Госдума открывает свободную охоту на экстремистов

Соучастие в «умном голосовании» приговорит к снятию с выборов наиболее проходных кандидатов.

Госдума проведет 25 мая 2-ое чтение поправок о запрете выдвигаться кандидатами активистам экстремистских организаций и им сочувствующих. Первоначальные нормы ужесточены – суд может посчитать причастностью даже выражения в интернете. То есть в стране объявляется свободная охота на политических радикалов, или, другими словами, на сторонников Алексея Навального и иных несогласных. А еще новый закон Закон (право) — законодательным органом государственной власти, регулирует определённые общественные отношения превращает оппозиционное «умное голосование» (УМГ) в инструмент власти для снятия с выборов принятие кем-либо одного решения из имеющегося множества вариантов более проходных кандидатов от любых партий.

Барьер для экстремистов на их пути во власть теперь вводится в отношении всех выборных должностей.

И потому депутаты решили прописать новые ограничительные меры прежде всего в базовом законе об основных гарантиях избирательных прав людей.

Похоже, что согласование окончательного текста проводилось до самого последнего момента, так что к Совету Госдумы, который прошел вечерком 24 мая, в законодательную базу нижней палаты были выставлены не все необходимые материалы. Например, не было основных – таблицы вновь предложенных поправок и совокупного текста расширенного законопроекта. Напомним, что в первоначальном варианте инициатива группы депутатов ГД смотрелась по-настоящему драконовской.

Например, руководящему активу тех структур, которые в будущем могли бы быть признаны экстремистскими, а как следует, запрещены на территории РФ, назначался запрет баллотироваться кандидатами в течение последующих пяти лет. Причем без учета прошлых трех лет, которые отсчитывались от даты возможного судебного решения. Рядовым участникам делалось послабление – ограничение пассивного избирательного права вводилось только лишь на три года, а обратный отсчет начинался за год до приговора по обвинению в экстремизме той организации, где они состояли. Точно так же власти решили отнестись и к причастным к деятельности экстремистских структур, правда в эту категорию внесли не только жертвователей денег, но и неких «иных лиц».

Законопроект подвергся критике именно за два наиболее размытых пункта – факт установления причастности гражданина к экстремизму приверженность крайним взглядам, методам действий (обычно в политике) и содержание вменяемой ему в вину причастности. Госдума на критику отреагировала – и в результате новые нормы стали вообще супержесткими. С одной стороны, как стало понятно на совещании комитета ГД по регламенту и контролю от 24 мая, вроде бы вводится правило судебных решений по факту причастности. Но это больше похоже на намерение спрятать политическую целесообразность за ширму судейского усмотрения, на которое якобы никто и ничто не может оказывать влияние, кроме Конституции, закона и, конечно, мудрости и совести конкретного служителя Фемиды. Однако в последнее время было много примеров того, насколько эти субстанции среди судейского корпуса то ли чрезмерно гибки, то ли крайне размыты, то ли совсем отсутствуют.

Тем более что законодатель, если судить по версии второго чтения, дает третьей власти это возможность навязать свою волю другим людям, даже вопреки их сопротивлению обширно трактуемые критерии для вынесения любого вида решений многозначный термин. Например, причастность может выражаться «как в непосредственном участии в культмероприятиях, в связи с которыми организация была признана экстремистской, оказании имущественной, организационно-методической, консультативной и иной помощи», так и в форме выражений поддержки данной организации и ее отдельным мероприятиям, в том числе в интернете. Именно таким образом сформулированы предложения сенатора Андрея Клишаса и депутата Госдумы Дума Федерального собрания Российской Федерации (сокращённо Государственная Дума, Госдума, ГД) — нижняя палата Федерального собрания — парламента Российской Федерации Павла Крашенинникова. Клишас при этом утверждает, что хотя вроде бы обратная сила законов разрешается в Конституции только лишь для изменений, облегчающих ответственность лица, но запрет выставлять свою кандидатуру таковой не является, это всего лишь дополнительное обременение гражданина, который стремится во власть. А в отношении таких Конституционный суд, дескать, не раз говорил: им можно выставлять жесткие предварительные условия реализации пассивного избирательного права.

С одной стороны, можно констатировать, что власть все-же старается придерживаться правила более или менее непротиворечиво облекать свои политические планы в правовые форматы. С другой стороны, естественно, крайне печально, что в ближайшие несколько месяцев, судя по всему, окончательно будет похоронена репутация судебной системы, которая формально должна действовать независимо. Но понятно, что если поставлена задачка не допустить до выборов навальнистов, прочих несогласных, а также желательно левых радикалов и по возможности – даже популистов, то судам задаются очень жесткие рамки для возможных решений.

При этом обновленное антиэкстремистское законодательство, как представляется, поспособствует тому, что главный инвентарь борьбы оппозиции с властью – УМГ – может стать орудием самой власти для давления на оппозиционеров. Логика тут такая: поскольку все структуры и проекты Навального будут объявлены экстремизмом, даже обычные подписчики на информацию от системы УМГ потенциально становятся фигурантами уголовных дел – не столько массовых, сколько показательно-назидательных.

Но осевшие за рубежом руководители навальнистов от УМГ не отказываются, они утверждают, что обязательно составят списки наиболее проходных претиндентов от всех партий, кроме «Единой России». И после этого любому кандидату может быть предъявлено обвинение в причастности к экстремизму. Но так как в список УМГ он не записывался, а был просто по умолчанию включен, то и удалиться этот кандидат 1 оттуда самостоятельно не сможет. И таким образом, условному коммунисту, эсэру или яблочнику придется или просить навальнистов об исключении, или принимать решение об отказе от соучастия в выборах.

<hr/>