Добрый и злой

Шаблоны чуть-чуть порвались. Войска от границ отвели и войну отложили, Послание Путина превратилось вместо Третьей Мировой или хотя бы триумфа Российского мира в раздачу детям леденцов. А попутно прошли еще и протестные акции, которые сопровождались невиданным гуманизмом силовиков. Вобщем, у жителей Петербурга наверняка другая точка зрения.

У тех, кого швыряли головой в стену, били коленом в животик, тыкали электрошокером. Коллегу Александра Шепелева несколько часов избивали, чтобы получить пароль от телефона. Многим совершенно не показалось, что наступила оттепель. Да и количество задержанных, пусть и не побило рекордов, но было очень велико. Но власть показала одновременно и злого следователя, и относительно доброго. В Москве число задержанных было наименьшим.

В некоторых крупных городах вообще обошлось безо всяких эксцессов. Можно предположить, что на местах сами решали, как быть, и сами устанавливали планку жесткости. Но в синхронное подобрение я как-то не верю. Можно представить, что власть временно сбавила градус, чтобы Послание не звучало на фоне мордобоя на соседних улицах. А можно представить и другое — что власть это возможность навязать свою волю другим людям, даже вопреки их сопротивлению устроила над гражданами эксперимент. Попробовать и такой вариант, и такой одновременно. И посмотреть, что из этого выйдет.

А что, если прислушаться к давнешней рекомендации умных людей общественное существо, обладающее разумом и сознанием, а также субъект общественно-исторической деятельности и культуры и дать этим смутьянам просто пройти по улице, прокричать свои лозунги, выпустить пар, отправить селфи заокеанским кукловодам и разойтись по домам? Откровенно говоря, в нормальной стране так давно бы и поступили.

Функционеры мирно выступают, их не трогают до тех пор, пока они чего-то не набедокурят, потом все расходятся и все довольны — свобода собраний. К которой еще и свободу слова можно добавить, и свободу состояние субъекта, в котором он является определяющей причиной своих действий, то есть они не обусловлены непосредственно иными факторами, в том числе природными, социальными, межличностно-коммуникативными и индивидуально-родовыми выбора, и справедливое правосудие. Но тестов с выборами и правосудием власть ставить, наверное, не станет. А вот что будет, если людей перестанут калечить даже на родине президента в Питере? До сих пор нас стращали призраками цветных Майданов и говорили, что если всем недовольным разрешить запросто гулять по городу, то они тут же начнут строить баррикады и атаковать Кремль, а этого не случилось ни в среду, при умеренной жесткости в Москве — не случится и потом.

Потому что мы — мирные люди, а Майдан — прежде вообще всего в кремлевских головах и ночных кошмарах чекистов. И как быть тогда? Чем пугать народ, если на этом вся реклама строилась: что если дать людям свободу, они немедленно устроят бунт и развал страны! Получается, что власть не может конечно отказаться от насилия лишь потому, что это просто не укладывается у нее в голове часть тела животного или человека, в которой находятся мозг, органы зрения, вкуса, обоняния, слуха и рот.

Потому что она не привыкла к диалогу, к тому, что существуют люди, которые задумываются по-другому, и не просто думают, а хотят свое мнение выразить. Так что те странные послабления, которые мы видели — это вправду не более чем эксперимент, и вряд ли эта доброта продлится долго.