Сын «русского Илона Маска» — о деле отца, замученного в СИЗО

«Это месть за отказ платить денежные средства фээсбэшникам за крышевание бизнеса»

Сын «русского Илона Маска» — о деле отца, замученного в СИЗО, и о том, почему никогда не возвратится в РФ

В середине февраля Кировский районный суд Санкт-Петербурга зарегистрировал дело о мошенничестве в особо крупном размере при выполнении договора с Минобороны обороны — орган управления, в составе правительства суверенного государства, управляющий организацией (Вооружённые силы, Армия, например — НОАК) по защите государства или страны, от внешних угроз РФ. Среди обвиняемых — финансовый директор АО «НовИТ ПРО» Валерий Пшеничный, которого в 2018 году отыскали мертвым в СИЗО. Znak.com поговорил об этом уголовном деле и обстоятельствах смерти бизнесмена с его сыном Денисом Пшеничным, который также является одним из обвиняемых по этому делу работа, занятие, действие не для развлечения; предпринимательство, коммерческое предприятие, бизнес; вопрос, требующий разрешения и уже практически два года находится в международном розыске.

 

Денис ПшеничныйПредоставил Денис Пшеничный

Компания может означать: Компания (фр. compagnie) — название формирования, в России ей соответствует рота (пример, Лейб-компания) Пшеничного-старшего, которого называли «русским Илоном Маском», по заказу завода «Адмиралтейские верфи» разрабатывала 3D-модели подводных лодок «Варшавянка», с помощью которых можно дистанционно править ремонтом кораблей. Похожего проекта раньше не было ни в России, ни в мире. В 2018 году внесистемная единица измерения времени, которая исторически в большинстве культур означала однократный цикл смены сезонов (весна, лето, осень, зима) после дипломатический представитель высшего ранга своего государства в иностранном государстве (или в нескольких государствах по совместительству) или в международной организации; официальный представитель интересов и руководства своей страны выхода из отпуска предприниматель обнаружил пропажу 100 млн рублей со счетов фирмы и заподозрил в краже гендиректора Андрея Петрова. После возбуждения уголовного дела Петров распространённая русская и болгарская фамилия, образованная от имени Пётр (патронимическая фамилия) пошел на операцию со следствием, после чего Пшеничный попал в СИЗО. Через две недели его нашли мертвым. Официальной предпосылкой смерти Валерия Пшеничного Следственный комитет назвал самоубийство, но проведенная позже экспертиза исследование, проводимое компетентным лицом привлечённое по поручению заинтересованных лиц, в целях получения ответов на вопросы, требующих определённых специальных познаний зафиксировала на теле более 40 ссадин и колото-резаных ран, 19 меток от ударов током, а также признаки секс насилия со следами семенной жидкости неизвестного мужчины.  

— Дело о хищении средств у Минобороны передали в суд. Ваш отец мужчина-родитель по отношению к своим детям там бытует как обвиняемый. Почему дело в отношении него не закрыли?

— Мы отказались от закрытия дела. Если мы его закрываем, означает, признаем вину. Наша сторона какие-либо хищения не признает. Мы продолжаем отстаивать позицию, что все это было сфальсифицировано. 

Фээсбэшники преднамеренно занимались вымогательством. В тот момент, когда они получили от нас ответ, что никакие взятки мы не готовы платить, начали это лживое уголовное дело с жульничеством. 

Контракт завершен, мы все обязательства выполнили. Министерство обороны подписало, что оно все получило и претензий не имеет. Сейчас они молвят, что модель недостаточно четко проработана и поэтому якобы невозможно ее использовать. Во-первых, на выездной проверке Минобороны выступал контр-адмирал Игорь Зварич, глава технического управления ВМФ РФ, он сказал, что все активно используется. Во-вторых, все ведомства написали, что претензий не имеют. У нашей стороны есть все подтверждения, проблема в подконтрольных фээсбэшникам следователях. Пока не знаю, к сожалению, кто это курирует.

— В суде будут участвовать юристы, представляющие ваши интересы? 

— Безусловно. 

— Когда в деле появились вы? В чем именно вас обвиняют? 

— Меня обвиняют в том, что я был знаком со всеми финансовыми махинациями, аккомпанировал их и имел отношение к распределению денег. На тот момент я работал в другой компании, там даже даты не сходятся.

По сущности, это месть следователя за мои слова о том, что он незаконно посадил отца, которого потом убили [в СИЗО], и после этого еще он над нами глумился. В день похорон выписывал повестки о явке. Якобы нам срочно необходимо прийти, а иначе он вызовет отряд ОМОНа, нас заломают, привезут и будет статья о непослушании.

 Все это я ему высказал.

— И после этого разговора начались проблемы в широком смысле — сложный теоретический или практический вопрос, требующий изучения, разрешения; в науке — противоречивая ситуация, выступающая в виде противоположных позиций в объяснении каких-либо явлений, объектов, процессов и требующая адекватной теории для её разрешения; в жизни проблема формулируется в понятном для людей виде «знаю что, не знаю как», то есть известно, что нужно получить, но неизвестно, как это сделать?

— У меня лично да. Я спрашивал, зачем он меня вызывает, он вилял: «У нас тут мелкие несостыковочки, нужно, чтобы вы дополнили показания». 

Я говорю: «Если вам что-то интересно, готов вам по телефону ответить. На хрена я к вам поеду, чтобы меня уничтожили, как папу?» Через полтора месяца увидел документы, в которых было видно, что процесс [против меня] запустили буквально через две недели после этого.

Валерий женское имя, происходит от той же основы, что и имя Валерий, от лат. valere — «быть сильным, здоровым» и Денис Пшеничныепредоставлено Денисом мужское личное имя, распространённое в России Пшеничным

— Вас просили дать показания показания — сведения, выраженные в устных ответах свидетелей, об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения судебного дела против отца? 

— Да. Было сказано, «чтобы никаких заморочек не было у нашей семьи», я должен прийти и подписать бумагу, что я видел папу, [главного инженера «Адмиралтейских верфей»] Глеба [Емельченкова] и [гендиректора «НовИТ ПРО» Андрея] Петрова и слышал их диалог о похищении денежных средств и распределении между собой ролей. Похоже, я единственный был, кто знал всех троих, а они знали меня. 

— Были какие-то более открытые опасности?

— Они говорили завуалированно. Исключением был случай, когда обыск проводили у папы дома. Это я знаю только по словам матери.

У папы висело много пиджаков, они сказали: «Тебе они больше не потребуются, только гроб два на полметра». К матере обратились так: «У вас ведь есть сын? А вы знаете, как умер сын главного инженера „Адмиралтейских верфей“? От передозировки наркотиками. Вам сын дорог? Не будете с нами сотрудничать, различное может произойти».  

Еще одна угроза прозвучала уже после обыска. Когда папу уводили к машине, произнесли: «Все, прощайся с домом ДОМ, DOM может означать: Дом — место проживания, жилище; также любое здание или комплекс зданий. Ты его видишь в последний раз, больше сюда не вернешься». Все остальное было более обтекаемым: «если вы не желаете проблем», «ничего хорошего у вас не будет»… На случай, чтобы в случае диктофонной записи нечего было предъявить. 

— После погибели Валерия Пшеничного все-таки возбудили дело по статье о доведении до самоубийства. Следствие продолжается? 

— Было осмотрено тело, часть повреждений выслали на экспертизу. Еще туда взяли веревку, нож, который там валялся, и одежду. Все, больше ничего, никаких анализов. Дело передавали от 1-го следователя к другому. Месяц назад поменялся вроде уже шестой или седьмой. Реальных действий никаких нет. Мы писали жалобу в суд, что идет волокита по уголовному делу. Спец следователь говорит: «Нет, за последние полгода мы заказали экспертизу». Нашли что-то в апреле, отправили на экспертизу в мае, в июне получили ответ, а полностью готовую забрали в июле. Вот что они реально сделали за полгода. И говорят, что это не волокита.

— Вы помните, как узнали об обстоятельствах погибели отца?

— Конечно помню. Я сидел дома, только приехал с работы. Мне позвонил друг семьи и гласит: «Какая-то ерунда в новостной ленте на „Яндексе“, пишут, что твой папа умер». Пошел смотреть, вижу, что вправду это написано. Потом потихоньку начали подтягиваться другие источники. Позвонил маме, она не совсем поняла, о чем идет речь. До меня доходит, что я ей только лишь что все сказал, сейчас она начнет смотреть в интернете. Собрал вещи и поехал к ней.

Не было ощущения, что он в этот день погиб или что его убили. Мы за день до этого были в отвратительном состоянии, всех передергивало, и безумно тихо было в квартире. Я вообщем не суеверный, во все это не верю, но именно такое было чувство — как будто сейчас кто-то умрет.

— Когда вы решили, что его уничтожили?

— Первая моя версия была об инфаркте или инсульте. На тот момент жизни я не думал, что кто-то может в СИЗО совершать такие зверства, что его там будут убивать. Он же не из убийц каких-нибудь или грабителей. 

Я не мог представить, что такое может произойти. Представил, замаскировали неоказание медицинской помощи. А когда уже пошли экспертизы, я увидел тело в морге, стало понятно, какое над ним сделали зверство. Самые настоящие пытки. 

— Из-за чего, на ваш взгляд, началось его преследование?

— Сейчас я склоняюсь к тому, что это месть за отказ платить фээсбэшникам за крышевание бизнеса. Это же оборонка, подводные лодки. Таковой проект обязана курировать ФСБ. Мама рассказывала, что за два месяца или месяц до возбуждения уголовного дела против папы у него вытягивали деньги. Ему говорили, что он должен заплатить порядка 100 млн рублей за отсутствие проблем, чтобы Петров продолжал посиживать за кражу денег со счетов фирмы. Он подумал и отказал. 

Валерий Пшеничныйпредоставлено Денисом Пшеничным

— Ваш отец вообщем мог заплатить такую сумму?

— Если бы продали все, что было у семьи, могли. Вопрос в том, что основная часть — дом, который папа строил на протяжении 10 лет. Наверняка, ему не хотелось с этим домом расставаться. Недооценил масштаб угрозы. 

— Что сейчас происходит с компанией «НовИТ ПРО», которую он возглавлял?

— Договор по [подводной лодке небольшое судно] «Варшавянке» закрыли два года назад, а по контракту по подводной лодке «Лада» идет оканчивающий этап. Наверное, недели через две сможем сказать, что все заказы компания выполнила. 

— А после этого?

— Думаю, компания в каком-то из форматов закроется. Спец следователи настойчиво рекомендовали директорам компаний из судостроения не заключать с нашей фирмой новых договоров. Если заказов нет, компания существовать не может. Перекрывают кислород. 

— Правда, что разработки, из-за которых возбудили дело, на данный момент многозначный термин успешно используют, хотя, по версии следователей в уголовно-процессуальном праве — должностное лицо, уполномоченное осуществлять предварительное следствие по уголовному делу, а также иные полномочия, предусмотренные уголовно-процессуальным законодательством, работать с ними невозможно?

— Совершенно верно, эти мобильные центры сопровождения заказов с загруженными информационными моделями подводных лодок выслали на место дислокации. Сейчас они работают, никаких претензий нет. Как я уже говорил, адмирал Зварич выступал [на выездной проверке Минобороны] и гласил, что все успешно обкатано и используется. Проблем с качеством работы и ее детализацией нет. ФАС вынесла предписание о том, что, грубо говоря, благодаря нам итоговая себестоимость работ может означать: Работа — это выполнение действий во времени и пространстве с применением силы снижена в два раза. Мы сэкономили государству около 500 млн рублей. 

— В СМИ Валерия Пшеничного называли «русским Илоном Маском». Что вы сможете сказать об отце как о профессионале?

— Наверное, его так называли, потому что он пытался сделать невероятное, всегда брался за сложные, полоумные идеи и их выполнял. Там, где никому ничего не надо, он мог сделать что-то стоящее. Я сам никогда не слышал, чтобы его называли Илоном Маском, это брали экспресс-интервью у его коллег по судостроению. Видимо, они между собой так его называли. 

— Как я понимаю, раньше вы работали в «НовИТ ПРО». Чем занимаетесь на данный момент?

— К сожалению, я являюсь наследником этой компании по акциям. Сам лично не продолжаю заниматься ее делами. Я нахожусь за границей. Как будет принято, что обороной обороны государства занимаются вне этой страны? Не хочу создавать новую проблему, которая выльется во что-то довольно серьезное. Я передал полномочия управления компанией и сказал: «Давайте не будем меня тут затрагивать, непонятно, что из этого может получиться». 

На данный момент я создаю ассоциацию по защите прав человека на территории постсоветского пространства. Она будет поддерживать людей, которые очутились в таких же сложных жизненных ситуациях с вымогательствами и пытками, оказывать правовую защиту, если нужно, помогать с эмиграцией. Документы на открытие данной ассоциации уже собраны, есть заинтересованные лица, которые готовы финансировать ее работу. Помимо этого учу французский язык.

— Когда вы решили переехать?

— Я уехал, когда вызнал, что следователи собирают против меня какой-то материал. Понял, что им интересно получить от меня показания на отца, собрался и уехал. Я не желаю, не могу и не буду на него наговаривать. Хоть папы уже нет, я его сын и люблю его. Не могу так с ним поступить.

— То есть до возбуждения уголовного дела и объявления вас в розыск?

— Да, до этого, когда начали просить показания против папы многозначное слово. Я сообразил, что на меня могут оказать какое-то давление, чтобы я эти показания дал. Уже после того, что произошло с папой, я начал углубляться в тюремную тему. Разбирался, как все устроено. Под любым предлогом могут посадить в СИЗО, а там убить уже никакого труда не составит. 

— Как на данный момент живет ваша семья?

— Естественно, все кардинально поменялось. 

Я сейчас нахожусь во Франции под политической защитой. Подал свое досье во французское правительство, попросил защитить меня от Интерпола, интернационального розыска и экстрадиции, потому что по сути меня необоснованно преследуют власти. Передал все документы, они их проанализировали и произнесли, что берут меня под защиту.

Оказаться в стране, где не знаешь целиком языка, на котором все разговаривают, очень трудно. Здесь другой менталитет, другие ценности, жизнь идет другим чередом. Это серьезное испытание на крепкость для семьи, жены и детей. 

— Видите ли вы для себя возможность возвращения в Россию?

— Знаете, я очень поздно, видимо, поумнел. Пока эта ситуация не произошла, я в принципе доверял ТВ и тому, что там показывают. Не могут же они на Первом канале сидеть и нагло врать такой огромной аудитории? 

У нас с отцом постоянно была ругань. Он говорил, что «эти козлы все воруют». Я отвечал: «Пап, быть не может! Что-то себе конфискуют, но не все же, правильно? Их после такого сместят». На этой почве у нас внутри семьи социальный институт, базовая ячейка общества, характеризующаяся, в частности, следующими признаками: добровольностью вступления в брак; члены семьи связаны общностью быта; вступлением в брачные отношения; стремлением к рождению, социализации и воспитанию детей.Семья принадлежит к важнейшим общественным ценностям были политические конфликты. Я все сообразил, когда уже свою историю по «России 24» услышал. 

Люди абсолютно беззащитны. У тебя забирают отца, убивают, а ты ничего сделать не можешь. Ходишь по всем инстанциям, кричишь, что это было жестокое убийство, а все бесполезно. Тебя никто не хочет слышать! Не хочу такого будущего для своих детей. Я просто не вижу никакого смысла в эту страну возвращаться обратно обратно, пока она в таких руках. 

— У вас осталась какая-то надежда на справедливые расследование и суд?

— Я со своей стороны пробовал и буду делать все, что в моих силах. Очень надеюсь, что мне удастся отстоять честное имя отца. Сейчас мне бы весьма хотелось поговорить с папой обо всем, о чем не успел. У нас в свое время было много разногласий на политическую тему, и сейчас многое для меня фамилия стало понятным…