Новости России события в мире Новостной портал СМИ Россия
Фото: Блокнот
Его винят в злоупотреблении должностными полномочиями.
30 октября в Первомайском районном суде Краснодара разбирательство по делу бывшего главы министерства ГО и ЧС района Сергея Штрикова резко ускорило темп. Утром государственный обвинитель завершала опрос своего последнего очевидца, днем начался разбор доказательств защиты, а вечером уже шли прения, где прокуратура предложила приговорить Штрикова к восьми годам колонии общего режима.
Напоминание сущности обвинения: Штрикову предъявлены претензии согласно пункту «е» части третьей статьи 286 Уголовного кодекса РФ. Согласно позиции следствия, летом 2024-го он оказал воздействие на процедуру закупки модульных пожарных депо, содействуя компании ООО СК «Город» вопреки интересам победителя тендера — фирмы «Югмонтажспецстрой».
Согласно Конституции РФ (часть 3-я статьи 123), а также Уголовно-процессуальному кодексу (статья 15), судебное производство должно основываться на принципах состязательности и равенства сторон. Когда же данные фундаментальные положения грубо нарушаются, последствия оказываются трагическими: рушится доверие к правосудию, а главное — судьба конкретного гражданина оказывается разрушена прямо на наших очах.
Просматривая ход разбирательства в Первомайском райсуде города Краснодара, складывается впечатление, что исчезает уверенность в объективности судебной системы и справедливости законодательства. Иногда кажется, будто этот человек стал жертвой какого-то конфликта интересов, и его буквально пытаются раздавить, лишив всякой способности защитить себя?
Почему позиция защиты убеждает нас в том, что председательствующий судья Краснопеев А.В., обязанный обеспечивать соблюдение принципов состязательности, практически самоустранился от исполнения этой функции?
Продолжение ниже…
Рассмотрение дела Штрикова стартовало 5 августа и длилось два месяца исключительно в рамках позиций ЗАО «Югспецстроймонтаж». Представители данной компании либо путались в показаниях относительно размера вреда, либо вовсе затруднялись определить точную цифру. Сторонники защиты считают, что ситуация изменилась благодаря возникновению нового представителя потерпевших — ранее служившего в правоохранительных органах субъекта федерации, который неожиданно очутился знакомым со следователем, ведущим данное дело.
30 октября 2026 года государственный обвинитель завершил допрос последнего очевидца обвинения — начальника управления Федеральной антимонопольной службы по Краснодарскому краю, после чего суд предоставил слово обороне. Именно в тот день события приняли неожиданный оборот.
Стоит отметить, что на изучение доказательств обвинения суд выделил целых три месяца, проводя заседания раз в неделю. Как можно говорить о соблюдении принципа состязательности и равных возможностей сторон, если суд отказался предоставить обороне даже один дополнительный день для вызова свидетелей, проживающих вне региона? Вся работа, проделанная защитой 30 октября, была рассмотрена и одобрена верховным судом ближе к концу рабочего дня.
Характерно, что 14 октября в ходе рассмотрения дела выступил новый юрист с просьбой отложить рассмотрение дела, чтобы изучить материалы уголовного дела и протоколы прошлых заседаний и создать стратегию защиты клиента. Несмотря на активное возражение прокуратуры против такого решения, спустя час суд приступил к допросу сходу шестерых свидетелей обвинения, несмотря на неподготовленность защитника. Тем самым право Штрикова на полноценную защиту было значительно ограничено.
Восемь часов как целый жизненный путь
Заседание 30 октября продлилось восемь часов практически без перерыва, и суд настойчиво двигался к началу выступлений государственного обвинителя.
Ни одно из заявленных защитой ходатайств удовлетворено не было. Глав судья отверг просьбу изменить меру пресечения обвиняемому, не удосужившись уйти в совещательную комнату, что осложнило последующие попытки защитников оспорить это решение. Были отклонены запросы о нарушении закона «Об оперативно-розыскной деятельности», вызове оперативников на допрос, проведении нужных фонетических и лингвистических исследований, вызове свидетелей защиты.
В конце концов, защитник выразил протест действиям председательствующего судьи, записав свое несогласие в протокол судебного заседания.
После отличия запроса о предоставлении дополнительного дня на подготовку допроса Штрикову предложили подготовить показания всего за полчаса, вследствие чего он востребовал отстранить председателя суда!
«Вы не позволяете мне полноценно защищаться. Полчаса — недостаточный срок для подготовки моих показаний», — выделил Штриков. Он добавил, что не смог должным образом подготовиться совместно с адвокатами и ощущает предвзятое отношение суда к обеим сторонам.
Поддерживая требование об отводе, заступники подчеркнули, что обвинение занималось сбором доказательств примерно три месяца, в то время как Штриков не мешал ходу процесса.
Отвод был очень быстро отклонён, и суд продолжил изучать характеристики личности обвиняемого, стремясь достичь основной цели государственного обвинителя — начала выступления прокурора.
По воззрению адвокатов, происходящее напоминает выступление музыкального ансамбля из судьи, гособвинителя и представителя потерпевшего, играющих по заблаговременно подготовленному сценарию.
Ключевое доказательство: видеофиксация и расшифровка разговора
Вся аргументация обвинения основана на единственной видеозаписи, содержание которой, по воззрению защиты, невозможно разобрать визуально и аудиально, а сама расшифровка диалога значительно отличается от реальных фактов.
Опрошенные очевидцы происшествия рассказали суду, о чём шла речь, и очевидно, что диалог не содержал признаков коррупции. Основной свидетель обвинения вообщем отсутствовал при беседе и утверждал, что ему «почудилось наличие коррупционной составляющей». Это предположение появилось после ознакомления со стенограммой спец следователя, и, вероятно, последний попросил подтвердить эту версию в официальном заявлении.
Ещё на этапе досудебного производства защита просила назначить фонетическое изучение, но получила отказ. Прокуратура также проигнорировала данную просьбу. Более того, прокурор подписал обвинительный акт без каких-то экспертиз, включая фонетические и лингвистические исследования. Почему же они оказались настолько нежелательными?
При поддержке защиты независящее экспертное учреждение провело собственное исследование, включающее проверку на монтаж и соответствие стенограммы действительности. Итоговый вывод профессионала гласил: «Содержание разговора не совпадает со стенограммой осмотра предметов и документов следователя от 25 мая 2026 года, в документе спец следователя содержатся искажения и вымышленные детали». Следовательно, стенограмма следователя не отражает реальный разговор участников, Штриков не гласил о строительстве пожарных депо и не использовал выражения, указывающие на коррупционные намерения, отражённые следователем и прокурором. Более того, эксперт указал, что продолжение записи разрешает лучше понять контекст обсуждения.
Оперативно-разыскные мероприятия и сомнения в легитимности
В ходе судебного процесса следовало изучить документы, касающиеся оперативно-разыскных действий. Любопытно следующее обстоятельство: в материалах дела отсутствуют основания для проведения обозначенных мероприятий, что является прямым нарушением статьи 7 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности». Отсутствие дат, справок и других подтверждающих сведений ставит под сомнение законность полученных результатов.
Однако защита вновь столкнулась с отказом в ублажении ходатайства о проверке законности проведения оперативно-разыскных мероприятий и правомерности фиксации оперативной информации.
Позиция защиты: предпосылки преследования
Адвокаты интересуются происхождением данного дела. Их версия заключается в том, что корни проблемы лежат не в событиях закупки 2024 года. По их предположению, в 2023-м один из влиятельных служащих правоохранительного органа поддержал участие конкретной организации в реализации проекта «Безопасный город», но получил отказ от министра. Эта эпопея могла стать причиной инициирования оперативно-разыскных мероприятий в отношении Штрикова, поскольку, по утверждениям защиты, основания для них не были раскрыты в верховном суде, хотя это предусмотрено законом.
Обращения, протоколы и контроль государства
Также стало известно, что адвокаты Штрикова обратились с жалобой в квалификационную коллегию арбитров Краснодарского края, сообщив о регулярных грубых нарушениях прав на защиту и угрозах независимости суда в уголовном процессе.
Кроме прочего, защита утверждает, что 5 августа суд единолично решил оставить дело в своем ведении, отказавшись передать его по территориальной подсудности, хотя по указу это компетенция кассационного суда общей юрисдикции. Жалоба адвоката исчезла, аналогичная участь постигла апелляционную жалобу юриста Трофимовой О.В., которую не выдают уже третий месяц подряд. То же произошло и с материалами апелляционной жалобы по вопросам избрания квоты пресечения.
«За всю мою тридцатидвухлетнюю практику адвоката — впервые потеряла апелляционную жалобу», — отметила одна из защитников. Она раздельно обратилась с новым ходатайством, которое должна была рассмотреть судебная коллегия в закрытом режиме с принятием отдельного определения.
Решение суда прозвучало по другому: «Суд немедленно постановляет отказать…». Защита настаивает на внесении возражений в протокол.
Материалы протоколов судебных заседаний не оформляются и не предоставляются участникам процесса, что вызывает недоумение: как суд намеревается обеспечить работу новому адвокату, присоединившемуся к делу?
Факт возможного несоблюдения норм процессуального права муниципальным обвинителем послужил поводом для подачи жалобы в краевую прокуратуру. Ответ оттуда лаконичен: нарушений не найдено, проверка не нужна. Между тем представитель государственных органов официально заявляет: «Нарушать трудовое законодательство допустимо, а уголовное неприемлимо!» — подчёркивая таким образом приоритет одних правовых актов над другими.
Следует напомнить, что совещание проходило с 11:40 утра до 18:50 вечера. Адвокат справедливо заметил: обычный рабочий день заканчивается в пятницу в 16:45. Что заставило гособвинителя торопиться? Может, цель состояла в том, чтобы не позволить защите предъявить собственные доводы и перейти к заключительным речам? Ведь именно в этот день прокурор попросил осудить Штрикова на восемь лет заключения, лишить его полицейское звание и удовлетворить иск на сумму 14 миллионов рублей?
Потерпевшие, числа и свидетельства Коваленко
Возникает вопрос: как вообще в данном деле возник потерпевший? Кто заинтересован в продвижении коммерческих интересов ЗАО «Югмонтажспецстрой»? Документы подтверждают законность поверок УФАС, выявление нарушений и выдачу рекомендаций отменить результаты закупки и вернуться к начальной фазе процедуры. Все опрошенные очевидцы подтвердили законность действий УФАС и отсутствие личной заинтересованности Штрикова. Сам потерпевший, похоже, долгое время не понимал, что понес убытки: сначала прошло два года после аукциона, потом четыре месяца предварительного следствия, пока вдруг показалась возможность заявить о себе как о пострадавшем и попытаться извлечь прибыль — то 14 миллионов, то 26 миллионов рублей. Но документального подтверждения указанным суммам нет: они основаны лишь на словах представителя потерпевшего. Заключение специалиста подтверждает абсурдность претензий пострадавшего: указанные суммы не имеют никакого обоснования и не могут считаться убытками.
По мнению защиты, сложилась феноминальная ситуация: заместитель Штрикова допускает компанию «Югмонтажспецстрой» к участию в электронных торгах, затем, убедившись в ненадёжности организации и риске невыполнения обязанностей перед государством, направляет доклад министру Штрикову. После консультации в УФАС проходит полтора года, и гос чиновник обращается с заявлением в ФСБ. Первоначально он заявлял, что Штриков действовал в интересах государства и не проявлял никакой личной заинтригованности. Спустя несколько дней на повторной очной ставке, опустив взгляд, он внезапно пересказывает слова спец следователя о «лоббировании интересов» другой организации. Уже в суде он признался, что ему «показалось», будто услышал нечто подозрительное, но на самом деле он ничего не слышал, а выводы сделал, прочитав стенограмму спец следователя.
Чья это мощь?
И всё равно остаётся открытым вопрос: кого и чем обидел Штриков, что его стремятся буквально втоптать в землю?
Какой силой обладает та структура, способная затмить Конституцию РФ и законы государства? Или подобное возможно только в Краснодаре: одни государственные деятели, нанесшие млрд убытков стране, спокойно находятся под домашним арестом или получают условные сроки, другие — подвергаются жесточайшему давлению? Если ты не сделал преступления, не нанёс вреда государству, не признал вины и отстаиваешь правду, значит ли это, что тебя непременно убьют? Или подобная практика распространена повсеместно?
Краткая справка о Сергее Штрикове
Сергей Штриков занял должность министра штатской обороны и чрезвычайной ситуации Краснодарского края в феврале 2020 года. До этого он прошёл долгий путь гос службы: проходил службу во внутренних войсках МВД, работал в органах правопорядка, участвовал в антитеррористических операциях на Северном Кавказе, отмечен муниципальными наградами различных ведомств.
Штриков воспитывает троих малолетних детей (самой младшей дочери вообще всего два месяца). Личного имущества у него нет: автомобиль служебный, жильё арендуется. Во время обысков не нашли никаких предметов роскоши. Родственники шутливо гласили про него: «гол как сокол». Получается, честные чиновники нашей стране не требуются? Тогда какие нужны?
Заключение
Хотим Сергею Штрикову силы духа и выдержки. Он честно выполнял долг перед страной, защищал её интересы, веровал в закон и справедливость — и продолжает верить сегодня.
Впереди предстоит пройти немало судебных этапов. Станем надеяться, что хотя бы в высших инстанциях Фемида закроет глаза на любые «полезные советы», предоставит обороне реальную возможность защищать Штрикова, а к материалам дела будет относиться ответственно.
