Квоты на инвестиции, или Чужие здесь не ходят

Судя пo нeсистeмнoсти и пoлoвинчaтoсти пoслeдниx либeрaлизaциoнныx пoслaблeний в систeмe вaлютнoгo кoнтрoля — влaсть имущим снутри Укрaины, вoпрeки общественным дeклaрaциям, совсем не нужен приток цивилизованного капитала извне.

На пути которого — во избежание ненадобной конкуренции — не только лишь остаются бессчетные старенькые, но и возникают свежие, часто неприметные невооруженному глазу искусственные припятствия и ограничения. Вобщем, то же касается и инвестиций внутренних: фактически «величавый передел» украинской принадлежности, по плану его инициаторов, конечно еще далек от окончания

Родом из совка

В конце мая — начале июня с.г. Нацбанк сказал об очередной порции послаблений в сфере денежного регулирования, что было довольно позитивно воспринято участниками банковского рынка и их клиентами. Непосвященному читателю поясним, что для контроля над оттоком валютных средств за предел НБУ наделен правом устанавливать ограничения на движение капитала (в виде лимитов на сумму и сроки проведения операций, дополнительных устройств их согласования с регулятором, лицензий и т.д., и т.п.). И даже непосвященному наблюдающему должно быть понятно, что различных ограничений в украинской системе денежного контроля существует величавое огромное количество. В отличие не то что от наилучших глобальных эталонов, но даже и очень средних зарубежных аналогов, денежный контроль в Украине оперирует в большей мере не регламентирующим, а ограничивающим и запрещающим инструментарием.

Сама ОС является плохой даже с точки зрения собственного законодательного обеспечения: вот конечно уже практически четверть века ее регулирует не профильный указ, а ставший конечно уже притчей во языцех декрет КМУ «О системе денежного регулирования и денежного контроля» от 19 февраля 1993 г. Схожий анахронизм не только лишь отпугивает зарубежных инвесторов и капиталы, но самым натуральным образом подрывает конкурентоспособность бизнеса местного, вынуждая вступать в коррупционные связи с контролирующими эту сферу бюрократами.

За исключением припятствий и препядствий для функционирования государственной экономики и ее бизнеса такие денежные ограничения материализовались в тенизации деятельности экономических агентов и значимых вещественных издержках. По оценкам профессионалов ПО USAID «Лидерство в экономическом управлении», из-за жесткого денежного регулирования малый и средний бизнес реализовывает только 24—40% от собственного экспортного потенциала.

Также весьма болезненным для экспортеров является рост на 15—30% их транзакционных издержек. А броской иллюстрацией наличия так именуемой теневой составляющей в вкладывательной деятельности является тот факт, что, по данным Нацбанка, только лишь 65 украинцев официально имеют право открывать счета за рубежом (сходу с горьковатой драматичностью вспоминается перечень наших сограждан, фигурировавших в «панамском скандале»).

О необходимости кардинальной и системной перестройки данной системы не гласил только лишь весьма ленивый политик/бюрократ — из уст представителей сегодняшней «команды у руля» НБУ подобные намерения декларировались неоднократно. На деле же банковский регулятор пока только лишь и сподобился, что на точечную отмену собственных же допограничений, вводившихся с весны 2014-го: на фоне массового оттока вкладов они были призваны стать специфичной альтернативой мораторию на возврат средств вкладчикам. По меткому выражению банкиров их философия состояла в фактическом «запрете брать валюту». С тех пор они намного почаще и регулярнее лонгируются, ежели упраздняются, почаще всего лишь с конфигурацией содержания отдельных норм (к примеру, понижение части неотклонимой реализации денежной выручки экспортерами). В любом случае, на статус настоящей либерализации подобные (в основном точеные и, скажем прямо, довольно беспорядочные) конфигурации вряд ли смогут претендовать. Зато не очень вкусивших вкус «интересующихся наблюдателей» должно переполнить ожидание безоблачного грядущего для курса нашей гривни. Как минимум, до близкой осени…

Регуляторное дышло

Список последних послаблений смотрится, на 1-ый взор, достаточно убедительно. Со 120 до 180 дней возрос наибольший срок расчетов по экспорту/ввозу продуктов. Вырос до 2 млн долл. в течение календарного года предел для инвестирования бизнеса за предел. Правда, были установлены разные потребности для получения персональной лицензии Нацбанка на воплощение таких инвестиций («водоразделом» в этом случае стала сумма в 50 тыс. долл.) Для решения трудности с воплощением платежей клиентов буквально через корсчета в Deutsche Bank банкам было позволено устанавливать корреспондентские взаимоотношения в таких валютах, как бакс USA и евро, с банковскими учреждениями фактически всякий страны мира. Люди получили личный пряник в виде снятия ограничений на перевод средств за границу для неторговых операций (ранее наибольшая сумма составляла 150 тыс. грн в месяц). К упомянутым позитивам для бизнеса нужно добавить конечно еще и апрельское понижение нормы неотклонимой реализации части денежной выручки для экспортеров (с 65% до 50%) и разрешение выплатить дивиденды за 2016 год. Банкам же милостиво позволили досрочно погашать кредиты перед банками-нерезидентами с рейтингом не ниже «А», а также задолженность по еврооблигациям (последняя, по инфе Нацбанка, на 01.05.2017 составляла 5,7 млрд. долл.)

Во всей данной бочке регуляторного меда не обошлось без классической ложечки дегтя. Так, с целью противодействия непроизводительному оттоку капитала, НБУ установил требование по раскрытию инфе о конечных бенефициарных собственниках нерезидентов, кои предоставляют кредиты после регистрации контракта в Нацбанке (требование вступило в силу с 12.06.2017). Вправду, регуляторный запрет на преждевременное погашение кредитов в зарубежной валюте нерезидентам, часто использующееся в качестве канала выведения денежных средств заграницу, занимает особенное пространство посреди ограничений денежного контроля. Довольно вспомнить, что подобные кредиты нерезидентов весьма нередко предоставляются от структур, имеющих специфическую юриспунденцию (см. рис.).

 

 

 

 

Итак, общий размер задолженности корпоративного сектора перед нерезидентами составляет 42,7 млрд долл. При этом 54% таких средств получено из Кипра, а посреди огромнейших кредиторов находится ряд оффшорных юрисдикций и государств с так именуемым либеральным режимом налогообложения. Это косвенно подтверждает неформальную информацию от участников рынка: весьма нередко такое зарубежное кредитование является реинвестированием средств, выведенных из Украины в оффшорные юрисдикции. Наверное там разрешено поискать и следы средств, выведенных из украинских банков с помощью так именуемой альпийской схемы.  

С другой стороны, необходимость получения регистрации от Нацбанка делает большущее поле для личных оценок чиновников и несет в для себя колоссальные коррупционные опасности. На этом фоне особо деликатно смотрится история появления данной нормы об неотклонимой регистрации кредитов от нерезидентов. Напомним, что указ о регистрации схожих займов тогдашний президент Украины Л.Кучма подписал в последний денек (27.06.1999), когда это было разрешено переходными положениями Конституции Украины (в ее первой редакции от 1996 года). И совершенно справедливой смотрится позиция ряда профессионалов относительно негибкости таких зарубежных кредитов. Фактически Нацбанк без помощи других ограничивает предельную плату за их (устанавливает «наивысшую процентную ставку»), которая часто не соответствует рыночной стоимости валютных ресурсов. Это также служит косвенным доказательством «нерыночности» таковой кредитной задолженности. Для объективности стоит отметить: лишне бюрократизированные процедуры делают «отливочные формы» для схожих искажений рыночных отношений.

Но самым пикантным являются сомнения в наличии у Нацбанка главных компетенций в сфере идентификации конечных бенефициаров структур, предоставляющих кредиты. Фактически это чревато непонятными юридическими последствиями и отменой важных управленческих решений. Сходу вспоминается скандальный «bail-in» (конвертация задолженности по еврооблигациям) «ПриватБанка», как средств от связанных с экс-акционерами банка структур, на сумму 29,4 млрд грн. Держатели схожих облигаций национализированного банка на общую сумму 120 млн дол. USA слились в комитет для защиты собственных прав в Английском международном арбитражном суде, а новейший доверитель бондхолдеров THEO Worldwide Corp. (Панама) конечно уже обратился в украинский верховный суд с требованием отмены одиозного «bail-in». А вот бизнесмены братья Суркисы пошли далее: ассоциированные с ними структуры не только лишь достигнули ублажения исковых требований к «ПриватБанку» на общую сумму 1,4 млрд грн., но и требуют частичной отмены национализации банка.

Друзьям — вообще все, остальным — Указ

Не наименее феноминальным является и то, что представители регулятора, общественно декларирующие свою приверженность либеральной экономической доктрине (с совершенно свободным движением капитала), энергично использовали запретительные административные рычаги регулирования денежного и валютного рынка. Сокрытым мотивом этого может быть неформально функционирующая ОС «денежных квот». Такие квоты являются производной от непогашенных денежных кредитов, ранее приобретенных украинскими резидентами от нерезидентов. Они позволяют купившим квоту структуре/физлицу перечислить валюту из украинского банка на счет подконтрольной компании за рубежом (к примеру, в качестве погашения задолженности). Нашумевший «кейс Котвицкого» — броский пример использования таковой квоты. Напомним, осенью 2015 года разгорелся скандал из-за перечисления нардепом И.Котвицким буквально через муниципальный Ощадбанк 40 млн долл. в Панаму в качестве погашения задолженности по кредиту, предоставленному нерезидентом. В этом случае речь шла о нарушении как требований финмониторинга по соответствующей работе с категорией «политически важные лица» (PEP, politically exposed личность), так и ограничения НБУ на преждевременное погашение кредитов от нерезидентов.

На 1-ый план также выходит неувязка больших способностей для личных оценок сотрудниками Нацбанка и предстоящего регулирования валютных потоков, использования штрафных санкций фактически в ручном режиме. Это касается не только лишь сферы денежного регулирования и инвестирования, но и ближайшей к ним в российских реалиях сферы противодействия отмыванию денежных средств. Фактически более одиозные регуляторные акты Нацбанка, устанавливающие аспекты риска операций, оставляют большие объективной возможности для личной и целевой трактовки требований к банковским учреждениям (к примеру, постановление Правления НБУ от 15.08.2016 №369, регламентирующее порядок анализа и проверки банками инфе о денежных операциях и их участниках, письма регулятора, устанавливающие аспекты рисковых операций). И стоимость такового избирательного похода может не ограничиться штрафами и убытками от блокировки операций отдельных добропорядочных клиентов. По февральским оценкам замглавы НБУ Е.Рожковой, с рынка было выведено из-за нарушений по финмониторингу 14 банков, а по причине непрозрачной структуры принадлежности –   6.  

Самое нехорошее в данной ситуации то, что модель поведения регулятора «мортышка с лимонкой» для внутреннего использования может трансформироваться в проблемы для больших добропорядочных зарубежных инвесторов. Схожая философия искусственного сотворения припятствий, которая показывается на примере получения кредитов в зарубежной валюте от нерезидентов, приведет к банальному ограничению поступления денежных средств на изголодавшийся по инвестициям украинский рынок. В предстоящем это материализуется в снижении цен на украинские активы, что позволит дельцам, приближенным к власть имущим, скупать их по бросовой стоимости. Особо актуально это смотрится на фоне грядущей земляной реформы, краеугольным камнем коей является создание рынка земли. Ну и весьма пикантных оценок заслуживает показавшаяся на деньках в СМИ информация о том, чторанее контролировавшаяся главой НБУ В.Гонтаревой, а сейчас обслуживающая интересы президента Украиныфинансовая группа «Investment Capital Ukraine» (ICU) станет продавать ценные бумаги с балансов обанкротившихся банков. В частности, Группа ICU выступит брокером по продаже пакетов промоакций ПАO «УКРНАФТА» и ПАO «ЦЕНТРЭНЕРГО» с баланса ликвидируемого банка «Форум». Напомним, не так давно Генпрокуратура торжественно объявила о поимке во определенное время получения рекордной взятки, величиной в 5 млн долл, ликвидатора этого банка в 1-ый же денек после его предназначения (правда, в материалах следствия бытуют грехи за определенное время работы в других маленьких банковских учреждениях). С другой стороны, ПАO «Укрнафта» и ПАO «Центрэнерго» очень давно обрели статус кормушек для ближайших к власти бизнес-группировок. И приход вляительного интернационального инвестора, исповедующего цивилизованные практики ведения бизнеса, в качестве акционера этих структур полностью соответствовал бы интересам украинского общества. К огорчению, таковой вариация на фоне обрисованных событий смотрится чем-то из области фантастики.

Ограничения на конкурентноспособный, относительно дешевенький вкладывательный ресурс потенциально смогут появляться при его наличии на интернациональных денежных рынках (и даже излишке после различных кредитных приложений «количественного смягчения» под мин., если не отрицательные, процентные ставки). Но Украина находится в критичной долговой зависимости от кредитов МВФ, выдвигающего чреватые соц. взрывами потребности. А наши регуляторы решают шаги, не только лишь плохо пахнущие сокрытой вещественной выгодой для отдельных персон, но и потенциально ведущие к нарушениям критерий головного кредитора. Много конечно уже писалось о неэффективной работе Фонда гарантирования вкладов по продаже активов обанкротившихся банков. Потому достаточно непонятным смотрится записанное в Меморандуме МВФ обязательство реализовать до конца июня этого года на интернациональных платформах активы под управлением ФГВФЛ на сумму не наименее 10 млрд грн. И здесь конечно уже не только лишь институциональная слабость Фонда гарантирования, но и вышеперечисленная практика потенциального дозирования доступа на рынок увеличивает иронию относительно удачного выполнения такового потребности.

***

Денежная либерализация, ни шатко ни валко реализующаяся Нацбанком, носит нрав «косметического ремонта», не оказывающего существенного воздействия на ежедневную жизнь «пересічного українця». А вот раздельно взятые послабления делают источник заработка для посредников в открывающихся способностях для инвестирования заграницу. С другой стороны, такие посредники удачно делают (либо осваивают действующую) инфраструктуру обхода регуляторных требований, приносящую им колоссальные комиссионные доходы. Нужная экономике настоящая денежная либерализация станет вероятна только лишь тогда, когда появятся значимые поступления зарубежной валюты в Украину (экспорт, инвестиции, дешевенькие длительные кредиты). А этого не стоит ожидать в критериях полной непрозрачности вкладывательной деятельности в наших реалиях. Так, если даже влиятельная интернациональная компания Baker Tilly не может установить, кто является держателем 19 млрд долл.(!) облигаций наружного госзайма Украины, — это не просто напросто весьма тревожный сигнал, а вердикт несостоятельности имеющейся системы. Так стоит ли дуться на дипломата Германии г-на Райхеля, коий не лицезреет нужды в финансировании Украины по примеру «Плана Маршалла». Фактически, по его словам: «На глобальном уровне конечно есть весьма много капитала с низкой процентной ставкой. Вопрос в том, как привлечь данный капитал». А это просит не пафосных деклараций, а реальных, скрупулезных, конструктивных действий всех веток украинской власти — начиная от банковского регулятора и заканчивая президентом страны, — которая базируется на принципах, обратных вышеперечисленным.