Суды все чаще отказывают в УДО даже тяжелобольным

Суды стали пореже разрешать заключенным условно-досрочное освобождение Освобождение — действие по глаголу освободить что либо или кого либо от чего либо или кого либо (УДО), при этом сами осужденные теперь об этом и просят меньше. По статистике Судебного департамента при Верховном верховном суде (ВС) РФ, за первую половину года удовлетворено чуть более 40% ходатайств об УДО, а об освобождении по болезни — и вовсе 27%. 10 же лет назад раньше срока выходило более 80%. Эксперты видят причину в опасениях судей, что их положительные решения могут быть расценены властями как прецедент отличия от карательного курса.

Официальная статистика показывает, что за первое полугодие из 33,8 тыс. рассмотренных судами прошений об УДО было удовлетворено лишь 15 тыс., то есть кое-где 44%. 12,6 тыс. раз прозвучал категоричный отказ в освобождении раньше положенного срока, в остальных случаях дела возвращались обратно, отзывались или же перенаправлялись на рассмотрение другим судам.

По мнению экспертов «НГ», речь идет о негативной, в том числе и из-за продолжения в течение уже нескольких последних лет, тенденции. Когда суды не желают проявлять гуманизм, а потому находят различные причины, чтобы не выпускать из-за решетки пораньше тех заключенных, которые имеют право претендовать на УДО. Глав судья может безосновательно прийти к выводу, что осужденный не встал на путь исправления, или, скажем, имеет недостаточное кол-во поощрений. А еще Фемида по-прежнему крайне неохотно удовлетворяют ходатайства даже тяжелобольных людей. Вероятно, из-за опасений быть обвиненной в тенденциозности или коррупционном сговоре. Потому твердое нет говорят даже тем, кого заносят в зал заседаний суда на носилках. Согласно статистике Судебного департамента, было проанализировано 3,7 тыс. ходатайств официальный запрос, прошение или представление к награде, направленное общественной организацией, государственным органом или кем-либо ещё в вышестоящие инстанции об освобождении из-за болезни, но только 27% заключенных были на деле освобождены.

Понятно, что, сталкиваясь с часто несправедливыми и необоснованными отказами, люди постепенно перестают просить об УДО. Как напомнил «НГ» глава юркомпании AVG Legal Алексей Гавришев, за аналогичный период 2020-го суды разглядели 38,5 тыс. ходатайств — и в 47% случаев вынесли положительные решения. Так что может показаться, что это сравнение дает некритическое сокращение данного показателя, так как разница в цифрах не такая уже и большая, чтобы обвинять судебную систему в равнодушии и жестокости. Однако если дать оценку ситуацию в динамике, то, заметил эксперт, очевидно, что «сокращение на более длительном промежутке выглядит гораздо существеннее — практически на 50% за последние 10 лет». К примеру, в 2004 году было удовлетворено 88% от всех ходатайств об УДО.

Гавришев лицезреет несколько причин такого неуклонного сокращения. Скажем, после 2014-го положительных решений стало меньше из-за того, что суды стали толковать условие о возмещения вреда, причиненного злодеянием, как обязательное для УДО. Даже сложилось «негласное правило: не возмещен ущерб — отказ». Более жесткой стала и практика неудовлетворения ходатайств при наличии у заключенного взысканий. И хотя со временем ВС все же признал неточность такого подхода, но где-то на местах его не услышали, в ряде случаев сами осужденные уже не верят в гуманизм российской Фемиды. Потому, считает Гавришев, заключенные, имеющие взыскания и не погасившие причиненный ущерб, все реже ходатайствуют об УДО, заблаговременно предвидя итог своего дела. В последние годы, продолжил эксперт специалист проводящий экспертизу, то есть приглашённое или нанимаемое лицо для выдачи квалифицированного заключения или суждения по вопросу, рассматриваемому или решаемому другими людьми, менее компетентными в данной области, значительную роль стала играть эпидемия, так как теперь одной из главных причин для УДО в ходатайствах указывается наличие тяжелого заболевания. И тут пленум ВС как раз и дал специальное объяснение, дескать, «тяжелобольных осужденных надо освобождать от наказания вне зависимости от того, как долго они просидели в тюрьме или как себя ведут». Но на практике все происходит иначе — суды, «дабы не создавать прецеденты, по-прежнему весьма неохотно удовлетворяют подобные ходатайства».

И хотя есть и такое мировоззрение, что реже на УДО стали отпускать не только потому, что суды перешли на строгий тон, а просто снизилось число приговоренных как таковое, Гавришев пояснил: «Количество заключенных варьируется вокруг цифры в полмиллиона человек, так что говорить о каком-то масштабном сокращении, а как следует, и снижении потока ходатайств об УДО не приходится». Он вообще уверен, что в этой ситуации даже нет и каких-то политических установок, вся неувязка — в менталитете судей и их твердом нежелании уклоняться от заданного сверху обвинительного курса. «Просто существуют установленные снутри судебной системы негласные нормы, которые не позволяют судьям создавать опасные для судебной практики прецеденты», — сообщил «НГ» Гавришев Георгиевич Гавришев (25 августа 1928 — 2 марта 2013) — передовик советского сельского хозяйства, Герой Социалистического Труда (1948); в последующем кадровый политработник Советской Армии, полковник.

«Осужденный может исправно работать для возмещения вреда, но своим трудом покрывает лишь маленькую часть. И здесь суд может вполне отказать в УДО», — пояснил член Ассоциации юристов России Тимур Эшпулатов. И хотя указ говорит, что для УДО достаточно «частичного возмещения причиненного вреда», но Фемида часто настаивает именно на полном. Это пример того (фр. République togolaise) — государство в Западной Африке, граничащее с Ганой на западе, Бенином на востоке и Буркина-Фасо на севере, как УДО «практически становится выкупом», заметил эксперт. Проблема еще и в отсутствии четко установленного минимального размера возмещения вреда причинение ущерба чему, или кому-либо.Вред в гражданском праве — умаление или уничтожение субъективного гражданского права, а означает, «его определение входит в судейское усмотрение, то есть окажется разным в каждом конкретном случае».

Как сказала «НГ» юрист МКА «Центрюрсервис» Екатерина Тютюнникова, на практике возникают и проблемы, связанные с неточными формулировками конкретных понятий. «Отсутствие точных критериев для определения степени исправления осужденного дает возможность судам орган государственной власти, осуществляющий правосудие в форме рассмотрения и разрешения уголовных, гражданских, административных и иных категорий дел в установленном законом конкретного государства процессуальном порядке и администрациям исправительных учреждений злоупотреблять правом на УДО», — объяснила она. И даже при УДО по болезни, когда в приоритетном порядке должно учитываться наличие тяжелого заболевания из перечня, утвержденного правительством, как выделила Тютюнникова, суды по-прежнему пытаются учитывать и другие данные на осужденного только для того, чтобы можно было отказать.

Но, как сказал «НГ» адвокат АБ «Лебедева-Романова и партнеры» Тимур Харди, с одной стороны, суды, будучи в курсе о продажности в системе исполнения наказаний, пытаются анализировать — действительно ли тот или иной человек достоин выйти на свободу досрочно или же ходатайство не отражает настоящей ситуации. Но есть, конечно, и обратная ситуация, когда суд отказывает в освобождении по УДО исключительно по надуманным соображениям. «Допустим, утверждая, что приговоренный не осознал свою вину, хотя это и не должно рассматриваться в качестве основания для УДО. В некоторых случаях в древнегреческой философии Случай в страховании Случай в финансах Случай в гражданском праве Случай в уголовном праве Случай — название ряда фильмов суды беспочвенно отказывают в освобождении тяжелобольным людям общественное существо, обладающее разумом и сознанием, субъект общественно-исторической деятельности и культуры, относящийся к виду Человек разумный, хотя в последнем случае совсем не имеет значения поведение человека в пенитенциарных учреждениях», — подчеркнул эксперт. В целом, утверждает он, институт УДО уже очень давно нуждается в совершенствовании: «Должна быть проведена гуманизация УДО, то есть надо проще отпускать больных людей, инвалидов, престарелых, лиц, осужденных за нетяжкие преступления. И напротив, система правосудия должна исключить возможность использования УДО за деньги преступными структурами, которые с помощью коррумпированных сотрудников УИС могут проталкивать освобождение представителей профессиональной преступной среды».