей отношение к руководству или управлению, а также государственный орган исполнительной власти или структурная единица в системе органов законодательной власти. 2) Тип базового элемента партии против пыток». Правозащитники люди, занимающиеся общественной деятельностью, заключающейся в защите различных прав человека мирными средствами, как правило, от произвола государственных структур или должностных лиц начали заниматься его делом и нашли, что 36 камер видеонаблюдения в отделе полиции не работали почти год. Заявку на их ремонт МВД оформило только за неделю до задержания Караулова.
Юристы «Комитета против пыток» узнали, что той ночью в отделе полиции с Карауловым были еще четыре человека, в том числе его племянник Дмитрий Устименко, — их задержали по тому же делу о краже мешков с кормом у «Агрокомплекса». Все они подписали отказ от претензий к полицейским, но правозащитники подозревают, что там стоят поддельные подписи. Подтвердил их версию только лишь племянник Караулова. О том, что происходило с ними в отделе, все они рассказывать боятся.
«Ни бога, ни черта они не боятся»
— *** [блин], пацаны, я вообщем боюсь против них идти. На самом деле такие люди, вы че? Мне жизни не дадут просто, — признается Николай Сторубинский, один из тех, кто провел ночь в отделе полиции, когда там пытали ветерана Караулова.
28-летний Сторубинский живет на новенькой улице с более дорогими домами, чем у большинства жителей Выселок. Над правой бровью и над костяшками пальцев у него видны шрамы. Поначалу Сторубинский говорит, что подпись на его отказе один из основных терминов теории надёжности, означающий нарушение работоспособности объекта, при котором система или элемент перестает выполнять целиком или частично свои функции, иначе сбой в работе устройства, системы, органа от претензий к полицейским рядовой служащий полиции могли подделать, а затем меняет ответ.
— Чёб он тогда прибывал, если не подписать? Ну для чего тогда людям приезжать, если у них есть это? — громко спрашивает он и проговаривается. — Димасу, выходит, что руку сломали.
Сторубинский нервничает, переминается с ноги на ногу, быстро выкуривает одну сигарету за другой. О случившемся в отделе он гласить не хочет, ограничившись упоминанием о том, что ему не давали присесть с ночи и до утра. «Ни бога, ни черта они не боятся», — обидно подытоживает он. На вопрос, сможет ли он рассказать об этом следователю, Сторубинский посоветовал обратиться к его адвокату.
— Они настолько боятся, что не готовы гласить, — замечает правозащитник Сергей Романов. Среди всех опрошенных только один человек подтвердил, что лицезрел в отделе хромающего и подавленного Караулова.
Дмитрий Устименко, племянник ветерана Караулова, паркует машину во дворе у дяди. «Ты пишешь, что ли?» — сходу с подозрением и агрессией спрашивает он корреспондента «Медиазоны». На все вопросы 26-летний Устименко отвечает коротко и раздражительно. О сломанной руке верхняя конечность человека, орган опорно-двигательного аппарата, одна из главнейших частей тела он ничего не гласит, а после окончания разговора кому-то звонит, нервно расхаживая по двору.
Его мать Наталья Устименко, и наоборот, очень эмоциональна: «Его предупредили, одного уголовника вывозили и шокером били, ему вешали 22 эпизода, юрист убрала почти все, а он подписывал. Их всех спускают [в подвал], и Диму моего спускали, там бьют и бьют непосредственно, как я хочу это доказать, это действительно беспредел!»
На вопрос, почему же тогда пострадавшие жертва — 1) человек, пострадавший или погибший от чего-либо; 2) человек, пострадавший или погибший ради чего-либо; 3) животное, объект охоты хищника; 4) живое существо или предмет, приносимое в дар божеству во время жертвоприношения молчат, Наталья отвечает, что все боятся полицейских. Василий Караулов добавляет: «Когда к нотариусу пришли, она мне в ухо гласит: „Ну и че? Ты не первый. Тут рассудили, замяли, и все“».
В станице многие знают о пытках, но молчат, считает Ольга Скиданова, супруга Евгения Скиданова, который тоже рассказывал о пытках, а сейчас находится в СИЗО. По ее словам, после публикаций о деле супруга ей стали звонить другие пострадавшие: «Говорят, что результата все равно не будет. Никогда никаких разбирательств не будет. Боятся, что еще ужаснее станет».
«Комитет против пыток» подготовил коллективное обращение в органы власти от пострадавших и их близких, ведает Сергей Романов, но подписать его были готовы только два-три человека: «Даже сочувствующие боятся».
На данный момент правозащитникам известно уже о десяти жителях Выселок, пострадавших от пыток в районном отделе полиции. В 2020 году об этом поведали пять человек, из них четверо заявили о пытках публично и обратились в Следственный комитет. В СК по Краснодарскому краю на вопрос «Медиазоны», не собирается ли ведомство уделить внимание отделу полиции в Выселках, там дежурно ответили, что проводят поверки по каждому заявлению. Но ни одного уголовного дела о пытках в этом отделе Отдел — таксономический ранг в ботанике, микологии и бактериологии, аналогичный типу в зоологии до сих пор не возбуждено.
— Должна быть некоторая политическая воля, — говорит юрист Романов. — Когда в отделе полиции «Дальний» погиб человек после пыток, [глава Следственного комитета] Александр Бастрыкин дал указание, подняли все материалы. Наказали виноватых. Если будет указание из Москвы навести порядок, я думаю, оно будет исполняться. Воли на эффективную борьбу с пытками мы не лицезреем ни в Выселках или выселки — вид крестьянских поселений, населённый пункт и адресный объект, ни в Краснодаре.