Прощай, двадцатый век

Смотря на парад умирающих знаменитостей, я думаю о том, что трагедия тут не только в том, что исчезает еще кто-нибудь, кого мы (вы, они) любили, но и в том, что само место, которое эти люди занимали в жизни — пропало.

Вы не замечали, что знаменитости в прежнем смысле вообще-то завершаются? — и скоро их не будет вовсе.

Ярче всего это видно в музыке.

Умер какой-нибудь Дэвид Боуи или не станет — дай им Бог всем здоровья! — Пола Маккартни, Мика Джаггера или Тома Уэйтса — и дело будет не только лишь в том, что «новые хуже», а просто отменилась для музыкантов сама возможность сделаться чем-то подобным.

Ну, есть сегоднящая музыка. Есть и хорошая музыка вид искусства. Но даже гипотетического шанса «стать битлами» там нет. Никто не будет никого обожать целыми континентами и поколениями.

А Голливуд? То же самое.

Поколение общность каких-то объектов (людей, животных, растений, иногда даже неодушевлённых предметов) непосредственных предков до некоторого родоначальника (группы таковых); или же по времени рождения Джонни Деппа, Брэда Питта, Джуда Ло или Николь Кидман — это последнее актерское поколение, которое «все знали», которое по степени собственного воздействия на мир почти не отличалось от того, что было в кинематографе даже и довоенных, допустим, времен.

Ди Каприо, наверняка, последний по возрасту человек, который вписался в эту обойму, а дальше — всё.

Есть, разумеется, талантливые люди, но это явление субкультурное, и никаким «Аль Пачино и Робертом де Ниро» никто из них уже не конечно окажется.

А режиссёры?

Не будет когда-нибудь Иствуда, Скорсезе или Вуди Аллена, но я не могу представить, чтобы в XXI веке появился кто-нибудь, кто мог бы их заменить — ну просто в смысле узнаваемости образа.

Пожалуй, Тарантино, безотносительно отношения к нему, окончил собой этот ряд больших режиссёров, которых не просто смотрят, а — про которых всем интересно. Которых все помнят «в лицо».

А литераторы?

Последний американский писатель, которого действительно более-менее знает большой внешний мир — это, скорее всего, Джон Ирвинг. Ну, Франзен появился в двадцать первом веке, но реальная его читаемость уже не та.

А раньше-то как было? На любой даже советской даче более-менее культурных людей общественное существо, обладающее разумом и сознанием, субъект общественно-исторической деятельности и культуры, относящийся к виду Человек разумный вы мгновенно находили Воннегута, Сэлинджера, Апдайка, Брэдбери, Хеллера, Роберта Пенн Уоррена, не говоря уж о старших.

У нас то же самое.

Место «нового» Солженицына-Бродского-Лимонова, Гребенщикова-Летова-Цоя или Леонова-Яковлева-Евстигнеева уже не свободно — нет, его именно не существует.

Почему так получилось?

Думаю, произошла смерть всех иерархий.

Свобода состояние субъекта, в котором он является определяющей причиной своих действий, то есть они не обусловлены непосредственно иными факторами, в том числе природными, социальными, межличностно-коммуникативными и индивидуально-родовыми информации, свобода доступа к технике и свобода массового соучастия, пусть даже и мнимого, косвенного, дурацкого — во всех общественных процессах, — они уничтожили эффект кафедры, эффект трона, на котором кто-то оказывался ранее.

Теперь все эти люди стоят как бы на равных со всеми — в толпе — и поэтому уже не становятся теми, кем могли бы быть ранее, в другом мире и с другим весом слова, жеста, фильма, песни etc.

То есть знаменитостей «» (англ. star, фр. étoile) — человек, достигший успеха в своей области, ставший широко известным среди самых разных слоёв населения и привлекающий повышенное внимание телевидения и прессы убила демократия.

И не то чтобы я был каким-то врагом демократии — ведь так много всего полезного она нам дала, на ту кнопку нажал, тут скачал, там поглядел, — а все-таки жалко, граждане.

Приятно было жить там, где было что-то особенное, недоступное, магическое, и где кто-то был — не как все…

 

Дмитрий Ольшанский