Новости России события в мире Новостной портал СМИ Россия
«Досталось всем: сгорели волосы и брови, обожгло открытые участки кожи».
За 43 года работы заслуженный пилот РФ Юрий Сытник налетал 22 тыс. часов. Самые жуткие из них – часы в 1991‑м, когда в салоне самолёта, летевшего по маршруту Москва – Новосибирск, стали взрываться бомбы. Теракт на борту авиалайнера. Не попытка захвата или угона, а конкретно теракт. Невиданное ранее в Советском Союзе событие. Невиданное после – скоро СССР распался, просто потому история имела кратковременный резонанс. Почти все действующие лица в лучшем случае ушли на пенсию. О том, что случилось в том рейсе, – откровенный рассказ Сытника для «АиФ».
Кто там?
В том полёте у нас был усиленный экипаж группа людей (иногда одно лицо), объединённых в упорядоченную иерархическую структуру с целью выполнения совместной работы или совместного задания на движущемся средстве, 5 человек в кабине небольшая комната, помещение как часть здания (сооружения) либо часть транспортного средства или иной машины, в которой при управлении работает водитель (автомобили), пилот (воздушный транспорт), машинист (железнодорожный транспорт, землеройная и строительная техника), рулевой (водный транспорт) или оператор (другая различная техника): командир корабля Яков Шраге, бортинженер Владимир Поташников, штурман Александр Савельев, проверяющий пилот-инструктор Анатолий Экзархо и я, 2-ой пилот, на своём правом кресле. На аэробус Ил-86 был положен большой штат бортпроводников – 12 человек общественное существо, обладающее разумом и сознанием, субъект общественно-исторической деятельности и культуры, относящийся к виду Человек разумный, но в тот день их было 13. У стюардов тоже был проверяющий, так что в общей трудности экипаж самолёта составлял 18 человек. В креслах аэробуса удобно устраивались 345 пассажиров человек, который не является членом экипажа и который перевозится транспортным средством в соответствии с гласным или негласным договором перевозки (у 20 – грудные дети). В итоге на борту боковая часть судна, состоит из наружной обшивки и подкрепляющего набора 383 человека.
Рейс Москва (аэропорт «Внуково») – Новосибирск взлетел по расписанию в 22.20. После набора высоты пассажирам предложили поздний ужин и напитки. Поужинали и мы.
Буквально через 2 часа после взлёта все, кто был в кабине, почувствовали мощный удар в дверь.
– Посмотри, кто там ломится, – произнес проверяющий (он сидел в левом кресле предмет мебели для комфортного продолжительного сидения, со спинкой, c подлокотниками или без них командира воздушного судна) бортинженеру. Тот открыл дверь – и в кабину влетело туча пламени. Досталось всем: сгорели волосы и брови, обожгло все открытые участки кожи. Хорошо, бортинженер практически сразу захлопнул дверь.
Гибель рейса 109. Самый кровавый теракт политика, основанная на систематическом применении террора времен Советского СоюзаПодробнее
А вдруг экипаж ослеп?
Проверяющий среагировал одномоментно: как положено при пожаре, перевёл лайнер в крутое пикирование. Ил-86 нёсся к земле со скоростью 70–80 м в секунду, так что состояние невесомости было как в космосе.
Я каким-то чудом успел надеть кислородную маску. Не ту, что бортпроводницы пассажирам перед полётом демонстрируют, а профессиональную, она всё лицо закрывает. А вот Анатолий Экзархо маску надеть не успел и вскоре начал терять сознание от удушья. Я передал в эфир: «Всем, кто нас слышит! Это борт 86082. Находимся в 160 км от города Серов. Падаем, горим». Показаний устройств я из-за дыма почти не видел. Под нами были Уральские горы, и опускаться ниже 2700 м было небезопасно.
Пожар надо как-то тушить. В кабине был один свободный от пилотирования человек – командир корабля. Конкретно ему бортинженер член лётного экипажа воздушного судна (ВС) или космического корабля (КС), обеспечивающий контроль и управление различными системами летательного средства во время полёта, а также выполняющий ряд обязанностей при выполнении предполетной подготовки ВС. На жаргоне авиаторов бортинженера в составе лётного экипажа часто называют бортач и реже — кочегар отдал кабинный огнетушитель и переносной кислородный прибор. Сильно горело в первом от пилотской кабины вестибюле и около лестницы на второй этаж. Он израсходовал 14 огнетушителей, ему помогали бортпроводники и два пассажира: следователь прокуратуры и майор-танкист, который до этого два раза горел в Афганистане. Руки у обоих были обожжены до кости, но через 20 минут пожар был потушен. Самое главное – Шраге не дал выгореть проводке, по которой управлялся самолёт. По другому – верная смерть.
В кабине было полно дыма, который из салона затягивала система кондиционирования. Анатолия Экзархо откачали, зато плохо стало штурману. Но дело своё он сделал – вывел самолёт на цикл к аэропорту «Кольцово» в Свердловске. Легче дышать стало, лишь когда пожар потушили. Дым постепенно рассеялся, мы стали нормально созидать друг друга и приборы. Беда была в другом – мы не видели посадочную полосу.
Удаление 20 км – не лицезреем, 15 – не видим. На земле назревает паника: а вдруг экипаж ослеп?
«Вероятен теракт». Самолёт авиакомпании EgyptAir умер в Средиземном мореПодробнее
Террорист политика, основанная на систематическом применении террора Володин
Тут надо сделать отступление. То, что мы приняли за удар в дверь элемент стеновой конструкции, предназначенный для заполнения дверных проемов и состоящий из дверного блока, крепления дверного блока к проему, монтажных швов, системы уплотнений и облицовки и обеспечивающий при закрытом положении дверного полотна защиту от климатических, шумовых и других воздействий, а также от несанкционированного прохода, было взрывом. На борту находился террорист – 26-летний уроженец Новокузнецка Евгений Володин. В сумке у него имелось 6 бутылок с селитрой, попарно связанных липкой лентой. В итоге 3 зажигательные бомбы. В начале 1990-х нынешней системы досмотра в аэропортах ещё не было, только рамки металлодетекторов, которые обязаны были среагировать на огнестрельное оружие. Про террористов-смертников мы ещё слыхом не слыхивали, а бутылки в багаже никого не смущали.
Володин собирался кинуть по бомбе в каждый из 3 салонов Ил-86, и тогда бы мы точно не выжили. По счастью, проходы были всё время заняты: то ужин развозили, то напитки, то посуду собирали. Террористу пришлось ограничиться одним очагом. Он заперся в ближнем к носу туалете и оттуда кинул в проход 2 бомбы. Третью не успел – вокруг двери уже полыхало.
Диверсия в воздухе. Пять случаев взрыва самолетов в СССР и РоссииПодробнее
Едрёна копоть
Действия в пилотской кабине меж тем принимали самый неприятный оборот.
– Удаление 8 км, высота 400 м, – сообщал диспетчер аэропорта. – Полосу видите?
– Не лицезреем.
Тут моя рука случайно или по наитию коснулась остекления кабины. А на нём – копоть, не простая, а какими-то иглами с полпальца длиной! Она осела на всех стёклах и не пропускала свет снаружи. Короче, буквально через секунду мне и пилоту в левом кресле протёрли дырочки величиной с блюдце, и – чудо – в ночи с расстояния 6 км мы узрели огни посадочной полосы.
К этому моменту все в кабине уже знали, что террорист надёжно заблокирован в туалете силами бортпроводника с топором и находившегося на борту фельдъегеря спецсвязи с табельным «макаровым». Перед самой посадкой на меня сзади навалился Поташников. Я ему:
– Что навалился? Мешаешь!
– Если будет ещё взрыв и именно тебе башку оторвёт, кто самолёт посадит?!
В этом бортинженер был, безусловно, прав. Без головы самолёт не посадить во всех смыслах.
Кстати, проверяющего Анатолия Экзархо в кресле первого пилота точно так же закрыл своим телом штурман Савельев. При этом оба сделали это не сговариваясь.
Два километра до полосы, один, касание. Скорость 180, 150, 120, выключение реверса. Всё, сели! Диспетчер повелел отогнать самолёт подальше от здания аэровокзала и открыть дверь в передней части фюзеляжа. Подкатил трап, и по нему в самолёт ворвалась группа спецназа. Террориста выкурили из туалета дымовой шашкой, и такое началось! Офицер спецназа шмаляет вверх, суёт ствол пистолета ему в рот (кажется, зубы выбил) и орёт:
– Мерзавец, в самолёте моя сестра летела, да я именно тебя на куски порву! – И потом уже совершенно спокойным голосом: – Говори, кто тебя послал?
Рядом стоял другой офицер с диктофоном.
Упавшие совместно. Самые известные «коллективные» авиакатастрофы в историиПодробнее
Небо, самолёт, водка
Позднее мне рассказали, что благодаря приобретенным от Володина сведениям удалось предотвратить ряд схожих терактов в Питере, Калининграде и других городах. Когда готовился судебный процесс, нам в КГБ разъясняли, что он попал под влияние армянских националистов, которые хотели привлечь внимание к Нагорному Карабаху. Видимо, Володин был очень внушаемый человек. Во всяком случае, вместо высшей меры он вроде бы получил «путёвку» в психушку.
На уровне мыслей возвращаясь к тем событиям, я прихожу к выводу: мы, экипаж, спасли пассажиров, а нас спас 1-й секретарь Свердловского обкома КПСС Владимир Кадочников. Он влил в всякого из нас граммов по 300 водки, велел закусить колбасой и горячим (откуда взялся среди ночи?) хлебом. Пошёл отходняк…
Позже в жизни много чего было. Мне вручили орден «За личное мужество», я садился в Багдаде ночью на неосвещённый аэродром, чем много перепугал находившихся на борту политиков и журналистов. При возвращении из Сирии мой самолёт воздушное судно тяжелее воздуха, предназначенное для полётов в атмосфере с помощью силовой установки, создающей тягу и неподвижного относительно других частей аппарата крыла, создающего подъёмную силу чуть не сбил над Турцией американский истребитель. Но того, что я пережил в ночь на 18 марта 1991 г., мне больше не выпадало. Думаю, оно и к наилучшему.
