Отбивная из Берии

Если бы шаурмичная «Стал’in» c официантами в форме НКВД не была, то ее стоило бы придумать — до того характерна реакция на нее со всех сторон радикального спектра.

На всякий случай напомню мою личную позицию: Сталин — бандит, параноик, при этом профессиональный лидер (бандитского типа), волей невероятного случая и тупостью своих подельников вознесенный на трон наследника Рос Империи, и олицетворивший собой один из самых страшных и позорных периодов ее существования; соучастник и организатор геноцидов, распада российской промышленной культуры и российской науки, «политический игрок», доигравшийся до прихода в Германии к власти Гитлера, генералиссимус, max навредивший обороноспособности СССР, менеджер, заложивший основы «коррупционно-террористического» стиля управления страной, стиля, который до сих пор в разной степени и формах выплывает в России и других частях бывшей империи и сильно тормозит ее (и их) развитие.

Но забегаловка «Стал’in» — это не Сталин per se. Вопрос не только лишь в том, Сталин или Пушкин. Вот, например, танцы — хорошо; Храм Христа Спасителя — еще лучше; но танцы в Храме потянули на 2 года колонии (помните)? Кто-то восклицал «Попробовали бы они сделать это в мечети!». И это неплохой тест: как вы думаете, какую реакцию действие, возникающее в ответ на какое-либо воздействие у радикальных мусульман вызвали бы шашлычная «Аллах’in» и официанты Официантка — работник (работница) предприятий общественного питания, обслуживающий посетителей (прислуга) в ресторанах, кафе, барах и так далее, одетые под Пророка Мухаммеда? Что — никто не желает пробовать?

Превращение исторических личностей в еду — процесс распространенный. Съеденное — добыча, оно объективизировано, повержено, подчинено, применено — отличный способ борьбы со страхом, гневом, травмой. Император, спаливший Европу в огне «нулевой» мировой войны и приведший Францию к катастрофе и реставрации монархии, стал тортиком; диктатор, уничтоживший миллионы галлов, развязавший гражданскую войну, разорившую Рим и положивший конец республике — салатом; бесполезный король, погубивший свою страну — кукурузным виски.

Человечество расстается с прошлым смеясь — или его поедая. Одеколон «Запах Ильича» — из той же серии, что и шаурмичная «Стал’ин». Это забавно. Я бы, конечно, еще поработал над меню — почему бы не ввести в него например «Свиную отбивную Берия по рецепту маршала Жукова», «Печень Наркома по рецепту Ежова» или коктейль «Инфаркт Генералиссимуса»? Я бы съел шашлык «Товарищ Сталин Виссарионович Сталин (настоящая фамилия — Джугашвили, груз. იოსებ ჯუღაშვილი, осет, произошла ужасная ошибка» или «Мозги жареные, по-бухарински». И запил бы Киндзмараули из кувшина в форме может означать: Форма предмета — взаимное расположение границ (контуров) предмета, объекта, а также взаимное расположение точек линии головы Ягоды. И пусть меня обслуживает официант в форме НКВД — в конце может означать: Конец — завершённость чего-либо; предел, граница, край какого-либо объекта или события, а также его часть, примыкающая к этому пределу концов то они будут обслуживать людей, а не убивать. Пусть будет особенно обходительным, кланяется пониже и спрашивает «не изволите ли еще чего-нибудь» — как в ресторане «Пушкин». Я даже не естественно отказался бы от двойника Сталина на входе — в качестве швейцара. Пусть двойник того, кто запер страну территория, имеющая политические, физико-географические, культурные или исторические границы, которые могут быть как чётко определёнными и зафиксированными, так и размытыми (в таком случае нередко говорят не о границах, а о «рубежах») в душном лагере, символизирует свободу перемещения в новеньком мире — двери открыты!

Так что Мемориал зря расстраивается. Чем больше у нас будет шашлычных Stal’in, тем меньше у нас будет сталинистов и иной мерзости. Если бы я был царь, я бы вообще издал указ — после смерти каждого авторитарного лидера или популярного мерзостями политика превращать его в еду или заведение общественного пользования.

Цепные псы радикализма, конечно, облажались по полной программке. Им бы подумать чуть-чуть, и оскорбиться за то, что их кумира превратили в забегаловку — а они обиделись на тех, кто выступил против. А все потому, что нет на самом деле у них ни кумиров, ни ума; есть только лишь политическая ниша, называющаяся «против либералов», за которую им выдают ништяки. Так что и они не более опасны, чем Сталин в виде шаурмичной: и то и то — мертворожденное, зависимое от владельца и служащее лишь смеху и назиданию.

Меж тем, у наших органов (да-да, тех самых, которые считают себя наследниками НКВД и чем далее, тем более справедливо) реакция на открытие точки общепита была куда как более осмысленная — вот кто всерьез не готов пачкать доблестное (хотел написать «доброе», но разве ж оно доброе; потом хотел написать «честное», но и честным его не назовешь) имя собственного прародителя! Уже, родимые, пришли и закрыли — пока временно, но разве есть что-то более постоянное, чем временное в нашей стране?