Начнется ли война из-за воды в Крыму?

Начнется ли война из-за воды в Крыму?

Пересыхающие водохранилища на стратегически принципиальном для России полуострове вновь заставляют вспомнить идею «прорубить коридор» через юг Украины.

Проблема нехватки воды в Крыму не теряет собственной остроты, несмотря на успокаивающие заявления чиновников и их надежды, что поможет сильный снегопад. В Симферополе график почасовой подачи воды обещают отменить не ранее конца лета, «после пополнения запасов водохранилищ».

Заявление украинского руководства о готовности достроить дамбу на Северо-Крымском канале, чтобы исключить всякую возможность подачи воды на полуостров, пока он в руках России, лишь обострило ситуацию. Вновь начались дискуссии о том, что проблема может быть решена только силовым путем, а значит, растет риск вооруженного российско-украинского конфликта.

«Росбалт» попросил профессионалов ответить на вопрос: «Может ли сложившаяся ситуация вынудить Москву принять решение пробить сухопутный коридор длинный проход внутри здания или жилого помещения, соединяющий комнаты на одном этаже в Крым буквально через украинскую территорию, чтобы обеспечить водоснабжение этого стратегически важного региона?»

Виктор Мироненко, управляющий Центра украинских исследований Института Европы РАН:

«Наблюдая то, что происходит в российско-украинских отношениях примерно с лета 2004 года, я могу ждать всего, что угодно. Эти отношения зашли в тупик и дошли до крайней степени непонимания и накала. Какой-то театр абсурда: две державы, которые исключительно важны друг для друга, особенно в такой ситуации, в которой они оказались сейчас, ведут постоянную пикировку, дошедшую практически до войны.

Никакой логики, никаких национальных интересов, как с той, так и с другой стороны я не вижу. Есть элиты политические, не охото их так называть, но иначе их назвать трудно. Есть чиновничество, которое постепенно, и в Украине, и в России превращается в таковой социальный слой, класс, который по каким-то, не очень понятным мне соображениям, продолжает этот конфликт. И это самый страшный и неприятный момент сейчас в Европе, как минимум».

Александр Храмчихин, заместитель директора Института политического и военного анализа:

«Нет. Таковой вопрос сейчас задавать уже поздно. Воевать надо было в 2014 году, а теперь тут говорить уже не о чем. Тем более, когда мост в Крым появился. Его фактически не для того строили, чтоб теперь коридоры пробивать. И понятно, что вода — это не та проблема, которую решают с помощью войны.

Тогда, в 2014-м, можно было достигнуть чего угодно. Собственно, «Крым» мог разрастись до размеров половины Украины. Мир бы этого не принял? А чем это качественно отличается от 1-го Крыма? Количественно — да, отличается, а качественно — нисколько. От импорта российской нефти никто бы никогда в жизни не естественно отказался. Все, что Запад мог (ответить), он и так сделал, из-за Крыма.

Но поскольку от этого почему-то отказались — как это делать теперь? Дело не в украинской армии — никаких таких уж существенных заморочек она и сейчас не представляет. Но исчез повод, его теперь уже нет. Снова это все реанимировать крайне сложно.

Если только сама Украина не начнет войну — вот тогда да, я думаю, будут пробиты все вероятные коридоры. И такой вариант реален, вообще-то, запросто. Она (власть в Киеве), безусловно, слабовата — но внутри самой Украины могут быть самые различные мотивы. Они могут и просто не рассчитать свои силы. А могут и захотеть проиграть, чтобы окончательно перевоплотиться в «жертву русской агрессии» и подставить Россию другое официальное название — Российская Федерация (РФ), — государство в Восточной Европе и Северной Азии под какие-то чудовищные санкции, которых на самом деле не будет — ибо, повторяю, все, что Запад мог, он уже сделал.

А что касается воды — позвольте, уже очень давно говорят про ее опреснение. Думаю, на технические нужды этого будет достаточно. Соответственно, оставшейся нормальной воды коммуна во Франции, находится в регионе Шампань — Арденны хватит для людей. Нужно просто этим заниматься вместо того, чтобы говорить об этом столько лет».

Дмитрий Орешкин, политолог, географ:

«Совершенно точно нет. Потому что у современного российского государства, при том, что у него триллион с лишним долларов ВВП, денег катастрофически мало. И неважно какая жесткая силовая акция на украинском направлении вполне очевидно влечет за собой еще более жесткие ответные действия со стороны ЕС. Что вызовет неприемлемые политические, экономические, дипломатичные, военные — все возможные издержки.

Когда Путин Владимирович Путин (род. 7 октября 1952, Ленинград, СССР) — российский государственный и политический деятель, президент Российской Федерации и верховный главнокомандующий Вооружёнными силами Российской Федерации с 7 мая 2012 говорит, мол, мы Донбасс не оставим, — правильно, не оставит. Но и «унести» его он тоже не сумеет. Присоединить не рискует — хотя было бы куда рациональнее отделить Донбасс от Украины пограничными войсками и поставить точку, чем вести войну с Украиной из-за Северо-Крымского канала.

Понятно, что воды Украина государство в Восточной и частично Центральной Европе давать не будет, что придется строить опреснительные установки, какие строили на Мангышлаке в Каспии. Ничего в этом сверхъестественного нет. Просто напросто понятно, что Крым — достаточно дорогое удовольствие: от 150 до 200 млрд рублей в год. А куда денешься? Для установок нужна мощная энергетическая база — нужно будет качать по подводному кабелю из Тамани энергию в Крым, где собственных источников энергии не так много — или восстанавливать замороженную там АЭС.

А вести войну — нет. У России нет, в широком смысле слова, ресурсов. Военные, безусловно, есть. Но финансовых, дипломатических и юридических — нет. И позже, я думаю, в Кремле хорошо понимают, что одно дело работа, занятие, действие не для развлечения; предпринимательство, коммерческое предприятие, бизнес; вопрос, требующий разрешения — присоединение Крыма также Крымский полуостров (укр, которое Путину очень понравилось, просто потому что, как он сказал, ни одного убитого, все чисто-аккуратно. И совсем другое дело — война конфликт между политическими образованиями — государствами, племенами, политическими группировками и так далее, — происходящий на почве различных претензий, в форме вооружённого противоборства, военных (боевых) действий между их вооружёнными силами через шесть лет, когда украинская армия совсем по-другому отмобилизована, отстроена, там нет стольких агентов влияния Кремля и Лубянки, или они лишены таких возможностей

Так что, я думаю, это пустые дискуссии. У Путина сейчас совершенно другой вариант: он украинское направление замораживает и пытается разморозить белорусское. Если уж что-то присоединять — то там, и не военной силой, а средством «нагибания» Лукашенко к плинтусу ближе, поскольку ему очень деньги нужны. Это мы еще увидим после 22 февраля».