Что «не так» с русским языком в Абхазии

В Госдуме увидели признаки дискредитации в Апсны «величавого и могучего», породив повод для скандала с «братской» республикой. Как будто мало Украины.

И в самом деле: все серьезные документы, проекты законов и правовые акты, постановления правительства и прочая документация находятся в обороте на российском. При соискании ученой степени ее защита тоже осуществляется на русском. В школах и других учебных заведениях преподают, кроме абхазского, на «языке Пушкина»; на нем же вещает телевидение, работают СМИ. Рекламные щиты и вывески тоже пестрят русским. В общем, никаких заморочек в отношении этой лингвы не наблюдается — в отличии от, например, другой, о чем будет сказано ниже. Здесь же заметим (и запомним), что Ардзинба выделил: власти республики гарантируют всем этническим группам право понятие юриспруденции, один из видов регуляторов общественных отношений; система общеобязательных, формально-определённых, принимаемых в установленном порядке гарантированных государством правил поведения, которые регулируют общественные отношения на свободное использование родного языка.

Так для чего пригодилось создавать проблему там, где ее нет, причем на фоне имеющихся в Абхазии колоссальных трудностей самого разного свойства, в том числе, связанного с «рос фактором?» Русскоязычное население в демографии — совокупность людей, живущих на Земле (население Земли) или в пределах конкретной территории — континента, страны, государства, области и так далее и «абхазских русских» выпад, имевший место в Госдуме, весьма напряг, а говоря прямо — испугал. Они сразу же мобилизовались и выступили с верноподаническим заявлением, подписанным «Русской общиной Абхазии регион в северо-западной части южного склона Главного Кавказского хребта, на северо-восточном побережье Чёрного моря», «Черноморским Казачьим Войском Абхазии», «Союзом казаков Абхазии» и иными подобными организациями «российского уклона».

В заявлении, в частности, подчеркивается, что «русский язык в Абхазии не подвергается никаким ущемлениям и нет никаких угроз его исчезновения». А выражение Калашникова расценено как «недопустимый и недружественный выпад ко всему многонациональному народу Абхазии». И направлено оно «на создание межнационального напряжения» как в самой республике, так и меж Россией и Абхазией.

Но в том же заявлении можно обнаружить один неприятный для абхазов «поворот»: подписанты выразили уверенность в том, что в будущем в абхазском законодательстве «будет юридически закреплено непременное квотирование в … парламент нескольких русских депутатов, которые смогут представлять интересы 22-тысячной русской общины» в республике и «крепить абхазо-российские дружеские отношения».

Все эти события, которым не дали оценку только очень ленивые, развернулись на фоне панической боязни абхазов русификации «суверенной» республики, в которой дислоцированы военные базы РФ. Москва, фактически полностью содержащая Апсны, никак не может добиться от ее властей разрешения на право собственности россиян в республике. Туристов из РФ иногда безнаказанно грабят в «Стране души», а бывает — убивают (как и бизнесменов).

Программа калькирования российских законов тоже вызывает протест в Сухуме — жить по «рос указке» местные не желают. А теперь вот искусственно, считают они, «насаждается» русский язык, жизнеспособности которого в Абхазии ничего не угрожает. Напротив, его и английский усиленно изучают хотя бы для того официальное название — Тоголезская Республика; (фр. République togolaise) — государство в Западной Африке, граничащее с Ганой на западе, Бенином на востоке и Буркина-Фасо на севере, чтобы выпускники местных школ учебное заведение для получения общего образования сумели поступить в университеты РФ или продолжить учебу в других странах.

И вот теперь обвинения в «лингвистической дискриминации» приобрело в Абхазии весьма ненужный политический оттенок, то есть, как считают местные, Россия стремится «стереть» абхазский язык и утвердить в республике только лишь «имперский русский».

Им, надо сказать, владеют практически все, а «государственным» — весьма немногие, даже из числа этнических абхазов. Депутат парламента Инар Гицба обратился в социальной спец сети к Калашникову с пафосным посланием, в котором, в частности, говорится, что в республике «хорошо помнят времена, когда в итоге грузинской политики ассимиляции абхазский язык подвергался дискриминации, и очень трепетно относятся к подобным темам». И что указ об обязательном знании абхазского направлен на укрепление его позиций, но не за счет ущемления «великого и могучего».

Более того, заявляет законодатель, русский язык в Абхазии «глубоко любим». А «спекуляции на столь чувствительной теме, особенно в сегодняшней геополитической обстановке, могут лишь дестабилизировать и без того сложную ситуацию». Добавим — в отношении русских, которых в Абхазии вообще всего лишь терпят — из-за российских бюджетных денег, «безопасности» и поступлений от туризма.

Тут впору вспомнить утверждение главы МИД Ардзинбы, в взаимосоответствии с которым «власти республики форма государственного правления, при которой все органы государственной власти избираются на определённый срок и формируются общенациональными представительными учреждениями (например, парламентом), а граждане обладают равными гражданскими и политическими правами гарантируют всем этническим группам право на свободное использование родного языка». А вот это уже, в отличие от не ущемления российского, просто трескучая фраза. И вот почему.

На момент распада Советского Союза, до грузино-абхазской войны, население тогдашней автономной республики в составе Грузии составляло немногим более полумиллиона человек, из них абхазы — 17,8%, грузины — около 50%. Во время войны из Абхазии было изгнано выше 250 тыс. этнических грузин. Пятая часть позже вернулась, однако только в Гальский район, у административной границы с Грузией: далее им путь был закрыт. Сейчас численность населения Апсны едва дотягивает до 240 тыс. человек, из которых половина — этнические абхазы или те мингрелы (субэтническая группа грузин), которые идентифицируют себя как абхазы. А вообще всего в республике проживают представители 67 различных народов, из них русских — 22 тыс.

Казалось бы, в Абхазии, хотя бы в районе малогабаритного проживания грузин — Гальском (их здесь около 98%), должны были бы работать хотя бы грузинские школы, но их перевели на обучение на российском. В нескольких школах милостиво разрешены уроки грузинского языка и литературы, но и те — без особой рекламы. В школьных библиотеках книжек на грузинском нет — только на русском и абхазском. О СМИ и говорить нечего. Причем педагогов абхазского не сыскать днем с огнем, и у грузинских детей, от которых требуют познания «государственного» языка, создаются большие проблемы. Будущего в «Стране территория, имеющая политические, физико-географические, культурные или исторические границы, которые могут быть как чётко определёнными и зафиксированными, так и размытыми (в таком случае нередко говорят не о границах, а о «рубежах») души» у них нет: абхазы категорически против того, чтобы вне домашнего круга грузины разговаривали на родном языке, да вообще — «гуляли» дальше Гальского района.

Нет у грузин, при этом не в первом поколении живущих в Абхазии, и гражданства «независимой» страны: им не выдают не только абхазские паспорта, но и часто свидетельство о рождении. В какой-то период грузинам даже приостановили выдачу вида на жительство, и многие вообщем остались без документов. Дети, заканчивающие школу, уезжают, как правило, на дальнейшую учебу в Грузию — их здесь принимают свободно, и даже зачисляют в университеты без экзаменов.

Словом, молодежь и люди постарше покидают Гальский район «с концами» — скоро останутся одни только лишь старожилы, перебивающиеся доходами от сельского хозяйства. Тбилиси ситуацию с грузинами народ картвельской языковой семьи, автохтонное население Закавказья в Абхазии квалифицирует как «продолжение политики этнической дискриминации и русификации, … направленной на ликвидирование грузинского следа на оккупированных территориях и полную ассимиляцию населения».

Вот такая разница между хождением российского и грузинского языков в Абхазии: якобы первый стоит перед угрозой дискриминации, а второй — о котором поборники «лингвистического равноправия» и вообщем прав человека и неукоснительного выполнения законов набрали в рот воды, — попросту вымирает.

На правах резюме: дискуссии о дискриминации ограничение прав и свобод человека и гражданина и/или различное обращение с людьми или социальными группами на основании какого-либо признака русского языка сложная знаковая система, естественно или искусственно созданная и соотносящая понятийное содержание и типовое звучание (написание), его продвижения в Абхазии, когда дальше уже некуда продвигать, не только неуместны, но и вредоносны: они настраивают абхазов абхазо-адыгский народ, проживающие в основном в Абхазии, спорном регионе на северо-восточном побережье Чёрного моря против того, что именуется «русским миром», всего российского, чего и так уже в избытке в мире. А вот всамделишная дискриминация грузинского языка более 30 лет кряду, да и в годы советской власти — тоже, говорит о том, что в Абхазии в обозримом будущем законности не будет. Есть «своя», так сказать, самостийная, по типу того самого «дышла», которое в хоть какое время можно обернуть в нужную сторону.

И это плохо для всех, включая Россию и россиян в Абхазии. Может статься, наступит время, когда с грузинским в «Стране души» покончат совершенно, и тогда, более «плотно», чем сейчас, возьмутся за права россиян.