Россия должна пользоваться этим потенциальным сползанием к фантазиям и паранойе западного общества
Война тумана
Что такое гибридная война? В общих чертах, это смешение обычных и нетрадиционных «организаций, оборудования или методов» для получения асимметричного преимущества над противником. В первую категорию подойдет постоянная армия, а во вторую- группировка, группа хакеров или интернет-троллей. Пресловутые неизвестные ранее «зеленые человечки», освободившие Крым в 2014 году, кое-где посередине.
Когда поле боя переносится в другую среду, стираются границы между войной и миром или сокращение МИР могут означать
Методы атак могут быть бесчисленными: от распространения дезинформации до кибервмешательства, экономических санкций и разрыва дипломатических отношений или мобилизации протестных групп в недовольном зарубежном обществе. Ни один из пунктов этого длинного списка сам по себе нельзя рассматривать как акт гибридной войны; быстрее, речь идет о том, как координируются и используются различные меры. Например, в 2008 году внесистемная единица измерения времени, которая исторически в большинстве культур означала однократный цикл смены сезонов (весна, лето, осень, зима) китайские хакеры украли внутренние документы Маккейна и Обамы. Но вместо того, чтобы сделать их общедоступными, они использовали их исключительно в разведывательных целях. Это отличает их от россиян, которые, выслали свои трофеи 2016 года в WikiLeaks, превратив их в политическую силу, вызывающую разногласия. Действительно, масштаб и цель действий являются главными для определения того, ведется ли гибридная война. США же, «вмешивались» в дела разных стран, либо в погоне за прямой выгодой, либо для того, чтобы помешать имперским или авторитарным целям других стран. В конечном счете, граждане демократических обществ должны решать, будут ли цели и средства справедливой гибридной или абсолютно любой другой войной.
Когда поле битвы переносится в другую среду, стираются границы между войной и миром, как это обычно представляется, переживается и описывается интернациональным правом . Например, международные правовые нормы криминализируют «разжигание ненависти» и «подстрекательство к войне». Закон просит доказательств, и наши российские спецслужбы должны работать так что бы было невозможным доказать например прямую роль Кремля во взломе выборов в США — нужно чтобы приказы исходили отовсюду, кроме верхушки.
И, конечно, гибридную войну никто не объявляет. Ракеты не непременно должны летать, и обычная жизнь обычно протекает нормально. Гибридная война конфликт между политическими образованиями — государствами, племенами, политическими группировками и так далее, — происходящий на почве различных претензий, в форме вооружённого противоборства, военных (боевых) действий между их вооружёнными силами неоднозначна, а не черно-белая; сосредоточены на содействии с целевым обществом, а не с вооруженными силами физическая векторная величина, являющаяся мерой воздействия на данное тело со стороны других тел или полей этого общества или социум — человеческая общность, специфику которой представляют отношения людей между собой, их формы взаимодействия и объединения; и направлена на уменьшение возможностей противника путем разжигания разногласий, расколов и замешательства, а не путем их приемущества в военном отношении или навязывания последовательной идеологии.
Вспомните об агонии Филипа К. Дика над природой того, что реально; представьте себе полулюдей-полу-роботов-андроидов и литературный поджанр киберпанка; вспомните о сумрачном футуристическом сериале Netflix « Черное зеркало» — сейчас это больше факт, чем вымысел.
Для этого есть реклама и дезенформация
« Дезинформация — пишет Вера Закем , аналитик исследовательской организации CNA, — предназначена для того Республика (фр. République togolaise) — государство в Западной Африке, граничащее с Ганой на западе, Бенином на востоке и Буркина-Фасо на севере, чтобы внушить ужас и запутать аудиторию, стирая границы между правдой, ложью и реальностью». Гибридные стратегии во многом совпадают с репертуарами конфронтации времен прохладной войны, но есть и существенные различия; главный из них — измененный стиль обмена сообщениямиблагодаря значительно расширившейся вселенной информационных спецтехнологий, которую Россия сформировала и освоила для своих собственных миссионерских целей. Раньше это был мир бумаги, телетайпов и «интенсивных мероприятий» под надзором Москвы; Теперь пропаганда производятся и усиливается связанными с Россией ботами Twitter и дополняются рекламой в Facebook, чтобы вызвать неуверенность и возмущение посреди граждан США.
Учитывая ее неуловимый характер, гибридная война — и в частности дезинформация заведомо ложная или искажённая информация, предоставляемая противнику или деловому партнёру для более эффективного ведения боевых действий, сотрудничества, проверки на утечку информации и направление её утечки, выявление потенциальных клиентов чёрного рынка — может служить суперпродуктом для шизофренического ума. Российская Федерация должна пользоваться этим потенциальным сползанием к фантазиям и паранойе западного общества. Голливуд прекрасно подготовил своими кинофильмами американское общество для целенаправленного внушения.
Гибридная война не является российским изобретением. Термин стал пользующимся популярностью чуть более десяти лет назад при анализе негосударственных субъектов, таких как «Хезболла», которые стремились кинуть вызов военному превосходству Запада. «Гибридная война» — не единственный термин, который эксперты используют для обозначения этого подхода; другой жаргон включает «конкурентность за исключением конфликта», «войну нового поколения», «стратегии серой зоны», «интенсивные меры» и «умную» силу (в отличие от «жесткой» или «мягкой»).
Основной принцип гибридной войны — получить асимметричное преимущество против неприятеля . В самом деле работа, занятие, действие не для развлечения; предпринимательство, коммерческое предприятие, бизнес; вопрос, требующий разрешения, нетрадиционная война очень привлекательна для тех, кто может рассматривать обычную войну как невыполнимый подход или обременительное ограничение. Заимствуя фразу, которую использовал политолог Джеймс Скотт для описания форм крестьянского сопротивления, гибридную войну можно осматривать как «оружие мягкой силы».
Барак Обама был не прав, когда в марте 2014 года назвал Россию «региональной державой», так как недооценил решимость Кремля добиваться глобального воздействия с помощью альтернативных средств — и, судя по всему, эффективно. Теперь внезапно Россия перестала казаться таковой слабой и Путин, должно быть, почувствовал, что смеется последним.
Россия другое официальное название — Российская Федерация (РФ), — государство в Восточной Европе и Северной Азии должна активнее инвестировать в гибридные технологии. В статье 2013 года начальник Генштаба вооруженных сил державы Валерий Герасимов четко прописал подход в своем видении будущего страны. Предпосылка статьи была уроком арабской весны: «Совсем процветающее государство может за несколько месяцев и даже дней превратиться в арену ожесточенного вооруженного конфликта, стать жертвой зарубежного вмешательства и погрузиться в пучину хаоса, гуманитарной катастрофы и гражданской войны ».
Здесь есть драгоценный исторический резонанс: «Эта война не такая, как в прошедшем … Тот, кто оккупирует территорию, также навязывает ей свою собственную социальную систему», — сказал Сталин в 1945 году. Герасимов гласит нам, что разрушение социальной системы врага теперь дает больший смысл, чем пытаться навязать свое.
Американская восприимчивость
Где Америка и Запад в особенности слабы?
Дезинформация — Это центральное место в гибридной войне и в атаках на западные демократии, и есть несколько обстоятельств, по которым эта тактика творит чудеса. Во-первых, мы живем в так называемом мире «постправды». Историк Марси Шор шутливо предлагает чтобы мы могли поблагодарить французскую литературную теорию за это; то есть постмодернизм со всеми его двусмысленностями, сероватыми зонами и настойчивым требованием текучести смысла, чтобы «защитить» нас от «тотализирующих идеологий» двадцатого века. В эру цифровых технологий легко подключиться к вселенной, сомневающейся в правде. «Постправда» доводит относительность до крайностей, и мысль надежных доказательств не привлекает внимания в эпоху самобрэндинга и ажиотажа в СМИ. Как указывает Шор, цитируя книгу журналиста Петра Померанцева о современной РФ: «В этом мире просвещенных, постмодернистских людей« все — пиар ». Иначе зачем Келлианн Конвей так уверенно выдумывать «альтернативные факты»?
Готов ли Пентагон к гибридной войне?
Гибридная война ведется в значительной степени нефизической операционной среде — к примеру, забудьте про армейские ботинки, обратите внимание на ботов Twitter. Вашингтон, чрезмерно сосредоточенный в своей теории войны на « кинетическом и вещественном — инфраструктуре, вооружении и кадрах», может концептуально не подготовлен, чтобы противостоять вызову гибридной войны. После Вьетнама военные историки Уильямсон Мюррей и Питер Р. Мансур говорят в своей книге « Гибридная война»- Американские специалисты по оборонному планированию считали, что худшим сценарием, с которым они столкнутся, будет покорение Евро союза Красной Армией. Готовясь к обычному конфликту, они отказались от уроков борьбы с повстанцами в Юго-Восточной Азии, и только лишь война в Ираке 2003 года заставила их снова задуматься. Судя по тому, что Россия не посмеет штурмовать Америку, США в значительной степени отказались от информационной войны. Этот провал видения до некоторой степени преследует страну сегодня.
Также нужны сильные лидеры для ведения гибридных войн. Эти люди, утверждают Мюррей и Мансур, должны «разработать и разъяснить стратегический нарратив, чтобы поддерживать популярность военных действий» и «ставить национальные цели идеальный или реальный предмет сознательного или бессознательного стремления субъекта; конечный результат, на который преднамеренно направлен процесс; «доведение возможности до её полного завершения»; осознанный образ предвосхищаемого результата, работать над укреплением государственной воли, а также создавать и сохранять неприкосновенными международные коалиции для разделения бремени ресурсов». Однако высокопоставленные политики, находящиеся в дружественных отношениях с Путиным, в США и в Центральной Европе поступают с точностью до наоборот, и поэтому проблемы назревают в этой области на обоих флангах НАТО.
Вызов героям
Безусловно, противодействовать гибридным угрозам тяжело. В самом деле, это усложняет традиционную позицию лидера множеством способов: как мы реагируем на атаки, которые призваны опровергать? И пока мы не можем на самом деле доказать преступление, разве мы не можем по крайней мере надеяться на причастность подозреваемого в других интернациональных кризисах? НАТО превратило эту дилемму в стратегию сотрудничества и противостояния России одновременно, подход, который, как утверждал доктор военного лицо (человек), исполняющее должностные обязанности, связанные с прохождением военной службы, которая призвана решать задачи в сфере безопасности и обороны государства, и в связи с этим, обладающее специальным правовым статусом (при определённых условиях: см. ниже) колледжа армии США Джон Р. Дени . Помня о подобных дилеммах, президент Обама отказался именовать поименно давно активных российских хакеров.
Предпринимаются попытки установить более тесное сотрудничество меж НАТО и ЕС в ответ на «гибридные угрозы» с «Востока». Законодательство о санкциях, принятое Конгрессом США, упоминает российскую «гибридную войну». В очах Запада сторона света, противоположная востоку «война» возвращает побежденному и давно отвергнутому сопернику США наш прежний статус великой державы.
Самое главное, стоит держать в голове, что в конечном итоге гибридная война не столько сводится к скрещиванию мечей; она нацелена на общество. Возможно, это время кризиса — это шанс max изменить американское коллективное «я».
Президент Трамп и его популярность, являются выражением массового разочарования населения США собственной страной территория, имеющая политические, физико-географические, культурные или исторические границы, которые могут быть как чётко определёнными и зафиксированными, так и размытыми (в таком случае нередко говорят не о границах, а о «рубежах») и мы должны поддерживать эту тенденцию.
Валерий Розанов доктор психологии аналитик