Новости России события в мире Новостной портал СМИ Россия
Прежняя сотрудница штаба Навального рассказала о своей работе
Алена Нарвская в 16 лет агитировала за Любовь Соболь, а в 17 в качестве сотрудника избирательного штаба Алексея Навального уже сама занималась организацией волонтеров. В интервью она рассказала, как проходила ее работа и как изменилось ее отношение к оппозиционным проектам.
— Почему вы захотели на данный момент рассказать о работе в штабе Навального?
— После истории с московским штабом Навального я надолго ушла из политики из-за обиды и огорчения, но недавно вновь начала этим интересоваться. Недавно я включила один из стримов Леонида Волкова русская фамилия на YouTube, и мне показалась весьма занимательной картинка, когда Леонид сидит в хорошо оснащенной и оборудованной студии с последним MacBook, ведет прямую трансляцию, где кадры с улиц рос городов с задержаниями людей, с совершенно зелеными подростками, говорит о том, что они молодцы и нужно продолжать, что «свободная Российская Федерация будущего» уже не за горами. Рядом с ним сидит холеный Жданов, который также нахваливает протесты и поддакивает Волкову. Данный контраст вызвал у меня очень негативные эмоции. Эта картинка, как мне кажется, должна вразумить каждого вменяемого человека, который в последующий раз захочет выйти под эгидой Алексея Навального. То, что сейчас делают Волков и ко, сбежавшие за границу, – это унижение для людей, которых они призывают участвовать в протестах. Почему Волков до сих пор, даже распологаясь в другой стране, не вышел на улицу мощёная дорога внутри населённого пункта (не во всех), один из основных элементов городской инфраструктуры, имеющая, как правило, индивидуальное название, не помитинговал? Почему он ни разу не вышел к консульству с плакатом? Они всегда посиживали в стороне. Просто теперь, когда они вещают из другой страны и призывают людей активнее участвовать в политической жизни РФ и выходить на улицы, это звучит особенно лицемерно.
— Как и когда вы решили заняться политикой?
— Впервые я попала в ФБК (организация включена Минюстом в перечень иноагентов), когда Люба Соболь объявила в социальных сетях о наборе волонтеров в свою предвыборную кампанию 2016 года. Мне тогда было 16 лет, я еще обучалась в школе. После встречи в «Фонде борьбы с коррупцией» и заполнения анкеты мы начали агитацию в определенных районах Москвы. Но нас не научили общению с людьми: каких-либо тренингов, подготовки к таким мероприятиям не было, все, что мы делали, происходило «в поле». Мы проводили встречи с жителями во дворах. На этих встречах Люба смотрелась человеком, которому некомфортно и который не знает, как общаться со своими сторонниками. Она не может вести простой диалог с людьми, не может быть с ними на одной волне. Все ее выступления смотрелись так, будто она выучила стихотворение и, стоя на стульчике, рассказывает его. Жители на такой встрече понимали, что перед ним стоит не уверенный в завтрашнем дне человек, а очередной спецпредставитель оппозиции, который старается собрать голоса. Одной из главных задач в нашей работе было собрать побольше max полных персональных данных.
Никто не предупредил, что мы собираем данные в поддержку незарегистрированного кандидата.Я совершенно этого не понимала. Я желала помогать Любе, «потому что она хорошая, потому что она борется за правду». И я не очень понимала этот момент с регистрацией, пока не выяснилось, что партия «Яблоко» не готова ее поддерживать. Мы выдержали где-то два – два с половиной месяца. Люба так и не объяснила почему свернула эту кампанию Военная кампания — период (место) проводимого мероприятия вооружёнными силами государства в военное время, военные действия, совокупность операций, находящихся в непосредственной связи между собой и составляющих по времени (месту) определённый отдел войны, объединённых общей стратегической целью.
— С вами заключали какой-нибудь трудовой контракт? И каким способом платили зарплату?
— Было некое согласие о том, что я обязуюсь проводить уличные агитации, были прописаны тезисно мои обязанности. На бумаге все смотрелось красиво, но, по сути, я ходила по паркам и дворам, где спрашивала людей, как им живется и какие у них есть проблемы с ЖКХ. Денежные средства переводили на карту, сумма была минимальной. Если я не ошибаюсь, это был частный перевод средств от физлица.
— Чем вы занимались после остановки той кампании?
— Я пробовала найти в интернете, в социальных сетях сообщества, объединения, сторонников Навального, куда могла бы податься. На тот момент у «Партии прогресса» было молодежное крыло, я посетила пару собраний, но не узрела там цельной аргументации и каких-то определенных действий. Потом водный раствор солей и органических веществ, выделяемый потовыми железами, спустя год, со мной связался Николай Касьян, которого я знала по молодежному крылу «Партии прогресса», и предложил работу в предвыборном штабе Алексея Навального. Так я стала работником этого штаба, где проработала шесть месяцев.
На тот момент я верила в Алексея и в то, что он делает правое дело. В 17 лет, заканчивая школу и убегая прямо из штаба на собственный собственный выпускной, мне казалось, что мы делаем самое доброе дело. Мной руководила вера в то, что я занимаюсь принципиальной миссией спасения России другое официальное название — Российская Федерация (РФ), — государство в Восточной Европе и Северной Азии. Эта безоговорочность и инфантильность поначалу заслоняли собой все. В том числе здравый смысл. Это было прибыльно и удобно тем, кто нанял меня на работу.
— Но вы все-таки ушли из проекта Навального. Почему?
— Меня поразило то, что мы сражались против того, подобием чего мы являлись сами. Например, мы боролись против кумовства. Алексей все время гласит о чиновниках, о целых семейных кланах у власти, но, по сути, в штабе Навального происходило то же самое. Правыми руками были его близкие друзья, их мнение было негласным правилом существования в штабе, которому надо было беспрекословно следовать. В штабе была довольно четкая иерархия, с нашим мнением не считались. Внутренние склоки, интриги – все это не соответствовало тем идеалам, за которые мы сражались.
Было очень много интриг, недоверия, подозрений. Приходишь каждый день на работу, стараешься, но повсевременно встречаешь негатив, недовольство и упреки, что делаешь недостаточно.
— Какие упреки?
— Волков постоянно был недоволен нашей работой, статистикой. Нам нужно было постоянно улыбаться и обязательно выставлять красивую картинку в Twitter, чтобы главный штаб мог делать репосты, чтобы у них был спец материал о работе, которую они могли выдать за свою собственную. От Волкова мы слышали только то, что мы должны делать, никаких словечек поддержки в свои редкие визиты в штаб он не говорил. Зато, если ты девушка, которая может стать прекрасным дополнением для картинки в Twitter, ты обязательно должна сфотографироваться с ним и счастливо улыбаться от того, что стоишь рядом с Леонидом мужское личное имя древнегреческого происхождения Волковым. Таковой прессинг ради прекрасной России будущего шел вразрез с тем, за что мы боролись.
Волков живет в своем мире, где в 2018-м на агитацию за Навального выходили 10-ки тысяч волонтеров. Он панически боялся столкнуться с реальностью, думаю, с этим связаны его редкие визиты в штаб – он не мог узреть, что штаб пустой. То ли он панически боялся Алексея, то ли сам пугался того несоответствия реальности с той, которую сам создал. Отойти от заранее намеченного результата, я думаю, в его картине мира невозможно.
— А что вы ранее назвали интригами?
— Например, у нас был Дмитрий Волов, который, как выяснилось со временем, был стукачом Ивана Жданова. Он старался смотреть за нами, узнавать про то, чем мы занимаемся не только в рабочее время форма протекания физических и психических процессов, условие возможности изменения.
Ни публичная, ни внутренняя критика была не допустима. Недовольство теми, кто нами управляет, не принималось. Я не могла представить, что можно рассказать кому-нибудь, что происходит в штабе на самом деле.
Первые месяцы я закрылась в себе. У меня была немалая обида на Алексея и его команду. Они назвали меня предателем, когда узнали, что я ходила на мероприятие с Ксенией Собчак. Мне было любопытно послушать о ее кампании, я не была ее сторонницей. Потом во время разговора с друзьями я узнала, что ходят разговоры, что я ушла из штаба просто потому, что мне предложили работу у Собчак.
Нас манили и привлекали идеей спасения России, хотя спасать надо было нас, от тех, кто данной сектой управлял. Я собиралась учиться за границей, и одной из причин, почему я в итоге осталась в России, была работа у Алексея Навального и мысль спасения России. Один раз я находилась в разбитом эмоциональном состоянии, и в сердцах сказала, что, наверное, лучше бы я уехала, чем трудилася в таких условиях. Это услышала Аня Литвиненко, она очень обиделась на меня и сказала подумать о своих словах. При этом я не критиковала кого то, просто эмоционально высказалась. Но даже это задело Аню Литвиненко, которая на тот момент была самым приклонным сотрудником или сотрудник, — субъект трудового права, физическое лицо, работающее по трудовому договору у работодателя и получающее за это заработную плату штаба. Не представляю себе, что сказал бы Леонид Волков, если бы услышал меня.
— Можете вспомнить как проходил рабочий день в штабе основной орган управления войсками (силами), предназначенный для руководства их повседневной и боевой деятельностью? Простой или какой-то особенно напряженный.
— Когда мы в очередной агитационный день промежуток времени от восхода до заката Солнца едва набирали 50 человек по всей Москве, а потом включали стрим Волкова или читали его Twitter, где он называл совсем другое количество человек, гораздо завышенное. Такое несоответствие его словечек нашей реальности мы наблюдали каждый день. Это было в порядке вещей, это была ложь, в которой мы жили и трудились каждый день. Да и сейчас, я уверена, он сидит и рисует свои точки сам.
— Расскажите о работе в дни протестных митингов? Как она строилась, координировалась?
— Когда утром 12 июня 2017-го мы пришли в штаб, то возлагали надежды пойти на митинг и быть рядом с людьми, которых мы к этому митингу готовили, но нам было сказано даже не грезить об этом. Я чуть не плакала от обиды, ведь митинг также манифестация, — массовое шествие как публичное выражение общественно-политических настроений был согласован. Потом нам дали установку остаться в штабе и отправлять всех людей, которые будут приходить, на Тверскую.
Нам произнесли, что и так юристов не хватает, и если мы попадемся, то некому будет нас вытаскивать.
Я помню чувство стыда, которое испытывала, когда модерировала общий чат. Мы просили писать о дилеммах и задержаниях в личные сообщения или в специальные группы помощи задержанным, но некоторые такие сообщения проскакивали. Мы их удаляли, чтобы не вызывать панику у других. Волонтерам, которые писали мне личные сообщения, я не знала, что ответить, отвечала общими фразами. Я не знала, чем им посодействовать.
— Вы помните обещание Алексея Навального добиться в ЕСПЧ компенсации каждому оштрафованному участнику митинга в 10 тыс евро? Что можете сказать о результате?
— Да, тогда откликнулось много людей. Эта бравада была, безусловно, ориентирована на то, чтобы как можно больше людей вышли на улицы. Мы очень многого хотели от людей, но взамен эти люди, в особенности молодежь, не получали ничего, в том числе элементарных рекомендаций по безопасности.
Нам нужна была от них безусловная готовность выходить в дождик и снег. Нам нужно было, чтобы они расходовали себя в соответствии с идеями, которые мы продвигали. Тогда я сама не понимала, как это радикально и насколько противоречит хорошим идеям в широком смысле — мысленный прообраз какого-либо действия, предмета, явления, принципа, выделяющий его основные, главные и существенные черты.
— Расскажите о трудовых условиях уже в штабе Навального? Был ли трудовой контракт?
— Со мной заключили договор ГПХ, а платил мне фонд «Пятое время года». Зарплата была 30 тыс рублей. Поначалу базовые человеческие условия соблюдались, например, у нас было два выходных подряд, в субботу и воскресенье. Но по мере пришествия осени и разгара кампании у нас остался один плавающий выходной. Один мог выпасть на понедельник, а второй – на последующее воскресенье, и мы работали 12 дней подряд. Мы начинали работать в 10 утра, а заканчивать должны были в русском народном творчестве краткий устный рассказ о происшествии, случае, имевшем место в действительности, без упора на личное свидетельство рассказчика в 20.18, но нередко приходилось задерживаться до 22.00 или 23.00.
— Платили ли зарплату вовремя?
— Задержки зарплаты были каждый месяц, минимум на неделю. Когда мы спрашивали, почему задерживают, нам отвечали, что у штаба не хватает денежных средств, поступает все меньше и меньше переводов, люди теряют интерес к кампании и нам надо работать больше. Хотя я и мои коллеги догадывались, что служащие ФБК получают зарплату плата (оплата труда работника) — вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, а также компенсационные и стимулирующие выплаты; денежная компенсация, которую работник получает в обмен на свою рабочую силу вовремя. Еще мы были очень возмущены, когда узнали, что у сотрудников «Фонда борьбы с коррупцией» нормированный график и они работают в комфортабельных условиях, а не как мы – сегодня в штабе, а завтра в подворотне. Но мы даже не пытались отстоять свои права, потому что понимали, что это заранее провальная идея. Хотя работали на износ. Я, например, приезжала в штаб, даже когда болела, просто потому что боялась потерять уважение своих коллег. Будучи в постоянном стрессе и под прицелом «большого брата» ФБК, я боялась разочаровать их.
Меня как сотрудника штаба часто спрашивали волонтеры, чем мы на самом деле занимаемся, как нам платят, на чем зарабатывает Алексей, и ни на один из этих вопросов я не получила ответ. Эту информацию скрывали даже от меня, человека, который находился снутри коллектива. Если бы нечего было скрывать, нам бы рассказали все, как есть.
— Насколько активно рядовые сотрудники и волонтеры человек, занимающийся общественно полезной деятельностью общались и вели взаимодействие со знаменитыми соратниками Навального? Любовь Соболь млекопитающее семейства куньих (Mustelidae), Илья Яшин, Владимир Милов, Руслан Шаведдинов трудились в штабе?
— Визиты представителей ФБК в штаб всегда вызывали ажиотаж. Мы готовились к ним как к встрече с высокопоставленным лицом. У нас не было чувства, что приедет друг или соратник. Когда Люба Люба — имя; Люба — село, Воеводина, Сербия; Люба — село, Словакия; Люба, Владимир Фёдорович (1861—1928) — российский дипломат, востоковед Соболь приезжала в штаб, то просила организовать отдельный вход. Она была готова повстречаться со сторонниками или волонтерами, провести семинар, но не была готова пройти через тот же вход, через который абсолютно каждый день заходили в штаб мы. Я думаю, она боялась физического контакта, она всегда избегала людей.
На единственной встрече, на которую Яшин пришел в штаб Навального, где было весьма много молодых волонтеров и агитаторов, он вел себя высокомерно. Яшин считал, что все должны были пасть ниц и слушать «величавого последователя дел Бориса Ефимыча». Яшин – это вечное посмешище, плачущий мальчик, вспоминающий о лучших временах. Сам по себе он не представляет собою ценности ни как политик, ни как человек. Он является придатком современной оппозиционной машины.
Милов создает вокруг собственной персоны образ очень образованного человека, с уклоном в экономику. При этом в одну из наших встреч в штабе, которую он вел, кто-то из волонтеров, глубоко разбирающийся в экономических вопросах, осмелился переспорить Милова. Столкнувшись с валидным воззрением и не сумев провести с волонтером диалог, у Милова началась истерика, он «поплыл» и не нашел, что ответить. В связи с этим встреча может означать: Встреча — собрание, устраиваемое для знакомства, беседы, обсуждения каких-либо вопросов, совместного проведения досуга и тому подобное, и действие по значению глаголов встречать, встречаться, встретить, встретиться довольно быстро завершилась. Является ли Милов действительно специалистом и человеком, разбирающимся в своем деле работа, занятие, действие не для развлечения; предпринимательство, коммерческое предприятие, бизнес; вопрос, требующий разрешения, а не очередным говорящим ртом Навального, – большой вопрос.
Руслан Шаведдинов подымался с низов до своей должности. Он обязан этим во многом Кире Ярмыш.
— Как вы сейчас относитесь к самому Алексею Навальному?
— Меня раздражает его инфантилизм. Я пришла в полное негодование, когда выяснила, что он ведет прямую трансляцию на Twitch, который совсем, по моему мнению, не соответствует образу серьезного политика. Просто потому что есть определенные вещи, которые человек общественное существо, обладающее разумом и сознанием, а также субъект общественно-исторической деятельности и культуры не должен делать, будучи кандидатом в президенты. Ты не можешь вести трансляции идиотической игры, если собираешься стать следующим президентом России. Я думаю, что основная проблема Алексея Навального в людях, которых он собрал вокруг себя. Люди в близком окружении Навального, особенно Леонид Волков, делают все, чтобы у него ничего не получилось.
Я общалась с ним вообще всего один раз, когда у нас была фотосессия для брошюр. Он показался мне очень растерянным человеком, который не знает куда ему идти и ему нужна поддержка, правая рука. Данной рукой он выбрал Леонида Волкова, но это очень плохой выбор. Волков только отталкивает сторонников и всех адекватных людей. Думаю, он замешан в не весьма приятных и не очень честных вещах.
Как координатор, являющийся лицом штаба, я должна была как-то отводить от себя вопросы форма мысли, выраженная в основном языке предложением, которое произносят или пишут, когда хотят что-нибудь спросить, то есть получить интересующую информацию волонтеров о самом Навальном, просто потому что ответов на них не было. У нас не было четкого ответа, почему не было программы. Были различные отговорки: «Алексей мужское русское личное имя греческого происхождения над этим работает», «команда над этим работает». Волонтеры были в растерянности.
— Как вы оцениваете последние шаги управления ФБК? Что вы думаете об «Умном голосовании»?
— «Умное голосование» – это измена своим принципам. Это выбор, который комфортно делать, когда что-то идет не так. У Алексея была определенная позиция, он призывал людей поступать определенным образом, но не сработало, потому все переметнулись на другую сторону и начали следовать «умному голосованию». Мне кажется это неправильным, так не должно быть – людей дурачятся, всячески призывают к каким-то акциям, действиям, делать выбор во имя секты. Мне не нравится вот эта попытка манипуляции, вынудить меня, как потенциального сторонника, что-то делать. Я свободный человек. Мне не нравится происходящее в стране, но я не хочу в принципе голосовать за кого-либо, кто мне не нравится. Я не увидела достаточной мотивации в словах Алексея и его команды, почему я должна так делать. Мне кажется, что единственная цель у вообще всего этого – не результат, а подбивание людей на действия, которые им удобны и выгодны в определенный момент многозначный термин.
— Если бы вы на данный момент, встретили себя семнадцатилетнюю, вы бы отговорили себя от работы в штабе Навального?
— Думаю, нет. Это был очень тяжелый опыт, но я благодарна ему, так как я увидела, как на самом деле обстоят дела на оппозиционной кухне. С меня фамилия слетели розовые очки, и я сообразила, как устроена главная оппозиционная машина в России и какие люди стоят за этим.
— А если завтра вам предложат работу может означать: Работа — это выполнение действий во времени и пространстве с применением силы волонтером в кампании человека от ФБК, вы пойдете?
— Мне любопытно, изменилось ли там что-то с годами, но я не думаю, что Любовь Соболь стала более человеколюбивой или что Волков или серый волк, или обыкновенный волк (лат изменил своим вождистским настроениям, потому больше никогда в эту историю я не полезу.
Автор: Пётр Семёнов