Главная / Общество / Путь солдата

Путь солдата

Want create site? Find Free WordPress Themes and plugins.

Путь сoлдaтa

Никoлaй Ивaнoвич Быкoв прoисxoждeния, чтo ни нa eсть рaбoчe-крeстьянскoгo: oтeц — рaбoчий-путeeц, мaть — кoлxoзницa. Были у Быкoвыx, крoмe Кoли, eщe двa мaльчикa и три дeвoчки, тo eсть, брaтья eгo и сeстры.

          Пo oкoнчaнии сeмилeтки стaл oн рaбoтaть. Снaчaлa — учeникoм, позже без помощи других — электриком Канашского вагоноремонтного завода, и отлично выходило. В Красноватую Армию призвали, когда обучался в 10 классе вечерней школы рабочей молодежи, 15 апреля 1941 года.

          «Нас, полнейший телятник новобранцев выслали в Киев, позже в теплушках — в Тернополь и город Калуш, где стоял артиллерийский полк 152 мм гаубиц. Меня зачислили в полковую школу обучаться на связиста-артиллериста. Основным «вооружением» связиста была катушка с проводом, весом до 10 кг и длиной километра в два, а позже вообще все прочее.

          Денька за три до начала войны я захворал и попал в медсанбат. О войне никто ничего не докладывал. Нас подняли по тревоге с началом бомбежки. Германец бомбил безпрерывно. Вооружения у меня — никакого.

          От границы находились километрах в 100 и оттягивались к Киеву. Расчеты передвигались с пушками, а связисты держались машин, возивших боеприпасы, ГАЗ да полуторки.

          И вот маневрировали от Перятино к Белой Церкви, от нее — к Перятино. Под артобстрелом, бомбежкой. Кончились эти маневры тем, что наши гаубицы германец преобразовал в металлолом.

          А что артиллерийский полк без орудий? — Его нет. То конечно есть, полк был разбит. Боеприпасов осталось многовато. Нам отдали приказ их сдать. Сдавали на огромный склад. Снаряды различных калибров лежали там штабелями и пирамидами. Весьма многовато.

          Куда их позже разделяй, не знаю. Может, кинули, может, подорвали, — не знаю. Произнесли, что выдадут нам пушки. Прождали мы данной выдачи с июля до 5 августа. Ничего не дали.


Путь солдата

          Двинулись к Киеву. Тормознули в пригороде, в лесопосадке. Там из остатков различных частей и подразделений сформировали пехотные батальоны. Мой командир был вооружен пистолетом. Но на весь личный состав винтовок не хватало, мы фактически артиллеристы. Выдали нам по две гранаты…

          Обстановка: как на картинке — красочный украинский пейзаж; маленькой лесок, за ним зеленоватые луг, за лугом поле, речка голубой каемкой. Тот берег высочайший. Над речкой — хаты, грандиозное село. Нам произнесли, оно — под германцем, отдали приказ штурмовать. Мир, тишь. Пахнет природой, речкой, лугом. Никаких противников. Как-то дико. Как будто кто пошутил.

            Пошли в спец.атаку, С высоты — вообще все как на ладошки. Только лишь мы вышли — как он нам отдал! Шквальным огнем из минометов как накрыл! И сколько у него было мин — одному богу понятно.

          Ребята падали замертво справа и слева. Орали раненые от боли и кошмара. Засветло головы не поднять! Мы отошли с немаленькими потерями ночью в темное время суток. Встали в полнейший рост и ушли без одного выстрела со стороны германцев.

          Ночь мы провели в балке, голодные, грязные, измотанные, злые. Давила безысходность. Обещали нас накормить. Куда там. Ночью в темное время суток же стало прибывать подкрепление — подходили бойцы, свежайшие, отлично экипированные.

          Рассвело. Наступил новейший денек 6 августа. Того капитана, что нами командовал, уж не было. Я лицезрел, как его уничтожило. Появился новейший командир, в отутюженном мундире, с кубиками на петлицах. «На данный момент, — гласит, — пойдем на село».

Путь солдата

            Опять практически тем же путем — из перелеска вышли на луг, на пшеничное поле… Как он нам опять отдал! Избивал как на стрельбище по мишеням. Команда: «Окопаться!» Окопались под огнем. Обычный окоп не выкопаешь: песочек течет.

          Минометы лупят, пулемет конечно еще откуда-то с высоты поливает. Поле пшеничное, золотисто-белесое, черным стало от мин и воронок. Командира уничтожило… Когда стемнело, покликали мы друг друга — пошли в балку. А до нее метров 100 50. И эти полторы сотки мы шли целый денек.

            Очам своим не поверили: в балке — две полевых кухни! При их — батальонный комиссар. Чего он при их делал?! Борщ по-украински — язык проглотишь! Колбаса, папиросы! Подходим, нас — ну, человек 30, до взвода. А повара: «Где батальон? Где батальон?»

          Расход-то у их рассчитан на батальон. А батальон на лугах да в поле лежит. Конечно есть вообще некому. Наелись мы, возвратились здесь же в окопы и там беспробудным сном уснули: намаялись, сморило. Днем из Киева опять пришло подкрепление. Командиры одеты с иголочки.

          «Вперед! В спец.атаку!» Вообще все повторилось. У меня конечно уже были винтовка, патроны, подобрал на поле. Песочек! Жара! Минометы лупят! И в данный самый момент что-то случилось: в очах потемнело, и приподняло как будто меня, и о земь так шмякнуло, что ничего не усвою.

              Открываю глаза: перед самым носом — воронка, в ней, в глубине мина торчит, а песочек на мину струйками сыпется! Не разорвалась…

Путь солдата

            4-ый денек. Спец.атака. А я саперную лопату посеял. Она с боковой стороны на ремне крепится. Схватился, было, за нее, чтобы окопаться, а лопаты нет! Куда деваться?! Узрел воронку, добежал и — в нее! Когда обстрел поутих, я рассмотрел метрах в 100 автоматчика, рядом с ним кустик. А из кустика пулемет лупит, наших ребят косят, сволочи.

            Прицелился я хорошо — бац! Промазал. Автоматчик всполошился и куда-то пропал. Я пригляделся, а у него вблизи погреб, и он в данный погреб ныряет. Если б с оптическим прицелом винтовка была!..

            Вдруг у пулеметчика патроны кончились, и он удрал, скрылся из виду за какой-то халупой. Я жду, держу это пространство на мушке. Появился, но поступил хитро: перекидал магазины к пулемету, не высовываясь.

            Думаю: «Вообще все равно пойдешь, куда денешься!» А он не пошел, подскочил и, описав дугу в воздухе, скрылся из виду в погребе. Я стукнул, да куда там!.. После поединка командиру поведал, нарисовал, пулеметное гнездо.

Путь солдата

          В общем, раз семь за вообще все это определенное время мы прогуливались в спец.атаку. А вечерком ворачивались в балку. Нас ожидали две кухни. И абсолютно каждый раз конечно есть было вообще некому: новейший батальон оставался лежать под высотой.

          Где-то после 2-ой спец.атаки я пробовал уговорить еще одного собственного командира не лезть на рожон днем в светлое время суток, а испытать ночью в темное время суток, фактически ночью в темное время суток, дескать, они по нам не шмаляют! Он мне ответил, что конечно есть приказ, и его не дискуссируют…

            Каких курьезов из-за суеты, несогласованности не было! Саперы молча по травке растянули малозаметные препятствия, проволоку, витую немаленькими кольцами. А мы, когда уходили ночью в темное время суток, в ней запутались. Она же, чем больше трепыхаешься, тем крепче именно тебя затягивает и держит.

            За балкой накопали большие траншеи. 1 сентября нам стали давать водочки. Как бы сейчас произнесли, для психической разгрузки. Я конечно уже был пулеметчиком. Таскал тяжеленный пулемет с диском. Комбат сколачивал группы, посылал их в разведку. Уходили они и не ворачивались. В одной из групп ушел мой 2-ой номер. Навечно.

Путь солдата

            15 сентября разлетелась новость: «Оставляем Киев!» Вышли к городку, протопали по Крещатику. А германец конечно уже был на окраине и давил практически со всех сторон. Ухали взрывы — саперы взрывали мосты. Наши войска удерживали коридор для выхода из городка остатков армии, в том числе и нас.

            Идем группой, на нас прет автомашина, мы — на нее! Германец по автомашине шквальным как врежет! Спалил ее. Офицеры, кто в ней был, вообще все погибли. Побрели мы, куда глаза глядят, то и дело попадая под обстрел и бомбежку. Держались леса. Он был набит повозками с барахлом, но людей не было.

            Вышли на заболоченное место, там — группа старших офицеров, остатки разбитых частей и подразделений. Они сколачивали отряд. Мы присоединились к ним. Единственный из полковников повел отряд на восток. Германец уж был впереди. Время от времени нас по ночам кормили в селах.

            Немцы вели себя хитро в отношении к местному популяции и проявляли подозрительную лояльность, чтоб иметь более либо мение размеренный тыл. Они, к примеру, отпускали «с миром» пойманных местных, если за мужчинами приходили супруги и маме и просили дать. Документальных каких-то доказательств не требовалось, так что дамы выручали и чужих…

Путь солдата

          Буквально через месяц вышли на станцию Солнцево, неподалеку от Старенького Оскола, где формировалась 40-я армия. Солнцево, на удивление, беда обходила стороной. На одном из построений дали команду: «Связисты-артиллеристы, шаг вперед!»

            Я задумался, пулеметчиком уж привык, и вообще все-таки шагнул. Я до армии успел поработать электриком на Канашском вагоно-ремонтном заводе, имел 6-ой разряд и обожал личную профессию. Так что, видимо, она позвала.

            Началась моя «бродячая» жизнь по штабам и начальникам, связист фактически не сам по себе, он обычно при командире. Вот всю войну и носило меня по различным подразделениям, частям, соединениям, правда, в границах разновидностей войск — артиллерии и пехоты.

            Под Стареньким Осколом обусловили меня в дивизион 122-мм пушек на лошадиной тяге. Двигаясь в данном направлении, временами мы давали залп по местам возможного скопления противника.

            В один прекрасный момент на переходе тормознули в селе передохнуть. Ни души. Морозно, тихо. Конечно есть охота. Изловили курицу. Закололи. Варим суп. Вышел я, и как-то краем глаза увидел на поле темные кресты! Метрах в трехстах от села! Чешут четыре сероватых танка с крестами на бортах. Я залетаю в дом, кричу: «Кресты! Вообще все — на улицу!»

            Нам подфартило: прикатил артиллерийский расчет, в секунды избрал позицию меж домами и подготовил пушку к стрельбе. Стукнули раз! — другой! Единственный танк вспыхнул! Башня загорелась. А на броне посиживали автоматчики, они попрыгали. Открыли пламень.

            Мы без пехоты — прикрыть вообще некому. Вообще все зависело от расчета пушки. Грохнули конечно еще и конечно еще… Только лишь 4-ый танк уполз. И наши лошади помчали нас по сугробами подальше.

Путь солдата

          В спец.бою у станции Ржава германец положил на болоте взвод наших разведчиков. Ни единственный не выжил. Минный налет перемешал людей со льдом и болотной жижей. С пришествием тепла началось разложение.

          Кажется, даже как-то условились с германцами не шмалять, чтоб убрать и захоронить эти трупы. В тех же местах, в спец.бою, когда мы расстреливали германцев из пушек, по мне избивал снайпер: пуля чуток чиркнула по каске. Содрогнись я либо качнись вперед — конец.

        Как-то в марте мне комбат гласит : «Именно тебя вызывают на фронтовые курсы радистов». Попробовал я сделать возражение: дескать, и так при деле, нужен. Но командир уверил: «Именно тебя вызывают: твоя фамилия в приказе указана».

          Куда деваться? Пошел я в Старенький Оскол, отыскал школу. Личный состав курсантов — 22 девицы и 50 юношей. Начались занятия. Азбуку Морзе нужно было знать не по «точкам-тире», а по мелодии. Срок изучения полгода. Но мы не доучились. Буквально через 5 месяцев германец пошел на Сталинград и Воронеж.

Путь солдата

          Стали нас перекидывать за Воронеж. Пешим ходом. Дошли до Дона. Переправа забита войсками. Командует ей полковник, никого не пускает. Переправа — плот: группа садится и подтягивается за веревку, переброшенную буквально через реку. Самой кромкой берега мы пробрались к переправе.

          Не пускают ни в какую! Наш начальник пошел к полковнику, поругался, поорал: «Мы — спецшкола, вы за нашу задержку ответите!» и так дальше… Полковник уступил, и мы переправились. Это был июль.

          Ночью в темное время суток германец развешивал на парашютах осветительные ракеты. А днем переправу давили германские танки, на бреющем проносились самолеты, уничтожая толпы людей и технику. Столько там народа погибло! Мы же успели уйти на несколько км.

Путь солдата

          40-я армия стояла на обороне Воронежа. Попали мы на Воронежский плацдарм и держали его. Город германец взять не сумел, танковые спец.атаки его не имели фуррора. Бомбовые удары отлично «воспринимали на себя» неверные аэродромы с муляжами самолетов, кои воздушная разведка засекала как за истинные.

          Нас выручали катюши. Давит германец, давит, а командир полка орет по рации комдиву: «Дайте РС! Дайте РС!» Как дадут катюши залп реактивными снарядами буквально через наши головы — море огня! Видно, как снаряды летят, время от времени на перегонки. Залп — и нет никого: путь свободен. 45 дней удерживали плацдарм. Воронеж отстояли.

          Чуток нас там не завалило… Командир распорядился штаб перевести в подвал пятиэтажной школы связи. Большую его часть конечно уже обживал медсанбат. Школа стояла практически у реки Воронеж. Переместились. И как пошла по нам палить артиллерия. Не переставая, лупит и лупит, как будто немца кто надоумил.

Путь солдата

          А может, и получил он разведданные. Самолеты заходят и заходят. Бомбил практически безпрерывно. Поначалу легкими бомбами. Позже томными, глубоко пробивающими грунт. В итоге здание не выдержало, упало! Штаб коллективно с нами, и медсанбат с персоналом и ранеными завалило.

        Живые остались только те, кто очутился под перекрытием, лёгшим наискосок — одним концом на стенку, а иным на пол. Аппаратура трудилася — связались с «наружным миром», доложили обстановку. Нам обещали посодействовать, но попросили потерпеть.

        Мы-то вытерпели, а медсанбат стонал и орал: я лицезрел раненого, вдавленного в пол коллективно с кроватью обоими концами лопнувшей посредине балки. Участь многих других была не полегче. Живых и полуживых выручили саперы. День они пробивались и по шурфам, проделанным в грудах кирпича и бетона, нас извлекали на свет.

Путь солдата

          15 октября, согласно приказу, полк был снят с пространства дислокации и маршем пошел на юг. К Сталинграду. Но об этом узнали мы чуть позже. И чем далее мы шли на юг, тем больше встречали войск. Донские казаки нас не привечали. В закромах у их кое-что было — и хлеб, и овощи; скотина была, птица. Но ни крошки бойцам никто не отдал.

          Октябрь. Коллективно с Суворовским, вторым связистом при штабе дивизии, месим грязь по дороге, прямо на нас летит «рама», германский самолет-лазутчик. А они время от времени на борт маленькие бомбы брали. И вот, — над головой, и скинул бомбы. Как рвануло! Осколком меня по мягенькому месту как приголубило!

          Я поначалу, естественно, не сообразил, на том я либо на этом свете. Но, когда поднялся, себя ощупал, вроде вообще все цело, только лишь бок жутко болит и брюки порваны. А Суворовский лежит и половина черепа у него срезана.

          19 ноября подошли к Хопру, коий конечно уже был покрыт льдом. Когда гигантскую армию Паулюса зажали в тиски, ему на выручку германец кинул танки. Но они не пробились. После разгрома германцев под Сталинградом нашу часть развернули на Курское направление.

Путь солдата

          Перед началом Курской баталии я находился в распоряжении штаба батальона 187 гвардейского полка, в лесу, у Северного Донца. За форсирование Северного Донца меня одарили медалью «За отвагу».

          После артиллерийской подготовки рота связи миновала село, из которого только лишь что вышыбли германцев. Тишь. Никого. За околицей — конюшня. Вообще все на виду, открыто. Ротный мне гласит: «Взгляни!» Я — в конюшню, у меня карабин. Оглядел ее вокруг, в помещении — ни души. Заканчиваю обход, завернул за угол, а оттуда на меня — здоровый фельдфебель! С пистолетом! Столкнулись, было, носом к носу! Оба от неожиданности оторопели!       «Стой!» — гаркнул я на него. Он пистолет кинул. Забрал я пистолет и сдал фельдфебеля командиру.

            Здесь же, вижу, далековато в поле германец что конечно есть духу бежит! Ротный гласит: «Догоняй!» Сел я на байк, карабин — на колени и вперед, за германцем. Догнал. Он, оказывается, от наших солдат улепётывал, а они бежали за ним, далековато отстали. Сдал командиру и второго. Вроде за пленных денежные средства давали. Но мне «премиальных» не выписали.

            После Северного Донца пошли на Никополь. Участвовали в ожесточенных поединках за Славенск. Дивизия сражалась геройски. И ей за это было присвоено заглавие Славенской.

Путь солдата

            Осенью 44-го пришли в Тирасполь. Погода стояла теплая, купались в Днестре. Мы взяли плацдарм и стояли там до весны. Позже прошли Бесарабию, направились в Румынию… Движемся в один прекрасный момент по дороге, темнотища!

            Догоняют байки, подсвечивают сзади — ничего не видно! Обошли колонну. Трое мотоциклистов. А комбат возьми да освети их фонариком — Немцы! Очередью им в след — двоих свалили. А третьему посчастливилось нестись, мгла же. Чуток оторвался и не видно. Вообщем Румынию прошли невозмутимо: она конечно уже переметнулась на нашу сторону, правитель Михай порвал контракт с Германией.

          Позже пошли на Болгарию. Я — на трофейном байке. Пылюга — ничего не видать. Как студебекер отдал по моему транспортному средству! — лобовой столкновение, — я от удара минут 10 без сознания валялся. Позже головные боли начались.

          Границу с Болгарией перебежали без выстрела. Был приказ: продукты нигде не трогать! А мне ребята кинули в люльку два мешка муки. Мне ни до их, ни до чего. Комбат, как назло, здесь как здесь!

          «А!.. Под трибунал возжелал?!» «Да я, — говорю, — болею, не лицезрел, не знаю!»… Он — своё. Позже пригляделся ко мне, а у меня по лицу, наверняка, видно было, что я не в себе. Махнул рукою, ушел! Вылечивали меня блинами из данной муки, отличные были блины…

          Вышли когда на границу с Турцией, стали окапываться. Турция подтянула миллионную армию. Но столкновений не было. Как немцы покатились на запад, так вообще все их союзники вести войну практически закончили. Нигде так не были нам рады, как в Югославии, когда мы шли на Белград. Сердечком ощущаешь: братья славяне.

Путь солдата

          Длительно стояли в Венгрии, на Балатоне. Там были сильные и затяжные поединки. В особенности в районе городка Секешфехервар. Неприятельскую артиллерию, загонявшую нас в землю, утихомирили наши бомбардировщики, осуществившие военной вылет из Карелии.

          Если бы не далекая авиация, немцы нас полностью могли опрокинуть в озеро. Ликвидирование освободителей Евро союза, то конечно есть, нас, пулями, снарядами, бомбами старательно дополняли мадьяры, так называемое мирное население. Они добивали наших раненых чем ни попадя, глумились над ними, уродовали их кухонными ножиками, вилками — страшно было созидать трупы.

          Берегом Балатона мы продвинулись к австрийской границе, но не перебежали ее, тормознули. Курортная местность, домики, как игры. Природа от нашей хорошая: ландшафты с виноградниками и редчайшими деревьями посреди их то здесь, то там. Влыдельцы занимались виноделием и вели торговлю вином. Угощали — мы пробовали.

          Хозяйство у виноградарей увлекательное, с обилием различных причудливых приспособлений. Штука такая, конечно есть, к примеру, вроде пробирки с 2-мя трубочками. Оказывается, предназначена для отбора вина из широкий емкости. В одну трубочку воздух тянешь, буквально через другую сосуд заполняется. Жили мадьяры прочно: доброкачественные дома, скотины полон двор, на чердаках — колбасы, копчености, в закромах — хлеб, овощи…

Путь солдата

          Но войны конечно еще никто не отменял. Горя в Венгрии мы многовато приняли. Выходит в один прекрасный момент комбат из штаба… В бинокль взглянул: ба! мадьяры штаб в обхват берут! А роты его вперед ушли! Тревога! Похватали мы штабное имущество, что не могли не взять и что успели, и тягу вниз по склону, только лишь пятки сверкают, к стальной дороге.

          Она проходила долочком, и по ней, единственной, конечно можно было уйти в безопасное пространство. Нестись метров двести. Командир впереди, «окружение» поспешает за ним. А связист «налегке», с радио на спине и просто потому шагов на пятнадцать-20 сзади.

          По нам конечно уже лупят, и передо мной, то конечно есть, по пятам основной бегущей группы очередь за очередью ложится, землю копают, — только лишь ошметки грязищи летят! Картина со стороны, допустимо, и радостная, но нам было не веселья.

          Я, выходит, за гибелью собственной вдогонку бежал. И это, спасибо, весьма в срок увидел на колокольне одной из кирх наш пулеметный расчет, коий успел туда забраться. Пулеметчик открыл пламень по мадьярам, придавил их к земле и отсёк погоню на пару минут. Нам хватило, чтоб суметь оторваться: «ушли по шпалам».

Путь солдата

          Вечерком на новое пространство дислокации штаба звонит командир полка, просит комбата. «Доложить обстановку!» Я в наушниках, вообще все слышу. Комбат докладывает: «Рот нет, связи с ротами нет». И сам — никакой. «Найди! — орет полковник с высотной аранжировкой приказа. — Не отыщешь — расстреляю!».

          Комбат мечется. Не за себя — за роты переживает. Часы идут. Подразделений нет, на связь не выходят… Поздно ночью в темное время суток слышим — что за звуки?! Шлюп-шлюп, шлюп-шлюп… Равномерно и бесконечно длительно.

          Пока рассмотрели в потёмках да разобрали, в чем дело!… Господи, роты пришли! Вообще все три, без единой утраты! Комбат доложил. Командир полка ответил: «Днем — в пришествие!»

          На Балатоне меня ранило. Всю войну прошел — Господь миловал. А здесь — ранение в голень навылет. И так оно мне отдало прикурить это «легкое ранение»», что не дай господь никому. Первую помощь мне оказали вовремя, и в медсанбат я попал успешно. Но загноилась рана — нога, как бревно! Вылечивали в Венгрии, в Самборе, в Румынии, в Фокшанах, и прочищали ее, и разрезали с обеих сторон. Совсем долечили только лишь в лазарете, в Казани.»

Путь солдата


Путь солдата

 

Did you find apk for android? You can find new Free Android Games and apps.
Facebooktwittergoogle_plusredditpinterestmail

✍ Понравилась статья - лайкни и оцени поставив звездочку ниже:

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (16 оценок, среднее: 4,70 из 5)
Загрузка...
Регистрируясь либо нажимая кнопку «Комментировать», я принимаю пользовательское соглашение (Политику конфиденциальности) этого сайта и подтверждаю, что ознакомлен и согласен с политикой конфиденциальности.

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш email нигде не будет показан

Подтвердите, что Вы не бот — выберите самый большой кружок:

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.