Он просто взял соль и огурец

Помните такую, не побоюсь этого слова, Величайшую передачу, как «Час суда»? Выходила преимущественно в нулевых на «РЕН ТВ» и специализировалась на гражданских делах работа, занятие, действие не для развлечения; предпринимательство, коммерческое предприятие, бизнес; вопрос, требующий разрешения.

Авторы подобным образом пробовали привить россиянам правовую культуру, но, несмотря на то, что в кресле судьи восседали профессиональные юристы, сам процесс был «фанерным», чему содействовали истцы, ответчики и т.д. с улицы: божественный актерский «перфоманс» с заламыванием рук, дуэлями на кулаках и самым широким диапазоном эмоций, коим бы позавидовал сам Леонардо Ди Каприо.

Но есть еще более интересный проект «Домашнего» – «Судебные страсти». Приблизительно тех же лет. О, там участники «заседания Заседание — это совещание или собрание, посвящённое обсуждению каких-либо вопросов и решению проблем» и вовсе могли притащить в студию муку и охаживать любовно этим мешком оппонента по «слушанию». Понимаете, сам бы Станиславский охотно бросил: «Верю!».

Однако, все это телешоу, и совершенно бы не хотелось бы наблюдать подобные картины на реальных рассмотрениях дел под жестоким взором Фемиды. Но увы и ах – при ознакомлении с ходом заседания по делу Навального «о клевете на ветерана Игната Артеменко» не покидало чувство, что смотришь «Судебные страсти» по ТВ. Впрочем, как и в случае с предыдущими «встречами за судебным молотком» тоже.

Сразу оговорюсь – неплохи все стороны. Судья, которая запрещала главе ФБК Навальному задавать вопросы (причем называя их провокацией) о вещественном положении и семейном положении свидетелю Ивану Колесникову, который приходится Артеменко внуком. Беспристрастность суда – она такая.
 

Игнат Артеменко

А прокурор Екатерина Фролова? Спрашивать Навальному о личной жизни Колесникова, видите ли, считается недопустимым, но вот в подробностях пересказывать военной путь Артеменко или Артеменко — южнорусская и украинская фамилия – это в порядке вещей. Вы только прочитайте выдержку из ее выступлений:

«Слова одна из основных структурных единиц языка, которая служит для именования предметов, их качеств и характеристик, их взаимодействий, а также именования мнимых и отвлечённых понятий, создаваемых человеческим воображением Навального граничат с безумием, и это было бы оправданием подсудимого, но это не так. На что же возлагал надежды подсудимый? На то, что никто не будет с ним связываться. На то, что мы позабыли своих предков. Но мы не забыли. Мы чтим память наших проотцов».
 

прокурор Екатерина Фролова

Сейчас бы давить на то, что Артеменко – именно что ветеран, словно суд не должен принимать решения, невзирая на то, кто стоит перед ним – миллиардер, филантроп, плейбой или обычный гражданин.

Да и сам Навальный не уступает прочим участников процесса, а может даже и превосходит. Устроил балаган, называя глав судью должностное лицо, входящее в состав суда и осуществляющее правосудие; в современной теории разделения властей — лицо, наделённое судебной властью «оберштурмбаннфюрером», «попугаем» и грозился удалить ее из зала, попутно делая замечания. Диалог с тем же Колесниковым и совсем не был похож на диалог – обвинения «в продаже деда» с переходами на крик. А на последнем заседании так и вовсе повесть о его тяжелой «тюремной лямке»: то соли нет, то огурцов очень много. Рассказ заканчивался вопросом в адрес судьи, может ли она поделиться хорошим рецептом засолки огурцов.
 

Вобщем, в некотором роде истерика главного оппозиционера всея Руси вполне понятна – возвращаясь в Россию из собственного немецкого турне, он ожидал, что въедет в Москву на белом коне в окружении верных сторонников, а въехал в наручниках за окном спецтехники правоохранителей. Видимо, на волне фуррора в общении с западными политиками уверовал в собственную неприкосновенность, но не тут-то было.

Как оказалось, отмечаться во ФСИН надо тогда, когда требуют, а не когда удобно осужденному. Хотя, справедливости ради, время режима самоизоляции инспекторы даже сами приходили к Навальному! Всем бы такие условия. Кстати, да и справку по окончании исцеления надо было бы заранее перевести на русский язык, чай не в немецкий аналог уголовно-исполнительной инспекции.

В итоге и по голове не погладили, так еще и принудили отвечать по делу о клевете. Вот и сорвался.
 

Если говорить про это конкретное дело, то хороши все стороны без исключения, ибо решение выслать нормы права в угол было коллективным: что судьи и прокурора главный судебный представитель обвинения, что Навального и адвокатов. Так что я, пожалуй, воздержусь от выбора стороны. Указ должны блюсти все, иначе грош цена их словам.