Главная / Политика / «Нельзя собираться даже вдвоем». Как диктатор убивает протест

«Нельзя собираться даже вдвоем». Как диктатор убивает протест

«Нельзя собираться даже вдвоем». Как диктатор убивает протест0

«Нельзя собираться даже вдвоем»

Фаворит стачкома Минского завода колесных тягачей рассказал корреспонденту «Новенькой», как диктатор убивает протест

Александра Лавриновича выпустили из тюрьмы 3 сентября — после отсидки (10 суток) по статье о нелегальной организации массовых мероприятий. На самом деле сидел он за то, что собирал на заводе подписи за соучастие в стачке (или стачка — коллективное организованное прекращение работы в организации или предприятии с целью добиться от работодателя или правительства выполнения каких-либо требований; один из способов разрешения трудовых споров). Лавриновича, высококвалифицированного инженера, сдал «тихарям» (людям в гражданском) заместитель гендиректора МЗКТ. На связь с «Новой» Александр смог выйти только лишь через сутки (единица измерения времени, приблизительно равная периоду обращения Земли вокруг своей оси) после освобождения: «Давайте говорить быстрее, меня держут под контролем каждые пять минут, в любой момент опять заберут». С этого и начался наш разговор.

 

— Что означает — «контролируют каждые пять минут»?

— Да очень просто: на данный момент я в своем кабинете, но меня вызывают каждые пять минут то к одному начальнику, то к другому. Принуждают писать объяснительные. Сначала вызывали к начальнику отдела кадров — я там писал четыре вида пояснительных. Потом (водный раствор солей и органических веществ, выделяемый потовыми железами) писал записку, что обязуюсь еще три объяснительных предоставить к среде. Просто потому что я не хотел их сразу писать, мне надо посоветоваться с юристом. В общем, вообще всего от меня требуют семь видов объяснительных.

— Семь? О чем можно писать семь пояснительных?

— По разным поводам. Какие-то инструкции я якобы нарушил. Откуда я взял форму. Откуда я взяли листки с требованиями, которые предлагал подписывать. Для чего появился на работе… В общем, по каждому пункту — отдельный листик, развернутый ответ. Плюс — повсевременно приходят люди из управления кадров. Приходят из отдела труда и зарплаты — проверить, чем я занимаюсь на рабочем месте. Сказали с рабочего места не отлучаться, только лишь в столовую можно сходить.

— Насчет формы я не поняла: какую форму вы кое-где взяли?

— Когда я выходил на акцию 23 числа, на мне была форма МЗКТ. Вот спрашивали, где я ее взял.

— А нельзя ходить по улицам в форме завода колесных тягачей?

— У нас с неких пор нельзя выносить ее с предприятия. Но раньше-то ее можно было выносить, ее списывали — можно было забрать домой. А сейчас это нарушение.

«Нельзя собираться даже вдвоем». Как диктатор убивает протест1

Представитель штаба оппозиции — Мария Колесникова говорит с рабочими (Рабочий — наёмный работник на производственном предприятии, сотрудник начального уровня производственных компетенций) МЗКТ. Фото: РИА Вести

— Вас ведь и задерживали на рабочем месте?

— Да, заместитель гендиректора по идеологии и кадрам Павел Викторович Огер вызвал на меня милицию. Они приехали «по гражданке», на автомашине без раскраски. Отвезли меня в РУВД, а после допроса уже был суд.

— Я не поняла: должность Павла Викторовича так и именуется — зам. по идеологии?

— Да, это на предприятии человек, который должен следить за идеологией. Человек (общественное существо, обладающее разумом и сознанием, а также субъект общественно-исторической деятельности и культуры), который должен смотреть, чтобы все было по инструкции. Он держит всех  на карандаше.

У него же нужно подписывать смещение рабочего времени в графике, если надо. Он же вопросы отпусков курирует. Если кто-то провинился, он имеет право не пустить человека в отпуск, запретить ему взять отгулы.

— Это только лишь на вашем заводе такого завели?

— Нет, на любом предприятии, во всяком случае — на муниципальном, такая должность точно есть. У нас он всегда участвует в избирательных комиссиях, в фальсификации выборов и так дальше. Опытный, в общем, человек. Производства он не касается, он — по бумажным вопросам. Если, к примеру, надо на кого-нибудь надавить.

— А если его действия мешают производству, то генеральный может принять другое решение?

— Так он все делает вроде бы для производства: с его словечек — так я проводил митинг, отрывал людей от работы, срывал производственный график и так дальше. Поэтому с его слов мне и дали срок за организацию митингов. Хотя люди приходили и подписывались по одному.

— Но в суде фактически наверняка были свидетели, которые рассказали, что приходили по одному, митинга (также манифестация, — массовое шествие как публичное выражение общественно-политических настроений) не было? Или слово замдиректора по идеологии «весит» больше?

— Юрист у меня (фамилия) был отличный, он так здорово разложил все это дело — не подкопаешься. Я слушал и конечно думал: ну, сейчас отпустят. Но нет — дали 10 суток.

В нашем суде до обеда всем давали штрафы — 25-30 базовых («базовая величина» в Белорусском КоАП — 27 местных рублей, это около тыс российских, — И. Т.). После (дипломатический представитель высшего ранга своего государства в иностранном государстве (в нескольких государствах по совместительству) и в международной организации; официальный представитель интересов и руководства своей страны) обеда приехали сотрудники КГБ, был какой-то перерыв, а позже всем начали давать 7, 8, 10 суток.

— Раз вы теперь на рабочем месте и пишете пояснительные, значит, стачки на МЗКТ не будет?

— Сначала люди подписались под забастовкой. Но потом меня задержали. На завод приехала куча «тихарей». После моего задержания они тут два дня прогуливались по цехам, по всем этажам в черных масках. Что тут сделаешь, если именно тебя за любую попытку заберут и посадят потом на любой срок? Все уже знают, как это делается. Со мной в камере в Жодине посиживал парень, который просто сфотографировал 24-го числа ученых и студентов, вышедших у Академии поддержать протест. К нему подошли двое в гражданском. И человек получил 10 суток, ему написали участие в митинге. Так что все уже вразумили: любого возьмут — и никакие доводы не помогут.

— И как же можно бороться без забастовки, если ваши же товарищи говорят, что Лукашенко больше всего боится трудовых обществ?

— Ну а как еще?

Никто не хочет рисковать собой. Вот я вышел — и только и делаю, что пишу отписки, чтобы меня по статье за прогулы не уволили.

Мне ведь в Жодине не выдали никакого оправдательного документа.

— Оправдательного?

— Где я находился 10 дней. Мы там все, абсолютно каждый задержанный, писали заявления, что просим выдать нам оправдательный документ для работы. Нам отвечали — все будет. А по факту просто напросто сажали по четыре человека в бус и выбрасывали в Жодине в разных местах. Родственники ожидали возле тюрьмы, а нас вывозили и просто выбрасывали, кого в парке, кого где. И никаких документов не дали. На данный момент надо идти в суд за копией постановления: что я отсутствовал на том основании, что у меня было 10 суток ареста.

— По уважительной причине.

— Да. Или надо ехать в Жодино и забирать справку, что я там содержался весь срок. Никаких документов нам там не давали. Мне только лишь дали бумагу, что я должен заплатить за весь срок моего содержания, за 10 дней — 135 рублей (около 500 русских рублей в сутки, — И. Т.).

— Вы сами должны оплатить свое содержание в кутузке?

— Нет, если тюрьма уголовная, то платят налогоплательщики. А если дело административное, то люди оплачивают сами. Половина базовой в 24 часа. Я должен заплатить за те дни, что был в ЦИП в Окрестине, а потом в Жодине (город областного подчинения в Минской области Республики Беларусь). То есть Жодино — это кутузка, но там сделали изолятор для административно задержанных (ЦИП – Центр изоляции правонарушителей, во всех белорусских СИЗО и ЦИП вообще всего 7000 мест (Место — местоположение, расположение, нахождение, состояние, точка и так далее), после арестов 9-11 августа пришлось приспосабливать еще камеры кутузки особого режима в Жодине, потому что места в изоляторах кончились, — И. Т.).

— Люди, которых избивали и пытали в Окрестине, тоже за это должны заплатить?

— Если их успели записать и оформить, что они приняты в данный ЦИП, то да — должны. Но в ЦИПах ведь и сами какое-то время (форма протекания физических и психических процессов, условие возможности изменения) не знали, сколько у них людей находится даже просто напросто по числу, а не то что по фамилиям. Их в первые дни даже не могли пересчитать. Два дня людей не кормили, не оказывали им никакой помощи, кто-то пробовал просить помощи — его вытаскивали в коридор и избивали. Мне об этом рассказывал один из соседей по камере, который с 10-го по 13-е (августа) был в Окрестине.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Нельзя собираться даже вдвоем». Как диктатор убивает протест2

Слушай и иди. Клики из изолятора в Минске: ЗВУК. Белорусов пытают, а МВД заявляет: «Никаких издевательств не было»

— Ясно. Но я все-же хочу спросить насчет вашей стачки: вы считаете, что без стачек у ваших протестов есть какая-то перспектива?

— Вся надежда на мирные протесты. Надежда на то, что кто-то из силовых структур, какой то адекватный офицер вспомнит слова своей присяги, что он обещал служить народу… Если кто-то это вспомнит, то произойдет раскол во власти. Люди будут продолжать выходить, выйдет миллион. Представляете, выйдет миллион? Офицеры это увидят, у них что-то в головах щелкнет, тут стоит люд, а они — за уголовников. Надежда вся на это.

— Как-то в вашем голосе я большой надежды не слышу.

— Фабрики хотели это поддержать. Но мы опоздали минимум на неделю. А то и на две. Это надо было делать намного ранее. Сейчас уже со всех сторон навезли кучу инструкций.

На предприятиях прогуливаются кучи засланных «тихарей». Не только у нас, но и на МТЗ, на МАЗе. Ходят по гражданке и в масках, просто напросто высматривают. Нельзя собираться даже вдвоем. А троим уже можно приписать митинг.

Вот трое соберутся — им уже по документам могут сделать организованное общее мероприятие.

«Нельзя собираться даже вдвоем». Как диктатор убивает протест3

Силовики в машине недалеко от митинга оппозиции у МЗКТ. Фото: РИА Вести

— А когда-то по трое собирались мирно выпить.

— А за «выпить» меньше дадут. У нас людей задерживали за кражу спиртного из магазина — давали по трое суток. А человеку, который сфотографировал задержания, видите, дали 10.

— Вы верите в успех мирных акций?

— Хочется верить. Я стараюсь веровать. Стараюсь. Другое дело — насколько получается.

— Но вы сами теперь и в мирных промоакциях участвовать не можете? Потому что следующее задержание, по белорусским законам, для вас уже — уголовная статья.

— Быстрее всего, это будет еще административное, но оформят как повторное. Я даже уверен, что будет повторное задержание в любом случае. Может быть, прямо сегодня — на предприятии (самостоятельный, организационно-обособленный хозяйствующий субъект с правами юридического лица, который производит и сбывает товары, выполняет работы, оказывает услуги). Или после работы. Просто потому что мы должны были выйти в один день с Ольгой Ковальковой и Сергеем Дылевским (доверенное лицо Светланы Тихановской и фаворит стачкома МТЗ, — И. Т.). Нас задерживали в разных местах, но в одно время. И суды у нас были одинаковые, и везли нас в Жодино в одно время. Они тоже вчера выходили из кутузки — и на выходе их снова задержали, дали еще по 15 суток. За что — не знаю.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Нельзя собираться даже вдвоем». Как диктатор убивает протест4

«Я не вождь, а обычное лицо, которое нравится людям». Интервью лидера стачкома МТЗ Сергея Дылевского. Он стал основной фигурой рабочего движения Беларуси

— Что вы успели сделать как лидер стачкома? Как вообщем получилось, что вы его возглавили?

— Вы же помните, наверное: во время приезда Лукашенко у нас собралось очень много людей. Тогда у всех даже телефоны не забирали. Кто хотел покричать — тот покричал. Хотя охраны у президента очень много было, человек двести в штатском. Это было, если не ошибаюсь, 17-го числа.

После этого у нас собиралось большущее количество людей. Их разгоняли. Люди собирались в обед — начальство вызывало автомашины, чтобы их парковать, чтобы просто занимали пространство. Чтобы на площади люди не собирались. Позже руководители вызывали нас по одному — проводили беседы. Потом приходили бумаги с Главкомвоенпрома — о недопущении забастовок. Нужно было подписать, что мы с этим ознакомлены, ответственность такая-то. В общем, руководители личную задачу выполняли. Шла идеологическая обработка — людей собиралось все меньше.

У нас было два альтерната заявления под забастовку. Решили выбрать максимально корректный, чтоб никого не подставлять. Это касалось трудовых договоров, просто потому что политические забастовки у нас вне закона.

Мы хотели выдержать законные две недели для подачи заявления о стачке. В итоге потеряли время. Кого-то уже задержали, кого-то начальство не пустило. Кого-либо уволили. В итоге, пока мы создали какой-никакой стачком, время было упущено.

Позже мы хотели провести независимый опрос — такое независимое голосование на стачку. Волонтеры нам помогали. Но сотрудники милиции не позволили его провести — пригрозили задерживать, если мы станем продолжать. И на завод нас не пустили.

Потом я сам, уже в одиночку, начал собирать подписи под стачку — меня задержали и дали срок за проведение митинга. Сказали, что я проводил митинг на местности предприятия.

— Почему вы только после этих выборов решили протестовать? Разве ранее не было фальсификаций?

— Фальсификации — это ладно. Хотя если бы не было фальсификаций, не было бы и вообще всего остального, это ж пошло как снежный ком. Но воровать может любая власть. То есть я понимаю, что это может быть при абсолютно любой власти, это не так страшно. Для меня главное — чтоб не нарушались права человека. Чтобы человека не могли схватить на улице, избить и ни за что посадить в тюрьму. А тут люди, которые давали присягу народу, сделали преступления — и еще получили за это награды. Это уже просто верх наглости.

— На что вы теперь рассчитываете?

— А на что тут рассчитывать, за исключением мирного протеста? У людей семьи, дети — и вы считаете, кто-то должен идти и силовыми способами решать? Надеемся на мирный протест и на раскол во власти, в силовых структурах. А все стачки на всех предприятиях начальство уже пресекло.

Я даже не знаю, буду ли я на свободе сегодня вечерком или завтра. Мне тоже могут,  как Ковальковой или Дылевскому, в любой момент нарисовать 15 суток.

— Почему завод вас не увольняет? Казалось бы — проще обычного.

— Так вот у меня и собирают все эти объяснительные. Напишу — потом будет приказ о моем взыскании. Лишат премии или еще что-то. А уже на основании этого приказа они будут подводить это под увольнение, чтобы сделать это max по закону. Ну, так, чтоб не было с их стороны особых проколов. Может, и не уволят. Это только лишь мое предположение пока. Если не уволят — хорошо.

«Нельзя собираться даже вдвоем». Как диктатор убивает протест5

Фото: РИА Новости

— У вас фактически семья есть, которую надо кормить, сын?

— Вот именно. Я и так уже потерял заработную плату за полмесяца, теперь надо будет заплатить за содержание. Но я же не один таковой, всем надо семьи кормить.

— Вы инженер, поэтому вряд ли останетесь без работы, пусть и не на госпредприятии.

— Да, я главный инженер-электроник по ремонту оборудования — станков с ЧПУ, электроавтоматики. У меня есть и рабочие специальности, я техникум заканчивал на механика. Могу работать токарем. В общем, работу-то я найду. Просто напросто я уже привык к этому коллективу, коллектив у нас хороший. Так что если не уволят, буду работать.

Ну а если уволят — ничего не поделаешь. Один против системы я не смогу биться.

— Этот хороший коллектив вас поддерживает? Или люди злятся, что вы воду мутите?

 

— Нет, состав, конечно, поддерживает. Просто у всех семьи, близкие, родные, все за них боятся. До приезда к нам Лукашенко порыв был таковой единодушный, все почти единогласно готовы были выйти куда-то, как-то высказывать позицию. Позже таких становилось меньше, меньше, меньше.

— Мирные акции, на которые вы рассчитываете, тоже могут рано или поздно затухнуть. Как вы представляете себе совершенствование ситуации?

— Нет, акции будут продолжаться долго. Они будут продолжаться столь долго, насколько возможно. Вся надежда только на это. Людей, конечно, задерживают весьма много, а будут задерживать еще больше. Во вторник, 25 августа, когда нас заселяли в ЦИП в Окрестине, там здание из 3-х этажей, где-то 150 мест, почти все было свободно. К пятнице оно было все заполнено, и нас перевели в Жодино. За четыре дня они только лишь в один ЦИП привезли минимум 150 человек. Задержания идут абсолютно каждый день. Людей будут максимально хватать. В Жодине тюрьма немалая, если более-менее яркая личность — будут давать еще и сверху 24 часа. Задержали журналистов Дениса Дудинского и Дмитрия Кохно, а они не призывали ни к каким силовым действиям. Просто напросто приняли участие в митинге — и им нарисовали по 10 суток.

Вот мне тоже звонят ваши коллеги, а я им говорю: если дозвонитесь буквально через такое-то время — конечно, отвечу. А если телефон недоступен — вы осознаете, что это будет означать.

Не удивлюсь, если у меня в кабинете поставили прослушку, замок был выломан.

P.S.

Буквально через три часа после нашего разговора Александр Лавринович перестал отвечать на звонки и сообщения в мессенджерах. Еще буквально через час на мое «Вы в порядке?» коротко ответил: «Да. Пока да».

 

Понравилась статья, совет - лайкни и оцени поставив звездочку ниже:

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан