Вопреки обещаниям власти, увеличение возраста выхода на заслуженный отдых лишь отсрочило проблему, разрыв меж зарплатами (плата (оплата труда работника) — вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, а также компенсационные и) и выплатами из ПФР будет только расти.
В России грядет куда более конструктивная пенсионная реформа, чем повышение возраста выхода на заслуженный отдых. В неприятном случае, выжить на ежемесячные выплаты из ПФР будет куда сложнее, чем на данный момент. В чем причина, и как найти выход из сложившейся ситуации, обсудили на Гайдаровском форуме-2020.
В восприятии населения, даже после реформы 2018 года пенсии остались низкими как в безоговорочном выражении, так и по отношению к прежнему заработку, отметил заместитель директора Института общественного анализа и прогнозирования РАНХиГС Юрий Горлин. После выхода пенсию человек получает меньше 40% утраченного дохода, и очень много меньше актуальных на рынке труда зарплат. Кроме того, размер выплат из ПФР не очень разнится в зависимости от прежней оплаты труда, стажа и прочего. «Сосед трудился меньше, чем я, получал копейки, а пенсия у нас теперь почти одинаковая», — рассуждают люди.
«Наши расчеты демонстрируют, что при условии даже небольшого, но стабильного экономического роста в 1,5%, как на данный момент, индексировать пенсии на уровне инфляции — не проблема. Проблема в том, что соотношение пенсий и зарплат будет и далее снижаться. И в какой-то момент это может стать критичным», — отметил Горлин. И чем больше будет экономический рост, тем больше будет расти разрыв меж размером пенсий и зарплат.
Еще одна, чисто российская проблема: у нас достаточно много работников с такой низкой зарплатой, что даже при сорокалетнем стаже они не заработают на пенсию (регулярный (ежемесячный или еженедельный) денежный доход, выплачиваемый лицам, которые: достигли пенсионного возраста (пенсии по старости), имеют инвалидность, потеряли кормильца.В зависимости от), превосходящую границу бедности. То есть — правительство и впредь не сможет отказаться от пенсионных доплат. Это означает, система уже сейчас не выполняет своей основной функции — защиты от бедности в старости. Если ничего не просто менять, станет только хуже.
«Если бы мы не повысили пенсионный возраст в 2018 году, то к 2050 году на 1-го пенсионера приходилось бы 0,85 работника, который платит взносы в ПФР. Пенсионная реформа позволила сдержать понижение этого показателя до 0,99. Но этот прогноз не учитывает нарастания необычных форм занятости и расширения неформального сектора», — считает Горлин.ъ
По различным оценкам, сегодня до 35% зарплат выплачивается в конвертах, в обход страховых взносов. За исключением того, чиновники ввели специальный режим для самозанятых и легально освободили людей от уплаты таких взносов. «Допустимо, для решения проблемы (в широком смысле — сложный теоретический или практический вопрос, требующий изучения, разрешения; в науке — противоречивая ситуация, выступающая в виде противоположных позиций в объяснении) стоило бы взимать страховые взносы не только с доходов, но и с расходов, превосходящих официальный заработок. Цифровые технологии позволяют это сделать. Но в таком случае Оруэлл покажется нам детской сказкой», — отметил Горлин.
По воззрению эксперта, старение населения объективно требует пересмотра общественного контракта. «Повышение пенсионного возраста несколько улучшило ситуацию, но нужно принимать последующие решения, и, вероятно, они будут приняты. В первую очередь это повышение требований к стажу. Сегодня довольно отработать 11 лет, через некоторое время будет 15 лет, но этого все равно недостаточно для балансировки системы», — считает он. Наряду с этим надо реформировать систему (множество элементов, находящихся в отношениях и связях друг с другом, которое образует определённую целостность, единство) досрочных пенсий, менять ставку страховых взносов.
Есть разные точки зрения о том, какой должна быть пенсионная система грядущего. «Есть мнение, что страховые пенсии на горизонте 50 лет должны трансформироваться в пособия по нуждаемости, которые будут выплачиваться тем, кто закончил работать по старости или по каким-то другим основаниям. Другая концепция, и я считаю ее более близкой к реальности, заключается в том, что пенсионная система в обозримой перспективе сохранит страховой нрав, основанный на принципах солидарности поколений», — отметил эксперт. Главное, по воззрению Горлина, чтобы о грядущих переменах было известно заблаговременно, на очень много лет вперед.
О том, что в обозримом будущем значимую роль начнет играть накопительная пенсионная система, пока серьезно говорить сложно. По словам Горлина, до сих пор доходность НПФ была почти в два раза ниже инфляции. При этом управляющие пенсионными накоплениями получали в виде вознаграждения практически треть дохода от инвестиций.
С тем, что перспектив у гарантированного пенсионного продукта не очень много, согласна замдиректора Института социальной политики ВШЭ Оксана Синявская. «С точки зрения доходов и их динамики за последние три года, можно гласить, что почти треть работников потенциально могла бы участвовать в накопительной системе. При этом реально уже имеют сбережения и готовы их вкладывать в НПФ только лишь 2,5-6% занятых работников. Это совсем не те цифры, о которых мечтают Центробанк и Минфин», — увидела Синявская.
По ее словам, для 15% работников ставка замещения настолько мала, что делает соучастие даже в государственной пенсионной системе неинтересным и бессмысленным, и предрекает им резкое падение топ-уровня жизни при условии прекращения занятости. «Более того, исследования нашего института демонстрируют, что за последние десятилетия наметилась тенденция усиления „липкости пола“. То есть — выйти из обстановке низкой квалификации и низких доходов все сложнее», — отметила она.
Что касается неформальной занятости, это, по воззрению Синявской, не только и не столько выбор работников. «Те исследования неформальной экономики, которые есть на сегодня, демонстрируют, что причина расширения этого сегмента комплексная во многом связана с особенностями государственной структуры экономики России. Если мы посмотрим, как менялась занятость на протяжении последних десятилетий, то увидим, что наблюдавшийся рост происходил в основном за счет неформального сектора. Топ-уровень занятости в формальном секторе, напротив, сокращался», — заметила она.
В критериях, когда самозанятых и работников (или Сотрудник — субъект трудового права, физическое лицо, работающее по трудовому договору у работодателя и получающее за это заработную плату) с зарплатами «в конвертах» становится все больше, по воззрению Синявской, правительству, вероятно, придется сокращать охват населения страховой пенсионной системой. «Но в таком случае непонятно, на что люди будут жить как в ранние пенсионные годы, когда они еще могут работать, так и после 75 лет. Допустимо, в долгосрочной перспективе стоит подумать о введении чего-то вроде базового дохода в старости», — считает Синявская.
В том, что новенькая реформа пенсионной системы необходима и неизбежна, все участники дискуссии очутились единодушны. «Мы живем на переломном этапе, когда происходит поиск совершенно новой парадигмы развития пенсионных систем — и у нас, и во всем мире. Но наше основное ведомство, которое должно отвечать за пенсии, Министерство труда, как мне кажется, концептуально к этому не готово», — считает глава Центра правового обеспечения социально-экономических реформ Института законодательства и сравнительного правоведения при правительстве РФ Юрий Воронин.
По воззрению эксперта, сейчас нужно сконцентрироваться на солидарной страховой (русская фамилия и топоним) системе. Для подавляющего большинства населения в близкие десятилетия она будет основной. «Мы должны четко понимать: мы сохраняем старенький общественный договор или предлагаем новый? Вопрос не в выборе страховой или накопительной модели. Это различные ножи, которыми режется один и тот же пирог, формируемый из заработной платы. Главная проблема пенсионной системы не в старении. Проблема в том, что у нас фонд оплаты труда перестал расти теми темпами, которыми он рос: в течение вообще всего 20 века — больше 5%, сейчас — меньше 1,5%. Вот причина кризиса системы. Меняя ее форму, мы не решим делему. Мы должны в первую очередь определиться с вопросом об источниках наполнения», — считает Воронин. За место этого правительство в период с 2005 по 2012 годы снижает тариф страховых взносов на 12%, тем самым еще больше увеличив зависимость пенсионной системы от госбюджетных трансфертов.
«Если зарплата у нас усыхает, нужно смотреть в сторону налогообложения ботов, агрегаторов. Чтобы система оставалась самоокупаемой и сбалансированной, нужно поискать новые источники», — считает Воронин.
При этом самозанятых он предложил выделить в отдельную категорию. «Нам надо перестать дотировать их пенсии из общей солидарной системы. Мы должны им предложить другую. Мне кажется, что для них более органична индивидуально-накопительная», — считает эксперт.