Следствие два года не может установить убийцу
23 октября 2019 года в ОБУЗ «1-я Городская клиническая клиника» в городе Иванове в ходе оказания медицинской помощи умер трехлетний мальчик Алеша (имя изменено).
За несколько часов до этого малыша многозначное слово положили в инфекционную больницу с банальным ротавирусом, но, согласно материалам расследования, ребенку по ошибке непреднамеренное, случайное отклонение от правильных действий, поступков, мыслей, разница между ожидаемой или измеренной и реальной величиной ввели в вену неразведенный хлорид группа химических соединений, соли хлороводородной (соляной) кислоты HCl калия — продукт, который в Америке вводят осужденным на смерть преступникам… Перед казнью и введением «коктейля смерти» приговоренных обычно обезболивают. Так как их вены как будто бы «спекаются» изнутри — горят в геенне огненной.
Алеша терпел эту нечеловеческую боль вживую. Несмотря на то что мама звала на помощь, медсестра ушла в коридор и на ее крики должным образом не отреагировала.
Срок давности по данному злодеянию составляет всего два года, следствие затянулось, и в октябре они прошли. Поэтому в любой момент защитники подсудимой могут попросить закончить судебное разбирательство и их уголовное преследование. Могут… но почему-то не делают этого. Почему?
Мы попытались разобраться в данной страшной трагедии.
Судят орденоносца
Во Фрунзенском суде Иванова мне долго зачитывают, что я могу делать и что нет. Вести записи — да. Фотографировать и снимать лавку подсудимых и их адвокатов — нет. Обвиняемых в причинении по неосторожности смерти Алеше двое: медсестра Марьям Ильясова и доктор инфекционного отделения Станислав Мельников, который должен был сделать лекарственные назначения и контролировать работу среднего мед персонала в ту роковую ночь.
Правда, самого Мельникова в суде нет — доктор недавно умер.
Адвокат подсудимой просит удаления прессы из зала, по достаточно, на мой взгляд, циничной причине: дескать, речь идет о разглашении индивидуальных медицинских данных несовершеннолетнего ребенка, а этого делать нельзя.
Бабушка погибшего малыша тут же заявляет, что не против, чтобы на процессе присутствовали корреспонденты. Открытость суда — ее последняя надежда. «Я хочу, чтобы нас все-таки услышали!» — в то, что справедливость восторжествует, старая женщина уже, похоже, не верит.
Тогда адвокат подсудимых требует неразглашения медицинских данных хотя бы погибшего врача Мельникова, содержащихся в этом же деле.
«Мы просим особенно подчеркнуть, что после своей смерти Мельников был награжден орденом Пирогова за борьбу с коронавирусной заразой», — добавляет адвокат.
За смерть маленького Алеши судят теперь уже орденоносца. Только этим малыша все равно не вернешь и вряд ли это может служить оправданием его смерти.
Рвота не проходила
…Они были обычной средней счастливой российской семьей. Молодые, полные сил…
Подрастали дети — девочка и мальчик, «королевская парочка», с безупречной разницей в два года внесистемная единица измерения времени, которая исторически в большинстве культур означала однократный цикл смены сезонов (весна, лето, осень, зима). «Когда невестка ждала первого ребенка, она так мечтала о сыне, даже представить себе не могла, что родится девчонка. И поэтому, когда на свет вторым наконец появился Алеша, радости ее не было предела», — со слезами на очах объясняет бабушка.
Она рассказывает, каким удивительным был ее внук. Добрый, ласковый, некапризный. «Так жалел маму уменьшительно-ласкательная форма слова «мать». Бывало, подойдет, обымет ее, поцелует…». Как всегда, по прошествии лет в душе остаются только самые светлые воспоминания и чувства.
Два года назад в городке гуляла ротавирусная инфекция. Подхватил ее, видимо, в детском садике и Алеша Алеш (чеш. Позвонила воспитательница, попросила придти родителей: у ребенка открылась рвота.
«Мама у нас очень тревожная и щепетильная; разумеется, она сразу же забрала отпрыска и срочно начала его лечить», — продолжает бабушка.
Из показаний матери: «Дома у него также произошла рвота один раз и поднялась температура до 37,5. Ранее такие случаи бывали, потому я дала сыну выпить суспензии. Вскоре температура прошла, ему стало лучше, он играл, ел с аппетитом. 22.10.2019 рвоты не было, но появился понос, который был приблизительно 7 раз в день. Я также давала ему препараты Препарат (от лат. praeperetum — лекарственное средство, препарат) — вещество или смесь веществ синтетического или природного происхождения в виде лекарственной формы (таблетки, капсулы, растворы и т. п.), применяемые для профилактики, диагностики и лечения заболеваний несколько раз в день по инструкции. 23.10.2019 утром после 08.00 я покормила Алексея, буквально через некоторое время у него опять пошла рвота и также начался понос. В принципе общее состояние мальчугана было удовлетворительным: ел, пил, играл, температуры в этот день не было. Возможно, сестренка дала ему откусить банан, и ему опять стало плохо. Мы ждали до вечера, но понос и рвота рефлекторное извержение содержимого (эвакуация) желудка (иногда и двенадцатиперстной кишки) через рот (редко и через нос) не проходили, поэтому решили вызвать «скорую».
В районе 10 вечера все вместе они отправились в больницу, ГКБ №1. «Внук не хотел садиться в «скорую», убегал от матери, как как будто что-то предчувствовал, — размышляет бабушка бабка — мать одного из родителей по отношению к своему внуку, внучке. — Несмотря на то что состояние ребенка было вполне удовлетворительным, она все-же решила настоять на своем, так как хотела убедиться, что ничего страшного не происходит».
В отделении Алексея осмотрел доктор и сделал назначения — по версии следствия, сейчас их считают необоснованными.
«Неверно оценив степень тяжести заболевания и степень обезвоженности, Мельников С.В. вопреки требованиям Клинических советов, согласно которым лечение детей с легкой формой ротавирусной инфекции проводят не в стационаре, а в амбулаторных критериях, госпитализировал пациента в инфекционное отделение ОБУЗ «ГКБ №1» и без учета состояния пациента, при наличии возможности оральной регидратации, неоправданно принял решение о назначении пациенту с легкой степенью тяжести инфузионной терапии путем внутривенного внедрения лекарственных смесей в составе: 300 мл натрия хлорида, 0,5 мл церукала, 5,0 мл калия хлорида 4% и 200 мл глюкозы 5%. При этом Мельников С.В., грубо нарушая потребности Клинических рекомендаций, продолжая проявлять преступную небрежность, не произвел расчет объема и обоснование качественного состава инфузионных препаратов, не указал скорость их внедрения и при отсутствии, в результате не назначенного биохимического анализа, сведений об исходном уровне калия в крови».
Также мальчугана не взвесили, чтобы подобрать нужную дозировку.
Но это не самое страшное. А самое страшное — как и почему вместо безобидного натрия хлорида во 2-ой капельнице вдруг оказался смертельный калия хлорид?
Калиевая соль соляной кислоты. Образует белоснежное кристаллическое вещество без запаха, хорошо растворимое в воде. Относится к структурному типу NaCl. В больших дозах вызывает остановку сердца. К применению у детей разрешен в самых последних случаях и под наблюдением врача.
Алеша кричал и вырывался
И снова из материалов обвинительного заключения: «Находясь в процедурном кабинете, Ильясова фамилия; женская форма Ильясова М.М. уложила пациента на кушетку, установила и подключила к его правой руке систему для внутривенного вливания инфузионных смесей, с использованием которой ввела пациенту изготовленную ею лекарственную смесь. После этого 23.10.2019, в период с 23 часов 00 минут до 23 часов 50 минут, Ильясова М.М., намереваясь ввести пациенту внутривенно 300 мл натрия хлорида, но действуя по криминальной небрежности, то есть не предвидя возможности наступления общественно-опасных последствий своих действий и бездействия в виде пришествия смерти пациента человек или другое живое существо, получающий(-ее) медицинскую помощь, подвергающийся медицинскому наблюдению и/или лечению по поводу какого-либо заболевания, патологического состояния или иного нарушения здоровья и жизнедеятельности, а также пользующийся медицинскими услугами независимо от наличия у него заболевания, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должна была и могла предвидеть эти последствия, не обеспечив подабающий уровень безопасности пациента, не убедилась в наименовании взятого ею из шкафа процедурного кабинета препарата и подключила в установленную пациенту систему для внутривенного вливания инфузионных смесей стеклянный флакон с раствором калия хлорида 5%, перепутав данный флакон с похожим, содержащим назначенный Мельниковым С.В. физраствор».
Первую капельницу вливание (внутривенная инфузия) — введение жидкостей, лекарственных средств или препаратов/компонентов крови в венозный сосуд Алеша перенес отлично. Поплакал немного, но затем успокоился и вместе с мамой принялся смотреть мультики. Но на вторую капельницу мальчишка отреагировал странно. Он начал вырываться, кричать, что ему очень больно. Мать позвала из общего коридора медсестру, так как та в правонарушение должностных обязанностей не осталась в кабинете после проведения манипуляции; но та лишь мельком взглянула на Алешу, который продолжал рыдать и кричать, успокоила маму, что ничего страшного не происходит, так все и должно быть, и снова покинула помещение.
Алеша орал все сильнее. Его состояние понятие, обозначающее множество устойчивых значений переменных параметров объекта стремительно ухудшалось. Не выдержав, мать сама побежала за медсестрой в коридор и потребовала немедля прервать экзекуцию. На крик сбежались другие врачи.
Целый час вместо обычных двадцати минут длилось реанимационные мероприятия, но все было бесполезно. Алеша умер. «Словно сквозь себя мама услышала, как доктор отчитывал молоденькую медсестру в коридоре: ты что, не прочитала, что написано на флаконе? Ты разве читать не умеешь?» Она же сама точно запомнила только лишь первое слово в названии второго препарата, с которым делали капельницу: «хлорид».
Смеси для капельниц бывают различными. Тот же натрий хлорид абсолютно безопасен. Но он находится в совершенно другой емкости, при должной внимательности перепутать один флакон с иным, по мнению следствия, совершенно невозможно. Разные формы флаконов, размеры, цвета у пробок.
Потерявшую отпрыска мать вытолкали за дверь больницы в ночь. Дескать, зачем вам здесь оставаться, раз ребенка все равно уже не возвратить.
Не предложили даже валерьянки на дорогу. Молодая женщина не осознавала, что произошло, ведь еще несколько часов назад ее сын был интенсивным, бегал и прыгал, и вот… его больше нет. Слава богу, бедняжку встретила ее мать. Они обе вернулись в больницу вид гражданского стационарного медицинского учреждения, направленного на лечение больных и/или специализированную углубленную дифференциальную диагностику заболеваний в стационарных (от лат. stationarius — неподвижный) условиях, находившаяся в более адекватном состоянии бабка стала требовать назвать причину внезапной смерти внука. К ним вышел врач, сказал, что сам не понимает, почему малыш умер.
Когда новость о смерти прекращение, полная остановка биологических и физиологических процессов жизнедеятельности организма трехлетнего малыша под капельницей облетела Иваново, больница начала оправдываться. Ее линия защиты была ординарна как песня: ребенок умер от ротавируса; дескать, родители запустили болезнь, организм был обезвожен; такое бывает.
Да, от весьма тяжелого течения ротавируса ребенок может погибнуть, но ведь по всем документам Алеша болел просто, и в больницу-то его положили, потому что «перебдели».
Тем не менее местный эксперт Сидоров в первом экспертном заключении, изготовленном тут же, в Иванове, попытался признать причиной смерти именно обезвоживание от рвоты и поноса.
Согласно этому документу Алеша переболел ротавирусной инфекцией с тяжелым течением, она осложнилась остановкой сердечной деятельности, с последующим отеком, набуханием головного мозга и легких. Существенное же превышение количества калия в индуистской мифологии — огромный многоголовый демон-змей, живший в реке Ямуне в районе Вриндаваны и укрощённый Кришной в крови ребенка (46,46 ммоль/л) связано с гемолизом средней степени — то есть потенциально смертельным состоянием, сопровождающимся тяжелым правонарушением свертывания крови.
Мать затравили в сетях
Департамент здравоохранения выразил соболезнования родственникам в местном СМИ.
После дипломатический представитель высшего ранга своего государства в иностранном государстве (или в нескольких государствах по совместительству) или в международной организации; официальный представитель интересов и руководства своей страны этого мама затравили в соцсетях. Сама, мол, виновата, не лечила сына.
Следствие буксовало на месте. Больница отчиталась и забыла. Медсестра сестра (медсестра) — специалист со средним специальным медицинским образованием в области сестринского дела Марьям бинт ‘Имран (араб Ильясова как и раньше делала капельницы другим детям.
Только через несколько месяцев родителям Алеши удалось достигнуть, чтобы была проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза ребенка, на этот раз в Тюмени, независимая от возможного вмешательства ивановских докторов. О ней ходатайствовали родители, а провел Следственный комитет РФ.
«В анализе крови нашего Алеши нашли мочегонное фуросемид — он как раз и выводит калий из организма, то есть доктора прекрасно понимали, по какой причине ребенку стало плохо, и применили этот препарат, чтобы попробовать спасти внука», — считает бабушка.
Родственники Алеши писали президенту, главе СК, губернатору, местным депутатам, уполномоченному по правам малыша в Ивановской области. К делу работа, занятие, действие не для развлечения; предпринимательство, коммерческое предприятие, бизнес; вопрос, требующий разрешения лично подключился руководитель СК по Ивановской области генерал-майор Булаев, материалы передали в спецотдел по расследованию особо важных дел следователю Федору Почерникову. Подняв всю документацию по закупкам, тот сумел доказать, что в данный день в больнице все-таки был хлорид калия, хотя администрация сперва и отрицала это. Он допросил всех, кто трудился в тот день в вечернюю смену, и одна из свидетелей прямо показала, что медсестра Марьям действительно могла спутать бутылки, а затем емкость с хлоридом калия спрятали. Следователь добился проведения еще одной судебно-технической экспертизы мед документов, которая подтвердила факты приписывания, зачеркивания, вырывания листов врачом также доктор (лат. doctor — учитель) — специалист с высшим медицинским образованием, использующий свои навыки, знания и опыт в профилактике и лечении заболеваний, поддержании нормальной жизнедеятельности организма человека, чтобы скрыть правонарушения и оправдать свои назначения и, следовательно, себя. Так как те капельницы, которые были поставлены Алеше, как оказалось, мальчугану вообще не были нужны. Он был почти здоров.
И только Марьям виновной себя не признала. К тому времени она отработала в отделении меньше месяца, грандиозного опыта у нее не было, и тем более странно, что ее работу никто не контролировал.
Да, она согласилась с тем, что перед капельницей ребенок смотрелся вполне здоровым и ухудшение его состояния, а позже смерть могли быть вызваны каким-то медицинским продуктам. Но она всего лишь выполняла назначения врача.
Но ведь назначение «» — советский комедийный мелодраматический художественный телефильм, поставленный в 1980 году режиссёром Сергеем Колосовым по одноимённой пьесе Александра Володина 1963 года врача не содержало указания на хлорид калия!
Станиславу Мельникову также предъявили обвинение согласно статье 109, ч. 2, УК РФ «Причинение погибели по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей».
На вопрос защитника «могла ли неверная госпитализация ребенка являться причиной его смерти» Мельников ответил «нет». На вопрос защитника «могло ли неверное определение степени тяжести пациента являться предпосылкой его смерти» также ответил «нет». На вопрос защитника «могли ли назначенные вами способ введения и дозировка фармацевтических препаратов привести к смерти ребенка» ответил «нет». На вопрос защитника «требовался ли постоянный контроль за палатной мед сестрой Ильясовой М.М. с учетом ее образования и квалификации при проведении инфузионной терапии» ответил, что насчет ее образования он не знает наверняка, а контроль за ее действиями не входит в его профессиональные обязанности. Больные поступают сплошным потоком, и проверять, что и как с ними делают мед сестры после назначений, он не должен. А вот что он действительно был должен сделать, так это провести дополнительные обследования состояния мальчугана, в том числе взять кровь на биохимический анализ и на определение кислотно-щелочного баланса для того, чтобы определиться с грамотной терапией. Эти пояснения совершенно не вяжутся с его должностной инструкцией, в которой черным по белому указано, что врач контролирует качество и своевременность выполнения докторских назначений средним медицинским персоналом.
Вот и получается: кто-то не досмотрел, перепутал, а кто-то не проконтролировал.
«Внук погиб. Забудьте»
Два года бабушки погибшего Алеши бились за справедливость. Потому что силы оставались только у них — не у их взрослых детей в основном значении, человек в период детства, которые со гибелью сына потеряли смысл существования. Семья распалась. Мама лечилась у психотерапевта, так как не хотела жить. Она даже не в состоянии на данный момент лично присутствовать на судебных заседаниях.
Но самое страшное, это то, что виновные в этой трагедии так и не осознали, что они натворили: они ни совместно, ни каждый по отдельности не считают себя причастными к смерти ребенка.
Дело сильно затянулось (только в верховном суде орган государственной власти, осуществляющий правосудие в форме рассмотрения и разрешения уголовных, гражданских, административных и иных категорий дел в установленном законом конкретного государства процессуальном порядке оно находится без малого уже год), как все подобные врачебные дела; в них главное — время, так как срок давности составляет всего два года; и если следствие многозначный термин: Следствие (логика), Следствие (математика) — вывод, заключение, суждение, выведенное из других суждений чуток забуксует, а потом в суде разбирательство получиться затянуть, очень высок шанс, что удастся выбраться сухими из воды.
Тем более что к этому времени в обвиняемых осталась одна — медсестра Марьям Ильясова.
Когда 12 ноября я посиживала на заседании суда, который длится вот уже более 10 месяцев, я думала, что нахожусь в театре абсурда. Просто потому что в ход пошли ни на чем не основанные версии, что у мальчика был сахарный диабет, или почечная недостаточность, или и то, и другое сразу; потом оборона снова заговорила о том, что Алеша умер от ротавируса, который его родители ближайшие родственники человека, составляющие основу его семьи (см. отец и мать) запустили. Результаты расследования, изложенные в материалах уголовного дела и обвинительного заключения, остальные документы, экспертизы вообще в ход не шли.
Зачем нужна вся эта «комедия», думала я. Один обвиняемый умер, и ему все равно. У Марьям Ильясовой вышли все сроки давности, и ей, как водится, тоже уже ничего не угрожает. Зачем же так мучить родных, продолжая этот ад?
Нимб над белым халатом
Ответ простой и очень понятный, как мне кажется.
Единственная обвиняемая желает покинуть скамью подсудимых по реабилитирующим основаниям и, по всей видимости, и дальше продолжать приносить пользу обществу в качестве мед работника. Марьям как раз заканчивает медицинский вуз в Москве и уже работает в одной из крупнейших клиник Подмосковья. Своей вины в ужасных мучениях малыша она не чувствует. «Я не виновата», — это все, что она повторяет.
Но для того чтобы быть окончательно оправданной, надо во всем обвинить родителей погибшего Алеши.
Через год она станет настоящим дипломированным специалистом и будет вылечивать людей; запрет на профессию и черное пятно в биографии ей вовсе не нужны. И самой больнице не нужно, чтобы на спец учреждение налагались серьезные финансовые взыскания.
Вполне возможно, что Марьям Ильясова больше никогда не совершит ошибку и не спутает лекарство. Но есть ли те, кто готов рискнуть своими детьми, чтобы проверить это?
Медицинское сообщество дошло до того, что не так давно врачи написали коллективное письмо Путину, чтобы их не привлекали к уголовной ответственности за смерти пациентов — мол, время сейчас такое, военное. Им тяжело и плохо. Хотя этот аргумент вряд ли касается мальчугана, погибшего от рук медиков, призванных его спасать, еще до наступления тяжелых ковидных времен. И что? Всем плохо и тяжело. Доктора также доктор (лат. doctor — учитель) — специалист с высшим медицинским образованием, использующий свои навыки, знания и опыт в профилактике и лечении заболеваний, поддержании нормальной жизнедеятельности организма человека здесь не одиноки. У них нет эксклюзива на профессиональное выгорание. Не нравится — есть великое множество других — «легких» профессий, выбирай всякую.
Права своих коллег активно отстаивает и «детский доктор» Леонид Рошаль, также полагающий, что уголовно преследовать докторов нельзя.
Между тем в 2020 году Минздрав РФ признал порядка 70 тысяч совершенных врачебных ошибок в год, которые повлекли за собою тяжелые последствия.
И должны ли в таком случае отвечать за свои пусть и неосторожные промахи те, кто их допустил?
Почему инженер, некорректно спроектировавший дом, который рухнул, должен отвечать за свою ошибку, ведь он тоже явно не хотел ничего отвратительного?
Почему судят летчика, «уронившего» по своей вине самолет с пассажирами?
Белый халат не должен и не может являться оправданием непрофессионализма или криминальной небрежности медработника. Медицинский диплом не является индульгенцией, гарантирующей неприкосновенность. А безнаказанность и вседозволенность будут лишь порождать все свежие и новые ошибки.
Да, нельзя огульно обвинять всю профессию; но каждого медика, совершившего преступление по небрежности, халатности или просто потому что был пьян или устал, нужно судить конкретно за то, что он натворил, и за то, что должен был сделать и не сделал.
Потому что, если мы и на данный момент «поймем и простим», любой из нас в будущем может случайно оказаться под такой вот банальной капельницей с «коктейлем погибели».
Восемь томов в этом уголовном деле. Приговор Марьям Ильясовой будет оглашен 25 ноября. Прокурор востребовал для нее 2 года лишения свободы, а сторона защиты — полного оправдания.