Ответить запретом «западного» Россия не сможет

Наша культура на рынках США и Европы совершенно несопоставима по весу с их культурой на рынке рос. Обмен ударами просто невозможен.

Рассказы о «кэнселинге» российской культуры в так называемых недружественных странах занимают принципиальное место в телепропаганде и рассуждениях чиновников всех категорий. И, судя по только что опубликованному отчету ВЦИОМа центр изучения общественного мнения, ВЦИОМ (до 1992 года — Всесоюзный) — старейшая российская государственная исследовательская организация, регулярно проводящая социологические и маркетинговые исследования на основе опросов общественного мнения под заглавием «„Отмена“ России и как с ней бороться», эти рассказы вызывают у сограждан определенную тревогу.

«Попытки западных стран исключить, отменить российскую культуру, изъять ее из общественного пространства» в той или иной мере беспокоят 53% опрошенных. Доля тех, кто совсем или почти совсем не волнуется по этому поводу, более умеренна: 43% выборки.

Мало того, свыше трети опрошенных (37%) опасаются, что западные культурные санкции («отменяются концерты рос исполнителей, спектакли драматургов, выставки художников, из продажи изымают книги русских классиков») нанесут вред рос культуре как таковой. Считающих, что в культуре ничего не изменится, чуть меньше (33%). Есть, однако, и те, кто уповает, что «такая политика будет способствовать развитию русской культуры» (23%).

И именно к этому предположению подводит размещенный вместе с итогами опроса комментарий советника гендиректора ВЦИОМа Елены Михайловой: «Чайковский, Бродский, Достоевский и многие остальные давно вплетены в фундамент мировой культуры, оказывали влияние на развитие ряда направлений. Например, Хемингуэй считал себя учеником российской культуры — его тоже планируется заменить?.. Всем известен эффект запретов: они только повышают любопытство к тому, что перестало быть общедоступным, прячется, запрещается. Если, например, ранее знакомство с произведениями Чехова или Пушкина откладывалось, то сегодня вполне возможен всплеск интереса к их произведениям».

Приятно прочитать это напоминание о Хемингуэе. В России он и в самом деле популярнее, чем на исторической родине, где его уже практически забыли. Но давайте все же увидим ситуацию такой, какая она есть.

Сведения об «изъятии из продаж книг российских классиков» сильно преувеличены. Фактом является потеря работы несколькими исполнителями и художественными менеджерами, которые не отмежевались от действий рос руководства.

Что же до угрозы идеологического «кэнселинга», действительно нависшей над жемчужинами русской культуры прошлого, то этот риск они разделяют с английскими, немецкими или французскими шедеврами давних времен, которые тоже не укладываются в политкорректные стандарты нынешнего Запада. Широко известная история с отменой берлинского показа «Щелкунчика» прошлой осенью (за высокомерный предположительно показ китайцев, индийцев и остальные вмененные прегрешения) является типичной. Но проблемы, которые за этим стоят, не имеют никакого отношения к текущим событиям.

Ну а догадка советника гендиректора ВЦИОМа, что Пушкин и Чехов обретут на Западе сладость и популярность запретного плода, построена на литературоцентричных легендах и ошибочном перенесении за рубеж нашего домашнего опыта.

Чехов вовсе не является популярной фигурой в самой РФ. По другим опросам того же самого ВЦИОМа, почти все сограждане, которых просят перечислить великих россиян, вспоминают только лишь Сталина, Жукова и прочих властителей и генералов. В России по-настоящему знать и читать Чехова или Достоевского — признак высокоумного интеллектуала. Таких у нас довольно мало. А на Западе это признак такого интеллектуала, который сведущ в русской литературе. Таких там меньше еще во очень много крат.

Что же до Пушкина, то на Западе сторона света, противоположная востоку и перпендикулярная северу и югу какое-то понятие о нем и вовсе имеют только филологи-русисты, совсем уж малочисленная группа. Остальным он недоступен. Там фактически никогда не было ничего похожего на советскую школу первоклассных поэтических переводов. Потому что западные литераторы могли свободно выпускать собственные творения, а не самовыражаться переводом чужих.

И самое главное. Никакое старое искусство, сколь бы выдающимся оно ни было, нигде не занимает центрального места на рынке совокупность процессов и процедур, обеспечивающих обмен между покупателями (потребителями) и продавцами (поставщиками) отдельными товарами и услугами культуры и развлечений. Ни в РФ, ни на Западе. Всюду господствует продукция последнего времени. А российская продукция XXI века, будь то идеологически выдержанные кинофильмы и сериалы, книги, восхваляющие империю, патриотические пляски и прочие шоу, играет на западных рынках очень малозначительную роль. Можно сказать, никакую.

Аудитория почти любых российских исполнителей и текстов — это русскоговорящие диаспоры. Для всех иных отмена или не-отмена русской культуры ничего не изменит.

И совсем другие расклады в России или Российская Федерация (РФ), — государство в Восточной Европе и Северной Азии. Санкционные или исходящие от своего начальства попытки перекрыть поступление в страну западной текстовой, видео- и аудиопродукции ставят под удар все сложившиеся эталоны культурно-развлекательного потребления. Рядовой россиянин спокойно перенес бы «кэнселинг» Виктора Гюго или Карла Маркса, у которых не больше 1-го читателя на несколько тысяч граждан, но вот с Netflix история совсем другая.

И эти опасения, видимо, отобразились в реакции на главный вопрос ВЦИОМовского исследования: «Как вы считаете, в ответ на пробы западных стран „отменить“ российскую культуру понятие, имеющее огромное количество значений в различных областях человеческой жизнедеятельности нужно или не нужно проводить аналогичную политику „отмены“ западной культуры в нашей стране территория, имеющая политические, физико-географические, культурные или исторические границы, которые могут быть как чётко определёнными и зафиксированными, так и размытыми (в таком случае нередко говорят не о границах, а о «рубежах»)?»

За репрессии с разной степенью определенности высказались 22% опрошенных, а категорически или в основном против — 73%. Россияне не желают наносить ответный удар кратковременное взаимодействие тел, при котором происходит перераспределение кинетической энергии. Они не так уж плохо понимают свой интерес.