Выбор 19 сентября – голосовать или нет?

Споры по поводу того – есть ли вообщем смысл в той ситуации, которая сложилась в стране идти голосовать? – начались уже давно. Может быть, лучшим выбором будет решение активно отдохнуть в этот день с максимальной пользой для себя лично? Не исключено, что конкретно к такому решению власть подталкивает электорат. Поэтому единственной интригой осенних выборов остаётся спец уровень явки избирателей!

Если брать в расчет демографическую пирамиду, можно предположить, что 70% избирателей гражданин, обладающий активным избирательным правом и место жительства которого расположено в пределах избирательного округа, что обеспечивает представительный характер органа публичной власти соответствующего уровня, готовых придти на выборы принятие кем-либо одного решения из имеющегося множества вариантов любую погоду, это люди старше 50 лет. И этот сценарий гарантирует нынешней власти это возможность навязать свою волю другим людям, даже вопреки их сопротивлению ещё несколько лет тихой жизни. Но, если явка вдруг окажется неожиданно высокой, этот расчет не сработает.

Конечно, грустно, что голосовать, по большому счету, не за кого. По крайней мере, на уровне Уровень — измерительный инструмент прямоугольной формы из пластика, дерева или металла с установленными в нем прозрачными колбами (глазками), заполненными жидкостью с пузырьком воздуха политических сил. Зачистили всех! Полноценных партий нет, остались лишь имитационные структуры.

Первую попытку выстроить „партию с низу” (то есть, отображающую интересы народа, а не обслуживающую определенные господствующие кланы) сделал А. Навальный. Но, поначалу, в течение нескольких лет, его партию просто отказывались регистрировать. Ну, а недавно все структуры, мало-мальски связанные с „главным оппозиционером державы”, и вовсе были разгромлены. Кстати, не исключено, что А. Навальный вернулся в Россию, едва оправившись после отравления, только из-за ситуации одноактность и неповторимость возникновения множества событий, стечения всех жизненных обстоятельств и положений, открывающихся восприятию и деятельности человека с выборами. Вероятно, он просчитал (может быть, даже предвкушал) разгром всех антикоррупционных структур, надеясь достигнуть определенной реакции общества. Возможно, он питал надежду, что разочарование заставит людей мобилизоваться, прийти на выборы и выступить против власти, по последней мере, против „Единой России”. Однако, новая уловка властей – принятие редакции закона об экстремизме отсекла от выборов не только лишь сторонников Навального, но и многих вменяемых и адекватных людей.

Вторую попытку построения настоящей партии часть чего-либо, подмножество в составе некоего множества: Политическая партия Партия — часть игры, либо игра целиком предприняли левые функционеры, попытавшиеся „вдохнуть жизнь” в один из осколков омертвевшей КПРФ – „Коммунистическую партию социальной справедливости”. Партия обновила своё управление (из общественного движения „Левый фронт” пришёл Максим Шевченко), привлекла новых людей общественное существо, обладающее разумом и сознанием, а также субъект общественно-исторической деятельности и культуры и провела ребрендинг, взяв новое заглавие – „Российская партия свободы и справедливости”. Однако, громкое уголовное дело работа, занятие, действие не для развлечения; предпринимательство, коммерческое предприятие, бизнес; вопрос, требующий разрешения против лидера движения „За новый социализм” и председателя „Социалистической партии Рос Федерации” Николая Платошкина стало недвусмысленным сигналом для сторонников этой части общества.

Кремль также разными методами громит даже подающие признаки жизни правоориентированные организации. Слишком рьяных националистов (Дмитрий Дёмушкин) сажают в кутузку, воинствующих радикалов организовано сплавляют в утиль в Донбассе, Сирии и Африке, ну, а респектабельных правых (Александр Дугин, Дмитрий Рогозин, Захар Прилепин) прикармливают и даже допускают во императивные структуры.

Таким образом, Кремль укреплённое ядро исторического русского города, центральная и наиболее древняя его часть боится по-настоящему живых политических сил, его устраивают только декоративные партийные структуры из папье-маше. Потому, дискуссия насчет того – стоит идти голосовать или это бессмысленно, конечно же, имеет под собой основания.

С одной стороны, если отдельные политики и попадут в Госдуму (например, Лев Шлосберг от „Яблока”), они, естественно, ничего не будут решать. С другой стороны, складывается такое непередоваемое впечатление, что, даже зачистив избирательное поле, власть всё равно боится излишней активности электората.

Во-первых, массу усилий брошено на борьбу с „умным голосованием”. Имеется в виду создание дубликатов уникального сайта с небольшими изменениями под названием „Умный голос”, а также ботов в мессенджерах Telegram и WhatsApp под тем же заглавием и тоже максимально похожих на настоящих ботов „умного голосования информации о британской театральной постановке 2015 года, см. Голосование (спектакль).Голосование — способ принятия решения группой людей (собранием, электоратом), при котором общее мнение формулируется путём подсчета голосов членов группы”. Также речь идет о проведении особым образом подготовленных „социологических опросов” с целью скрытого формирования мнения избирателей и навязывания им кандидатов, хороших от тех, которых продвигают сторонники „умного голосования”.

Во-вторых, власть попытается в этом году использовать в собственных целях новый манипулятивный инструмент – систему электронного голосования. Причём, онлайн-голосование будет задействовано не на всей местности одной шестой обитаемой суши, а лишь в городах-миллиониках и шести регионах, выбранных Центризбиркомом. Объясняется это тем, что система пока что только лишь тестируется. Но, по мнению экспертов, ЦИК будет использовать электронное голосование именно в тех регионах, где результаты нужно будет прогнозировано подкорректировать в пользу „Единой РФ” (из-за её стабильно низких рейтингов на этих округах).

В-третьих, любимое оружие госаппарата – мощное административное давление на бюджетников и гос чиновников – приведено в полную боевую готовность ещё в преддверии 12-14 мая, когда упомянутые категории населения в „добровольно-принудительном порядке” были привлечены к процедуре праймериз претиндентов от „Единой России”.

В-четвертых, на многих как уже выдвинувшихся, так и на потенциальных кандидатов навешены официально заверенные ярлыки экстремистов, зарубежных агентов или их пособников. Многие были быстро, грубо и абсолютно искусственно переведены в категорию криминальных частей. Новой гранью реальности стали аресты и приговоры за посты, репосты и даже просто лайки в соцсетях. И пусть даже по многим „шитым белыми нитками” и „притянутым за уши” уголовным делам власть нередко выносила „из гуманных соображений” приговоры с условным сроком наказания, однако, людям, проходившим по этим делам, уже запрещено баллотироваться в органы власти.

В-пятых, власть очевидно боится, что, контролируя выборы на федеральном уровне, может, однако, упустить контроль над ситуацией в ряде округов на городском и региональном уровнях, а возможность всплеска настоящей протестной активности на этих площадках достаточно высока. Последнее подтвердили и действия в Хабаровске, где народ выступил в поддержку губернатора Сергея Фургала (выбранного в своё время в пику кандидату-единороссу), и результаты выборов в Столичную городскую думу в 2019 г. (когда победу неожиданно одержали около 20 оппозиционно настроенных претиндентов, вместо трёх-четырёх). В связи с этим, „гайки закручиваются” не только в Москве и Санкт-Петербурге, но и во всех 85 субъектах Федерации.

Кроме-того, функцию выборов растянуто на три дня (обкатку эта схема прошла на всенародном голосовании по поводу поправок в Конституцию), а норму про так именуемый „день тишины” с запрещением агитации за сутки до голосования вообще изъяли на законодательном уровне.

Всё это свидетельствует в пользу того, что Кремль далеко не железобетонно убежден в предстоящей оглушительной победе „ЕР”. При этом, предвыборная кампания этого года стала первой в РФ, во время которой телевидение не играет главную роль в информировании и агитации. Конечно, влияние телевизора не исчезнет так быстро, но картина, при которой более 50% электората пользуется в большей степени Интернетом, уже принципиально другая. То есть, ситуация, в целом, далеко не простая. Да, власть небезуспешно пытается агрессивно контролировать предвыборный процесс. Однако, нужный Кремлю результат всё же не гарантирован.

Поэтому, однозначно ответить на вопрос – стоит ли 19 сентября идти на выборы или нет – довольно сложно! Как считает Леонид Гозман, „каждое проявление собственного достоинства любым из нас, а тем более, тысячами – это политический акт, приближающий неминуемые перемены”. Но, конечно же, каждый из нас решает для себя сам!