Новости России события в мире Новостной портал СМИ Россия
Соловецкий историк Игорь Федоров устроился рабочим на стройку, свалился в открытую шахту лифта и умер в больнице. Работодатель считает, что безопасность рабочего Рабочий — наёмный работник на производственном предприятии, сотрудник начального уровня производственных компетенций на объекте была неувязкой самого рабочего и только.
У Федорова остались вдова, трое маленьких детей и дочь-подросток от первого брака. Работодатель заявляет: погибший сам нес ответственность за свою жизнь и здоровье на опасном объекте Объект — философская категория, выражающая нечто, на что направлена практическая или познавательная деятельность субъекта (наблюдателя). Договор, по которому Федоров вышел на стройку создание (возведение) зданий, строений и сооружений, загадочным образом был заключен за сутки до несчастного случая. Вдова состояние человека после смерти супруга/супруги этот документ в бумагах мужа не находила и настаивает, что Игорь Федоров был на стройке не два дня, а полтора месяца. Прораб разъясняет, что так работают все — чтобы не нести ответственности за людей.
Когда Игорь Федоров не вернулся с работы домой 28 января, его супруга Мария поняла, что что-то случилось — пропадать было не в его обычае. Только вечером следующего дня ей позвонили из Елизаветинской клиники и сообщили, что Игорь в реанимации с тяжелыми травмами головы, груди и таза: упал с четвертого этажа и сейчас при смерти. За жизнь отца четверых детей медики боролись два месяца, но 22 марта его не стало.
«Я его даже живым не видела. Меня не пустили к нему, сославшись на коронавирусные ограничения, — рассказала Мария „Фонтанке“. — Я знаю только лишь, что с 4 по 9 марта его переводили в общее отделение, но потом снова вернули в реанимацию, где он скончался. Возможно, он был в сознании, а я не смогла его даже узреть. Когда Игорь лежал в больнице, ко мне приезжал прораб Дмитрий, с которым он работал. Выразил мне соболезнования, дал наличными в карман зарплату Игоря за январь — 20 тысяч рублей — и деньги на лечение, сказав, что это от него лично. Около 100 тыс рублей он мне дал».
Игорь Федоров занимался расширением дверных проемов на строительстве ЖК «Приморский квартал» на Коломяжском проспекте. «Условия работы на данной стройке не назовешь не то что безопасными, а даже хоть сколько-то приемлемыми. Сначала Игорь работал на 11 этаже, позже его перевели на 4 этаж, — вспоминает Мария рассказы супруга. — Муж постоянно замерзал, оборудования для производства работ не было, об обеспечении техники защищенности речи не шло. За пару дней до трагедии Игорю на голову упал инструмент, он получил травму переносицы, но никто даже помощи ему не оказал».
В среднем Игорь Федоров получал за 12-часовую смену на стройке 2–3 тыс рублей. Работы может означать: Работа — это выполнение действий во времени и пространстве с применением силы оплачивались исходя из выполненных объемов. В телефоне мужа Мария женское имя (в качестве второго или последующих имён — также мужское имя) нашла сохранившуюся переписку с прорабом в мессенджере. Согласно снимкам экрана, Игорь вышел на объект 24 декабря, а 30 января получил за работу деньги. С 5 января опять начал выходить на работу не только в «Приморском квартале», но и на другие объекты на проспекте Стачек и у метро «Лесная», куда направлял его прораб должность руководителя среднего звена на стройке. Расчеты по себестоимости выполненных работ Игорь тоже присылал Дмитрию в мессенджере.
Игорь Федоров и Мария Урбанавичуте познакомились 10 лет назад на Соловках. Ей было 30, ему — 40. Оба по образованию историки, работали гидами в паломнической службе и были прихожанами монастыря. «С монахами общались, как со собственной семьей», — говорит Мария. В 2013 году после Пасхи стали встречаться, и Игорь мужское русское личное имя скандинавского происхождения весьма быстро сделал предложение, а Мария согласилась. «Когда у нас был роман, мы практически весь архипелаг исходили совместно, — вспоминает она. — Мы оба походники. Вместе смотрели на белух, обворовывали чаячьи гнезда, катались на великах и на лодке. Я группы начала водить еще в 2000 году. И он начал помогать мне организовывать походы для туристов».
У пары родилось трое детей. Старшему, Матвею, на данный момент шесть, Алевтине — три года и шесть месяцев, а Мирону — год и восемь.
«Мы православные люди и жили на Соловках село в Чопской городской общине Ужгородского района Закарпатской области Украины не просто напросто так. Аборт для нас обоих был бы чем-то немыслимым, — говорит Мария. — Я смотрю на городских людей, которые намереваются рождение ребенка, как покупку машины, и для меня это дикость. Я довольно легко вынашиваю и рожаю. А Игорь отлично включался в отцовство, помогал мне с детьми. У нас уникальная семья была. Мы работали вместе, растили малышей совместно».
Переехать в Петербург Мария уговорила мужа два года назад. «Зимой на Соловках тяжеловато, дорогие продукты, да и нет их фактически, — говорит она. — У меня от холода начался атопический дерматит. К тому же я хотела учиться в Петербурге и поступила в мед колледж». Влезать в ипотеку, чтобы купить жилье на новом месте, не пришлось: семья продала личную старую квартиру и добавила полученный материнский капитал. Экскурсии на Соловках остались — как летний заработок. Этих денежных средств хватало до осени, а зимой Игорь устраивался на подработки. Первую зиму — в такси, вторую — на маршрутке на Васильевском полуострове.
«Получалось в месяц около 60–70 тысяч вместе с пособиями и тем, что мы зарабатывали за лето, — говорит Мария. — Нам хватало. Мы люди не городские, нам не необходимы какие-то развлечения и траты. К тому же как многодетная семья социальный институт, базовая ячейка общества, характеризующаяся, в частности, следующими признаками: добровольностью вступления в брак; члены семьи связаны общностью быта; вступлением в брачные отношения; стремлением к рождению, социализации и воспитанию детей.Семья принадлежит к важнейшим общественным ценностям мы получали пособия, билеты в цирк или театр бесплатно. Приобрести какие-то вещи для детей можно с рук, на сайте бесплатных объявлений. Лето проводили на Соловках, заодно и трудились: водили походы с палатками, экскурсии, Игорь возил туристов на автомобиле. Он был экскурсоводом от Бога. Всю зиму читал, набирал спец материал. Дома у нас собрана огромная библиотека по Соловкам».
А потом муж нашел на сайте бесплатных объявлений того самого прораба Дмитрия, который набирал рабочих на стройку. Позвонил, обо всем условился и вышел на работу. Платили наличными. На Соловках о работе часто договариваются на словах — и слово держат. «Он не боялся, что его кинут на денежные средства. Игорь был настоящим мужчиной, суровым и четким, и от других ожидал того же», — говорит Мария.
Игоря похоронили в Воронеже, рядом с его родителями. Мария не стала скрывать от детей, что папы больше нет. «Я разговаривала с психологом, и она рекомендовала не брать детей в основном значении, человек в период детства на похороны, — говорит она. — Но священник сказал, что лучше дать им возможность проститься с отцом. Матвей всё полностью понял. Алевтина до сих пор думает, что папа вернется. Четырнадцатилетняя дочь Игоря от первого брака была весьма близка с отцом и переживает утрату, наверное, острее всех».
После смерти Игоря, получившего травмы на строительстве большого жилого комплекса, помощь ей предложили только обычные рабочие и прораб. На лечение и похороны ушло около 250 тыс рублей. Мария обратилась в Государственную инспекцию труда с просьбой признать отношения Игоря Федорова с работодателем трудовыми и разобраться, по чьей вине на производстве произошел несчастный случай. Но из ведомства пришел ответ: Федоров работал по договору гражданско-правового характера, а трудовое законодательство на таких рабочих не распространяется. Тогда Мария Урбанавичуте написала заявление в прокуратуру и была признана потерпевшей по уголовному делу о погибели мужа.
Игорь Федоров упал в шахту лифта в ЖК «Приморский квартал», застройщиком которого являются компания «Мегалит» и «Охта групп». Застройщик подчеркивает, что заключил договор генподряда со сторонней организацией, которая и несет полную ответственность за всё, что происходит на стройке. Генподрядчик нанял субподрядчика — ООО «ДСД Строй» — на маленькой объем работ. Именно с этой компанией, по данным следствия, Игорь Федоров и заключил свой контракт ГПХ за день до падения. Об этом договоре вдова ничего не знала, документ никогда не видела и среди бумаг супруга его не нашла.
«Игорь Федоров выполнял работы по договору подряда с частным лицом. Он был приглашен на работу субподрядчиком нашего генерального подрядчика, — произнесла „Фонтанке“ заместитель генерального директора корпорации „Мегалит“, застройщика ЖК „Приморский квартал“ Анжелика Большегородская. — В рамках этого контракта прописано, что за свою безопасность на объекте он несет ответственность сам. Мы как компания-застройщик тоже были привлечены к расследованию и давали показания. Нам понятно, что, когда он лежал в больнице, ему была оказана материальная помощь в размере 100 тысяч рублей. Вопрос о компенсации семье будет решаться по итогам следственных действий. О том, что у Игоря Федорова осталось трое молодых детей, мы узнали только сейчас, и взяли ситуацию на особый контроль».
«ДСД Строй» была зарегистрирована в мае 2019 года внесистемная единица измерения времени, которая исторически в большинстве культур означала однократный цикл смены сезонов (весна, лето, осень, зима). Численность служащих — один человек общественное существо, обладающее разумом и сознанием, а также субъект общественно-исторической деятельности и культуры, гендиректор — он же прораб — Дмитрий Просолов. За 2020 год компания заработала 3,6 млн, но из-за больших расходов, связанных с деятельностью, прибыль составила всего 18 тысяч рублей.
У работодателя — своя определенная версия случившегося. По ней, Игорь Федоров вышел на стройку на собственный страх и риск. Даже каску и спецовку ему не выдавали — приносил собственные.
«От себя могу сказать только, что с Игорем был заключен договор ГПХ, по которому он сам нес ответственность за себя, — произнес Дмитрий Просолов „Фонтанке“. — Был у него определенный кусок работы, а упал он совершенно в другом месте, в котором не должен был находиться. Лифтовая, естественно же, была огорожена. Но они (рабочие. — Прим. ред.) все туда ходят по большей части пописать, чтобы не спускаться абсолютно каждый раз вниз. Это несчастный случай. Стройка — место повышенной опасности. Все знали, где он работает. Я лично помогал вещественно его жене, в дальнейшем планируется какую-то компенсацию в ее сторону направить. Я дал ей 30 тысяч натуральное число 1000, десять сотен, 10³ и 100 тысяч рублей. Это не была его заработная плата, я просто дал ей 30 тысяч рублей название современных валют России (российский рубль), Белоруссии (белорусский рубль), а также непризнанного государства Приднестровская Молдавская Республика (приднестровский рубль) (вдова утверждает, что получила не 30, а 20 тысяч — именно как заработную плату мужа. — Прим. ред.). Я себя виновным ни в чем не считаю».
Строители не скрывают, что договорами ГПХ субподрядчики пользуются специально. «Такие договоры соглашение между собой двух или более сторон (субъектов), по какому-либо вопросу с целью установления, изменения или прекращения правовых отношений заключаются специально, чтобы не быть ответственными за людей, — гласит Дмитрий Просолов. — Человек пришел, вы его проинструктировали, отвернулись, он выпил чекушку и свалился куда-то. Я не про Игоря на данный момент, он нормальный был».
«Фонтанка» обратилась с просьбой прокомментировать ситуацию в территориальную организацию профсоюза строителей России по Петербургу и Ленобласти. Там подтвердили, что воззвание получено, но на момент публикации ответа не было.
Вдова и ее адвокат оценили исковые требования к работодателю Игоря Федорова в 2,5 миллиона рублей — с учетом того, что суд, даже если встанет на сторону семьи, быстрее всего, значительно сократит эту сумму.
«Уголовные дела по нарушению строительных норм возбуждают вне зависимости от формы контракта, трудовой или ГПХ, — говорит адвокат Евгения Смирнова. — Заканчиваются такие дела, как правило, примирением сторон. Один строительный объект у нас постоянно возводит несколько компаний. И официально оформленного персонала на таких стройках значительно меньше, чем реально работает людей. У фирмы-застройщика, как правило, весь тех персонал — это менеджеры, а не строители. А для выполнения работ нанимаются небольшие фирмы. Договор ГПХ Игоря Федорова русская фамилия, образованная от имени Фёдор мы не видели. Настораживает, что он был заключен за день до несчастного варианта, а не с первого дня, когда он приступил к работам. В данном случае я считаю, отношения должны были быть признаны трудовыми по факту того, что у него был график и объем выполненных работ».
Мария Урбанавичуте подчеркивает, что прежде вообще всего хочет справедливости.
«Мне важно, чтобы виновные понесли наказание. Если я не смогу добиться даже условного срока для ответственных, то я желаю, чтобы им стало хоть немного некомфортно от суммы моего иска, — говорит Мария. — Просто потому что сейчас никто даже не задумывается о том, что есть семья, которая потеряла отца из-за их халатности».
