Главная / Культура / «Великие» советские писатели страдали лизоблюдством и неврастенией

«Великие» советские писатели страдали лизоблюдством и неврастенией

«Великие» советские писатели страдали лизоблюдством и неврастенией

В сталинско-брежневскую эру было величавое огромное количество литераторов, имён коих на данный момент никто и не вспомнит.

Пользующийся популярностью блогер Максим Мирович продолжает собственные интереснейшие разоблачения реалий русского строя. На сей раз речь пойдёт о святая святых российской культуры – о литературе. Но только лишь русской.

«Итак, друзья, сейчас станет очень давно загаданный мной пост-разоблачение русских литераторов — тех самых, что нередко составляют базу взглядов любителей СССР и на коих эти любители нередко ссылаются. Пост станет большой, но весьма увлекательный — так как СССР надо критиковать не только лишь за черно-белые фоточки магазинных алкоголиков и трамвайных нахалов, но и за, так сказать, концептуальное заполнение. Вот с ним мы сейчас и разберёмся.

Думаю, вы все читали книжки таких авторов, как Аркадий Гайдар, Лев Кассиль, Сергей Михалков и Кир Булычёв — вот о них и пойдёт речь в нынешнем посте.

 

Больной Аркадий Гайдар

«Великие» советские писатели страдали лизоблюдством и неврастенией 

Аркадий Гайдар — пожалуй, один-единственный из самых узнаваемых и, так сказать, более концептуальных русских авторов; если все дореволюционные литераторы (писательница (реже литератор) — человек, который занимается созданием словесных произведений, предназначенных так или иначе для общественного потребления (а не только для непосредственного адресата)) вышли из гоголевской «Шинели», то все русские литераторы в каком-то смысле вышли из шинели командира Голикова — такой была реальная фамилия красноватого командира, ставшего в последствии литератором. Конкретно Гайдар (фамилия) заложил главные «мемы» русской литературы, вроде «окаянных буржуинов», «непобедимой красноватой армии» и остального такового. Кстати, в отличие от многих фанатов СССР, кои читали только рассказик про Мальчиша-Кибальчиша (часть повести «Военная потаенна»), ну или в наилучшем случае «Тимур и его команда» — я прочел все произведения Гайдара из полного собрания сочинений, включая большие повести и всякие малоизвестные рассказы о войне.

Самое увлекательное выясняется, если начать тщательно учить жизнь (основное понятие биологии — активная форма существования материи, в некотором смысле высшая по сравнению с её физической и химической формами существования; совокупность физических и химических) Гайдара-Голикова. Аркадий родился в небедной семье, его мама была дворянкой и родственницей Лермонтова — но судя по всему, молодой Голиков не отыскал с родителями общего языка. Конечно можно только лишь догадываться, что конкретно случилось у них дома, но в 14 лет Голиков удирает от родителей и попадает в красноватую армию. В 1921 году 17-летний Гайдар-Голиков уже командовал запасным стрелковым полком.

В 1921 году юноша-полковник участвовал в угнетении народного антисоветского восстания в Тамбовской губернии — когда Тухачевский травил фермеров газами. Голиков не смущался способов и расстреливал «бандитов» (восставших фермеров) вправо и влево — в том числе своими руками, в упор из пистолета.

А позже, видимо, произошёл некий надлом. Снова же, конечно можно только лишь догадываться, что конкретно случилось на самом деле — может быть, Аркадий узрел некий ужасный сон, а может быть — получил письмо от мамы. Гайдара комиссовали из армии с диагнозом «травматический невроз». В анамнезе было обозначено — «показалась раздражительность, злость. Появилось ухарство, развинченность. Стали появляться приступы тоскливой злобности, спазмы в горле. Показалась сонливость, нередко рыдал».

В русских источниках предпосылкой такового поведения называли легкую травму после плохого падения с лошадки, но лично я считаю, что Гайдар просто напросто повзрослел и с страхом начал оценивать всё, что натворил до этого, но пути назад уже не было — «отрёкшегося» большевика просто расстреляли бы собственные же товарищи. И буквально через всё творчество Гайдара проходит вот эта болезненность — он просто напросто старался разъяснить сам себе, что он всё делал верно, убивая людей во имя какого-то призрачного «коммунизма».

До конца дней Гайдар неудачно лечился в психиатрических клиниках, сделал несколько попыток самоубийства и в один прекрасный момент записал в дневнике — «мне нередко снятся люди, убитые мною в детстве». В СССР вообще всего этого не ведали, предпочитая подкармливать детей легендами про залихватского красноватого командира.

Катастрофический Лев Кассиль (еврейская фамилия)

«Великие» советские писатели страдали лизоблюдством и неврастенией 

Лев Кассиль — не очень узнаваемый на данный момент, но возлюбленный детками 1950-70-х годов русский создатель. Как и Гайдар, Кассиль родился в небедной семье, жил в неплохой квартире и получил не плохое образование. Одним из самых узнаваемых произведений Кассиля была, пожалуй, повесть «Кондуит и Швамбания» — которая полностью удачно переиздаётся и на данный момент.

Повесть по-своему весьма увлекательная и ведает о жизни 2-ух братишек-гимназистов во времена 1-ой мировой войны и октябрьского переворота. Швамбрания в повести — воображаемая страна, в которую игрались братья (Лев и Иосиф), и в коей всё было совершенно:

Мечтаем, чтобы прекрасно было. У нас, в Швамбрании, здорово! Мостовые везде, и мышцы у всех во какие! Ребята от родителей свободные. Позже ещё сахару — сколько хочешь. Похороны изредка, а кино — абсолютно каждый денек. Погода — солнце всегда и холодок. Все несчастные — роскошные. Все довольны. И вшей нет.

Уже чуть позже Кассиль натянул на эти детские игрушки «мечты о коммунизме» — мол, мы ещё с юношества желали жить в величавом и чудесном СССР.

Когда я читал «Швамбранию», то не мог не увидеть, как Кассиль специально подгонял собственные детские мемуары под совковые реалии — О, к нам в дом вломились красноармейцы, как это замечательно! Жизнь отдала нам встряску! О, у мамы забрали пианино, она забыла спрятанный в нем сверток с документами, но его возвратили — как это круто! О, к соседям вломилась ВЧК и увезла из дома всех парней на расстрел — так им и нужно, я их и ранее не обожал!

Чуть позже Лев Кассиль и совсем воспевал в собственных книжках сталинский фашизм — рассказывая в повести (прозаический жанр, занимающий по объёму текста промежуточное место между романом и рассказом, тяготеющий к хроникальному сюжету, воспроизводящему естественное течение жизни) «Ранешний восход» устами седовласого доктора с татар фамилией Гайбуров о российском языке — мол, он самый величавый, не пшекает, не дзекает, не картавит, как «остальные недоязыки», а «гласит обширно, открыто!». А встреченного на улице тихого противника русской власти и совсем впрямую именует «противником».

 

Лично у меня фигура Кассиля всегда вызывала внутреннее противоречие — ну не мог образованный мальчишка из интеллигентной городской еврейской семьи на полном серьёзе писать такие вещи. А позже начали выясняться достойные внимания подробности из жизни самого Льва. Система, которую он воспевал в собственных книжках, растоптала его брата — тот самый кудрявый и очаровательный Оська из «Кондуита и Швамбрании», что радовался приходу большевиков и залезал на колени к красноармейцам, был арестован в 1937 году и после пыток расстрелян.

Я встречал версию, что конкретно тогда завербовали и самого Льва, поставив ему условия, о коих он не сумел отрешиться — либо ты отрекаешься от брата и прославляешь в собственных книжках советскую власть, либо едешь вослед за ним. И конечно можно только лишь догадываться, что в глубине души испытывал Лев Кассиль — коий обязан был до конца дней кататься по замкам пионеров и говорить о том, как отлично живётся в СССР.

Непринципиальный Сергей Михалков

«Великие» советские писатели страдали лизоблюдством и неврастенией 

Сергей Михалков известен как чуток ли не самый большой поклонник СССР и сталинист во всей русской литературе, конкретно он до 1956 года чуток ли не в каждом 3-ем стихотворении пел оды Величавому Вождю — в стихотворении под заглавием «Счастье» он говорил, к примеру, что «в данный денек наш Сталин по-отцовски всех детей на свете обымал», да и в других нередко призывал к жизни по «заветам величавого Сталина».

В 1937 году Михалков разжигал «антишпионскую» сталинскую истерию, публикуя в детском журнальчике «Мурзилка» вот такие вещи:

«Великие» советские писатели страдали лизоблюдством и неврастенией 

Известна также эпопея, рассказанная драматургом Анатолием Мариенгофом — во время 1-го приёма в Кремле Сергей Михалков выклянчил у Сталина недоеденный чебурек с его тарелки — благоговейно завернув объедок в белоснежный платок и унесший домой. Не исключено, что дома Михалков сделал маленькой жертвенник и поклонялся мощам мумифицированного чебурека.

Ну хорошо, скажете вы, пусть человек веровал в некорректную идеологию, но у него были какие-то собственные принципы. Но увы, разочарую вас (или, и наоборот, обрадую) — никаких принципов у Михалкова не было, это был обыденный совковый конъюктурщик. Точнее, принцип был один-единственный — лизать пятую точку власти.

После развенчания культа личности Сталина Михалков без зазрения совести начал писать графоманские стишки в честь Хрущёва, вроде такового:

«Что касается Хрущёва –

Он очень доволен от души:

Астронавты держат слово,

У того и у другого

Достиженья неплохи.»

А в девяностые годы (внесистемная единица измерения времени, которая исторически в большинстве культур означала однократный цикл смены сезонов (весна, лето, осень, зима)), уже после падения коммунизма и после прихода к власти Ельцина, Сергей Михалков сходу же сообщил последующее: «И вот, в одночасье, развалилась русская империя! Нет больше гос-ва с заглавием СССР! Упал «Альянс неуязвимый», похоронив под своими осколками, казалось бы, незыблемые структуры партийно-государственного аппарата, с его флегмантичной к судьбе человека правоохранительной и карательной системой, прогнившей экономикой, «развитым социализмом» и призрачными коммунистическими эталонами. Кремлевские куранты отбили последний час СССР.»

 

Что в сухом остатке?

«Великие» советские писатели страдали лизоблюдством и неврастенией 

В СССР сталинско-брежневской эры было ещё огромное количество всяких писателей-однодневок, кои реагировали на ужимки и прыжки власти, и то выдавали талмуды про борьбу со шпионами, то ваяли глыбы о величавых стройках вроде БАМа и прочее схожее — но об их именах на данный момент (многозначный термин) никто и не вспомнит.

Что же у нас остаётся в «сухом писательском остатке» от СССР? Остаются, очевидно, такие создатели, как Миша Булгаков с его литературным визионерством и готикой, остаётся Венедикт Ерофеев с превосходной поэмой «Москва-Петушки», остаются Стругацкие, остаются Ильф и Петров, остаётся Варлам Шаламов. Вот только лишь самое увлекательное это то — что это не русские, а быстрее антисоветские литераторы.

А от чисто русской литературы к началу XXI века ничего и не осталось.»

✍ Понравилась статья - лайкни и оцени поставив звездочку ниже:

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...
Регистрируясь либо нажимая кнопку «Комментировать», я принимаю пользовательское соглашение (Политику конфиденциальности) этого сайта и подтверждаю, что ознакомлен и согласен с политикой конфиденциальности.

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш email нигде не будет показан

Подтвердите, что Вы не бот — выберите самый большой кружок: