<a href="https://www.instaforex.org/ru/">ИнстаФорекс портал</a>
Общество

Какими станут россияне после коронакризиса

Какими станут россияне после коронакризиса0

Мы станем такими же — только победнее, позлее и, может быть, научимся голосовать, считает политолог Екатерина Шульман.

Так уж устроено русское общество, что в более-менее «сытые» годы в нем нарастает довольно многочисленный «креативный класс»  — общество людей, занятых относительно высоко оплачиваемым и непыльным трудом, в основном — по обслуживанию очень богатых. От интеллектуалов вроде психологов-коучей, стилистов, дизайнеров глянца до консультантов престижных бутиков. Что произойдет с этой публикой в момент тяжелого кризиса? Может ли сегодняшнее потрясение вызвать всего лишь «бурю в стакане Садового кольца» или довольно серьезную переоценку ценностей во всем образованном социуме? Политолог Екатерина Шульман считает, что изменения будут не столь заметными, но могут оказаться и полезными.

— Екатерина Михайловна, вы не предвидите конструктивных изменений в социальной психологии, системах ценностей и жизненных установках?  

 — Конструктивных — нет. Из-за одного чрезвычайного происшествия никакой переоценки ценностей не происходит. В кризис 1998 года все наше общество было еще беднее, чем сейчас. Когда оно было еще в значительной степени советским. Линия движения его развития из-за кризиса 1998 года не изменилась, просто денежных средств у всех убавилось. Нечто похожее можно сказать про кризисы 2008 и 2014 годов: кризисы не меняют направление совершенствования, они ускоряют уже существующие процессы. Хотя, если последствия падают лично на вашу голову, это суждение вас слабо утешит.

После окончания карантина люди выйдут из квартир — и найдут много неприятных для себя вещей. Например, что у них больше нет работы. Или — что им предлагается работать за наименьшие деньги. Или работать больше, совмещая свои обязанности с обязанностями тех, кого уволили. Это в высшей степени печальные обстоятельства, но они не представляют собою какого-то социального слома.

Если не происходит дополнительных наружных шоков, то после чрезвычайных  происшествий экономика восстанавливается. Как мы это видели в 1998 и 2014 годах. Правда, есть принципиальное «но». После 2014 года, когда у нас произошли девальвация рубля и понижение уровня жизни, мы не увидели восстановления доходов граждан. Если кризис 2008 года в большей степени касался компаний и банков, то кризис 2014 года касался именно граждан. Лучше им с тех пор не стало, хотя они и адаптировались к «новенькой норме». 

Реальные располагаемые доходы граждан у нас снижаются все последние 6 лет.  Мы наблюдали героические попытки Минэкономразвития что-то сделать с Росстатом, чтобы статистические данные смотрелись иначе, но, как ни пересчитывай, все равно выходит снижение доходов, в лучшем случае — их депрессия. Уже и министр сменился, но не помогает все это прикладывание подорожника к больным местам. Когда финансовая активность станет восстанавливаться (просто потому что будет разрешено выходить из дома), доходы людей, получивших этот удар, не поднимутся. Нам и до уровня 2014 года еще далековато. 

— То-то и оно: как же все вернется на круги своя в условиях затягивания поясов?! Позволю себе процитировать такового едкого и злого блогера с очень богатой биографией, как Аркадий Бабченко: «Но личная карьера вдруг раз — и просто-таки одномоментно кончилась. Причем кончилась тем быстрее, чем моднее она была в сытом мире. Тренеры личного роста (процесс увеличения какого-либо качества со временем), гештальт-психологи интровертов и коучеры оказались на фиг не нужными в первые же дни. Самыми нужными профессиями оказались профессии труда: продавцы, водители, курьеры, рабочие теплотрасс, дворники».

 — Данный монолог я читала. В нем есть много верного, но скорее в другом месте: где он гласит о важности социальных связей и ценности семьи — это правильно. Но уникальная востребованность условных «дворников» — это временная ситуация. На данный момент вообще много всхлипов: а что, мол, вы умеете делать на случай апокалипсиса, сумеете ли вы вскопать грядку или закатать в банку помидоры? Это все звучит увлекательно, но к экономической действительности имеет мало отношения. 

Социальная структура восстановится примерно в том виде, в котором она и была. Тренеры личного роста никуда не денутся. Давайте вспомним, что расцвет этих креативных профессий (род трудовой деятельности человека, обычно его источник существования) приходился на период до эпидемии, когда доходы людей не росли. У кого они росли, тот и нанимал себе тренера личностного роста.

Сфера услуг в состоянии будет восстановиться: салоны по увеличению бровей откроются заново. Если у людей до такой степени не будет денежных средств, что спрос ощутимо упадет, значит, из трех салонов останется один, а работники других станут курьерами.  Ничего хорошего в этом нет, но само по себе это не мешает жизни развиваться во всем многообразии. Москва — большой город, в ней довольно много богатых людей. И если общий вещественный уровень проседает, то все же остается социальное разнообразие, которое, на самом деле, важнее для нас, чем цифровые характеристики доходов (денежные средства или материальные ценности, полученные государством, физическим или юридическим лицом в результате какой-либо деятельности за определённый период времени).

А вот социальные связи, которые столь важны, происходят не из распада предыдущего порядка, а из его развития. Потому что современная экономика услуг — это экономика коммуникаций. В ней больше неосуществим старый советский тезис «Хороший человек (общественное существо, обладающее разумом и сознанием, а также субъект общественно-исторической деятельности и культуры)  — это не профессия». В ней, фактически, и остается одна профессия — хороший человек. Даже курьером нельзя быть, если ты грубиян. 

— Но характеры могут огрубеть…

 — Я скорее опасалась бы всплеска преступности. Это не обязательное следствие бедности: распространенное представление о том, что как только лишь у человека снижаются доходы,  он тут же выходит на большую дорогу с кистенем — это ошибка. Преступность — более сложное соц явление. Предыдущие кризисы, делавшие людей беднее, насильственную преступность не активизировали. 

На данный момент идет рост домашнего насилия, потому что все по домам, в ситуации запертости и дискомфорта. Но, когда всех повыпустят,  не хотелось бы, чтобы на нас обвалилось большое количество магазинных краж и нападений на покупателей по выходе из магазина. 

Я бы не распространяла ужас, что безработные мигранты сейчас пойдут всех резать. Опыт 2014 года показал, что оставшиеся без работы мигранты уезжают. Тогда стало осязаемо меньше мигрантов из Средней Азии и несколько больше мигрантов с Украины, которые почаще работают на частных лиц, а не на строительные компании и не на муниципалитеты.

Кстати, и нынешняя смертность от коронавируса — если в близкие недели не начнется повальный мор — даже не «компенсирует» сильно снизившуюся смертность от дорожно-транспортных ЧП, поскольку все сидят дома. В целом за полгода смертность может оказаться ниже, чем за 1-ое полугодие 2019-го. Смысл тут не в том, что коронавирус благодетелен для общества (или социум — человеческая общность, специфику которой представляют отношения людей между собой, их формы взаимодействия и объединения), а в том, что социальная жизнь — непростая материя, в ней редко бывает нечто однозначно хорошее или однозначно нехорошее. 

— А политически это может как-то окраситься?

 — Опять же: просто от бедности политическая сознательность не вырастает, как и преступность. Но хотелось бы, чтобы из этого опыта были сделаны некие простые полезные выводы. Например, что атомизация — это опасно, а совместные действия помогают. 

Охото надеяться, что люди начнут лучше понимать связь между своим топ-уровнем жизни и решениями политического руководства. И станут более ответственно относиться и к собственному политическому поведению тоже. Поймут, что на выборы надо ходить, а отлично бы и поддерживать те общественные организации, которые помогут вам, когда вам трудно или, когда на вас «напала» какая-нибудь императивная или правоохранительная структура с целью вас загрызть ради «питания» или отчетности.

Политизация общества у нас идет уже несколько лет. Измеряемое увеличение уровня протестной активности — с 2017 года (внесистемная единица измерения времени, которая исторически в большинстве культур означала однократный цикл смены сезонов (весна, лето, осень, зима)). Причем до 2018 года самыми статистически частыми были трудовые протесты и споры — о них меньше писали, и они, кстати, часто заканчивались успешно для работников. С 2019 года на первое место вышли ситуативные городские протесты — «мусорные», против застройки или сноса, к примеру.

В нынешней ситуации логично было бы ждать нового наступления трудовых протестов.  В чуток более свободном политическом пространстве мы бы ожидали роста профсоюзного движения. С нашим топ-уровнем административного и полицейского контроля этого пока не происходит, но надо осознавать, что это искусственная ситуация, и ее поддержание в таком противоестественном виде требует широких ресурсов.

Мы будем с большим интересом следить, не начнется ли рост профсоюзного движения и в целом левой политической активности сейчас, когда властный ресурс стал беднее, общественная поддержка ниже, а высочайший спрос на защиту трудовых прав должен порождать ответное предложение.       

Похожие статьи

Одно Сообщение

  1. Как не крути, в родной Стране, Б. Мамонов.
    Живём мы на своём шесте — 23.04. 2020 г.
    Сидим, красиво, как на кочке,
    И не высовываем нос,
    А кто нас выше и богаче —
    Тот нам на головы кладёт,
    И равенство, нигде не правит,
    Всё измеряется, деньгами,
    И бедность, как клеймо врага,
    Как два на ногу сапога,
    И каждый на своём шестке,
    Играет пьесу на свой лад –
    Быть, или, не быт Стране,
    И будет ли у нас в ней лад,
    И быть ли мерой нам в себе,
    Конечно вне рубля —
    Нам — уважением к себе,
    И, к Власти, ведь, она — роднит,
    И пальчиком, коль что, грозит,
    Быть справедливыми велит –
    И, как такую, не любить?!
    И конституцию, не чтить?!

    На главное нас не хватает, Из архива.
    А главное, это Мы сами,
    Родители и Предки – главное,
    Пускай они давно в могиле,
    Их надо, ежедневно вспомнить
    И попросить у бога силы,
    Чтобы нам, в спешке не плутать,
    Любить всегда и быт любимыми,
    И оставаться быть красивыми,
    И это, счастье нам посильно,
    Как оберег, от всех постылых.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Кнопка «Наверх»
Закрыть
Закрыть