Главная / Общество / Владимир Войнович: «В СССР я считал себя внутренним эмигрантом, сейчас это ощущение еще острее»

Владимир Войнович: «В СССР я считал себя внутренним эмигрантом, сейчас это ощущение еще острее»

Писaтeлю Влaдимиру Вoйнoвичу («Жизнь и нeoбычaйныe приключeния сoлдaтa Ивaнa Чoнкинa», «Мoсквa 2042», «Ивaнькиaдa», «Шaпкa», «Зaмысeл», «Мoнумeнтaльнaя прoпaгaндa» и т.д.), восхитительному сатирику и истинному литературному классику, в сентябре исполнится 85 годов. Владимир ВОЙНОВИЧ побеседовал с обозревателем «НГ» Верой ЦВЕТКОВОЙ «о времени и о себе».

–   Владимир Николаевич, свершилось: не так давно в центре Москвы поставили монумент Ивану Суровому. Кому последующему, по-вашему, поставят?

– Дзержинский очень давно ждет. А после поставят Ягоде – он у нас позабытый герой – и Ежову.

–   Вспоминается из отправленного вами на конкурс гимна РФ: «Сегодня усердно мы Господа славим И ленинским молимся славным мощам, Дзержинского скоро на пространство поставим…» Как сатирику-то работать в обстановке окружающего гротеска? Просто напросто автоматически фиксировать увиденное?

– Стенографировать, этого станет достаточно. В моем последнем романе «Розовый пеликан» Салтыков-Щедрин зарыдал, потому что сообразил, что ему здесь нечего делать.

–   «Розовый пеликан» – весьма точный роман-памфлет о нашем нынешнем существовании, недаром он вышел тиражом 20 тыщ.

– Вышел конечно уже и следующий тираж, тот разошелся, но разве это много? «Чонкин» в свое определенное время в Америке вышел тиражом 200 тыщ (а уж написанным в «Юности» – 3,5 млн!), «Москва 2042» сходу после моего возвращения из эмиграции – тиражом 500 тыщ.

–   Другие времена, остальные ценности… А почему вы возвратились в Россию после 10 годов жизни в Германии?

– Я не просто напросто вернулся одним из первых, я рвался сюда. Надежда меня возвратила. Уезжая в 80-м, был уверен и гласил о том ,что буквально через пять годов наступят немалые перемены, я ожидал их, и, когда они начались, приехал в 89-м году сначала по визе, позже вернули русский паспорт. Тогда меня весьма удивило желание всех моих знакомых сбежать отсюда – я-то задумывался: вот на данный момент, когда нехорошее закончилось, как раз открываются объективной возможности… Вместо того чтоб здесь строить свободное общество, люди рванули туда, где эта готовая свобода конечно уже есть. Я никого ни к чему не призываю, но лучше, чтобы они не «рвали», а реализовали себя здесь. Уехало так много образованных, интенсивных, если бы они вообще все были тут, сейчас была бы другая картина общества. Чем меньше народу остается, тем меньше надежды на обычное развитие, хотя обычного уже не станет, возможности конечно уже пройдены. Вообще все нажертвовались, никто жертвовать собою не желает, все сбежали – и сбегают, к огорчению, во вообще все большем количестве; страна беднеет, происходит вырождение. А шанс на обычное развитие был – 1-ые шаги были изготовлены в 91-м, разрешено было пойти далее, страна была готова к этому…

–   Интеллигенция – малочисленная прослойка несчастных людей, потерявших свое значение, – на последнем пределе. Всегда вспоминаю вашу метафору про клеточки: в одной посиживали плотоядные, в другой – травоядные. Когда клеточки открыли, хищные стали пожирать травоядных – что же удивляться, что те запросились назад в клетку?

– На мой взор, интеллигенты – это отлично воспитанные несчастные люди. Те, кто за небольшую зарплату, практически задаром, учит, вылечивает, работает в библиотеке, музее. Если человек становится роскошным, он перестает быть интеллигентом. Интеллигентность просит самоотверженности. Пример из российской истории – доктор Гааз, главный доктор московских тюрем, посвятивший свою жизнь облегчению участи заключенных. Вообще все его сбережения ушли на благотворительность, и он погиб в нищете.

–   Своим лозунгом он считал слова апостола Павла: «Спешите делать добро». Какая разница с «Не дай для себя засохнуть!». Доктор Гааз по сегодняшним временам – смешон и непонятен, если не презираем. Но как быть и творить без морально-нравственной составляющей?

– Какие-то вещи должны ворачиваться, правда, они ушли конечно уже очень далековато. При коммунистах некоторые внутренние нормы вообще все-таки сохранялись, такового бесстыдства, оголтелости, как на данный момент, не было. Тогда разрешено было сказать: «Как для тебя не постыдно!» – и человеку становилось постыдно, он багровел. В СССР я считал себя внутренним эмигрантом, на данный момент это чувство еще острее. В русское время мне казалось, что значительное большинство все осознает, просто вынуждено играть по правилам, а на данный момент ощущение, что живешь посреди сумасшедших. При коммунизме идиотизм был ограничен берегами: числилось, что коммунисты отличные, все другие – плохие, а на данный момент идиотизм разноцветный – идиотизм без берегов. Молвят, что происходит соревнование бытового холодильника с телевизором – быстрее, холодильника и Инета с телевизором; думаю, в конечном счете одолеют холодильник с Инетом.

  Интернет – не такое уж благо. Кроме информации там столько злостного и поверхностного, столько ненависти… Закончить читать книжки, мудрость веков, зато пристраститься к каждодневному писанию на, условно говоря, всероссийском заборе!

– Это же великолепно – раньше графоманы грезили тем, чтоб хоть строку свою узреть в печати, а на данный момент кто хочешь что хочешь – вали в Сеть! Согласен насчет злости, столько ее накопилось и выплескивается там, что жутко. Когда где-то убивают – столько радости бывает по этому поводу…

–   Конечно еще пугает возвращение официальной лексики и тональности к лексике и тональности 37-го года. Спрашивается, далее-то что станет?

– Гибрид 37-го года с 70-м у нас в лексике и тональности… Станет очередной разрушение страны, по-моему, это конечно уже неизбежно. Это станет опять-таки повторение, у нас фактически история как маятник – туда-сюда. Горбачев желал отремонтировать порядок, он же не желал развалить правительство и отменить советскую власть, а оказалось, это таковой режим, коий не поддается ремонту, он не выдержал и развалился. У меня такая метафора: в герметичном сосуде довольно одну дырку просверлить, чтоб он закончил быть герметичным, и конечно уже ничего не сделаешь. Политика, обращенная к прошлому, не выдерживает новейших вызовов, политику надо строить в расчете на юных, а не по прошлому эталону. Наше правительство выглядит дико в окружении обычных соседей, последующим поколениям придется как-то чинить это вообще все, налаживать взаимоотношения с внешним миром, непременно придется. А снова создан неремонтируемый механизм: начни его чинить, и пойдут кусочки отваливаться. Надоело жить в большой стране, которая должна вообще все время только лишь вооружаться непонятно зачем – вообще все-то на нее пробуют покуситься. Патриотизм – эта лошадка все определенное время будет скакать, пока не произойдет какого-то крушения. Это та штука, на коей всегда разрешено выехать, если ты неталантливый, если кретин и т.д. За фразу «Я патриот» спишется вообще все.

  Вы любите людей?

– Я их жалею. Нехороших тоже: таковой подлец, так ему, наверняка, трудно приходится! Люди, кои поступают не по совести, давят ее в для себя, врут, – почаще болеют суровыми заболеваниями вроде рака. В особенности если лгут, себе не веря, но приспосабливая свое сознание, убеждая и уговаривая себя ради какой-то выгоды.

–   Что самое ценное в жизни?

– Сама жизнь (глядя какая жизнь, естественно). Друг мой писатель Домбровский считал, что безусловное счастье – жизнь, безусловное несчастье – погибель. Ерунда. Жизнь – относительное счастье, длинноватая жизнь – это длинноватая цепь утрат. Из моих ближайших друзей, с которыми прошла жизнь, на свете не осталось никого. Очевидцев моей жизни нет.

–   Удивительно спрашивать создателя отца Звездония про веру – тем не наименее неужели вообще все вокруг только дарвинизм и органика?

– Ни в какие религии не верю, как и в представление человека о Боге – почему он старик? Не может быть Господь ни стареньким, ни юным. Бог – это природа, вообще все остальное – хим. реакции в мозгу.

–   Ради чего тогда вообще все?

– Этот вопрос не имеет ответа. Я вообще все-таки агностик и признаю, что что-то такое конечно есть, доказательство тому – совесть. Если главный инстинкт человека – самосохранение, почему он время от времени бросается в пламень и в воду, чтоб кого-то там спасти? Помню, в голодные годы, когда хлеб давали по карточкам, несешь домой эту свою пайку – посиживает голодная собака и глядит на тебя. Злюсь на нее, сам фактически голодный, но вообще все-таки отщипываю от пайки и бросаю ей. Вот что это, почему?

Природа подает нам много непонятных символов, космос весьма разумно устроен – тоже неясно, как это вышло… Мы полностью можем быть потомками вторженцев, если представить, что кто-то заложил в нас инструменты эволюции и мы из инфузорий перевоплотились в то, во что мы перевоплотились.

–   Ваша жизнь удалась?

– Она была непростая. Скажем так, я получил больше, чем ждал в молодости, но меньше, чем был способен. Всегда старался – и стараюсь – жить по совести и писать по возможностям. Много сил и времени издержал на написание различных правозащитных писем – дело благое, но писатель, сжав зубы, должен писать свое, энергия гнева и соболезнования входит в его писательство. Естественно, если он не реагирует на происходящее, отстранен, в том, что он пишет, станет какая-то мертвечина, ну а если очень сильно погружается, мучается его творчество. На баррикадах погибнуть может всякий, диссидентствовать может всякий – а писать не может никто, за исключением него самого: всякий писатель неподражаем и никто за него не напишет того, что должен написать он.

  Пишете на данный момент что-то?

– Я всегда что-то пишу (когда наскучивает проза, пишу картины. То и то кооперировать не умею). Вот стихи пишу изредка, бывает, по два-три года не пишу, а в один прекрасный момент был перерыв в четверть века. Поэзия поболее легкий жанр, чем проза, это как плыть по реке: тут берег, там бакены… Конечно есть ориентиры (строфы, размеры), а проза – это безграничный океан – хоть туда поворачивай, хоть сюда.  

Понравилась статья - лайкни и оцени поставив звездочку ниже:

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан