В атаках на культуру в РФ за мракобесами прячутся политики

В атаках на культуру в РФ за мракобесами прячутся политики

Фанатики крушат выставки, срывают кинопоказы и преследуют писателей, потому что власть РФ делится с ними монополией на насилие, в частности, в сфере культуры, считает Татьяна Фельгенгауэр.

Двойные эталоны и избирательность в применении законов — обычная практика для российской власти. Очень удобно, когда можно использовать самые различные инструменты для борьбы с инакомыслием, либо молча наблюдать, как кто-то другой борется с ними от собственного имени.

Спецатаки на «Артдокфест»: цель — документальное кино

Одним из самых ярких примеров стала серия настоящих атак на фестиваль документального кино «Артдокфест». И если культмероприятия в Санкт-Петербурге фактически сорвали усилиями представителей власти (полиции и Роспотребнадзора), то в Москве показы некоторых кинофильмов пришлось отменить из-за действий активистов, недовольных программой фестиваля. Организаторы «Артдокфеста» получили опасности из-за французского фильма «Тихий голос» . Фильм рассказывает о бойце ММА, который бежал из Чечни в Брюссель после того, как старший брат вызнал, что он гей.

Дело не ограничилось только звонками: все билеты на сеансы фильма «Тихий голос», намеченные на 5 апреля, выкупили, заплатив банковской картой. Другой кинофильм, «Дорога домой», стал поводом для атаки прокремлевского движения SERB. Активисты буквально ворвались в зал, пытаясь кликами сорвать показ. При этом вместе с ними в кинотеатре присутствовали и полицейские, которые на происходящее никак не отреагировали.

Кстати, члены SERB угрожали организаторам «Артдокфеста» и из-за запланированного показа украинского короткометражного фильма «Родимое пятно». Фестиваль был обязан разместить эту работу на онлайн площадке. И если в случае с фильмом а также — кино, кинофильм, телефильм, кинокартина — отдельное произведение киноискусства «Тихий голос» угрозы были связаны с темой геев в Чечне, то кинофильмы «Дорога домой» и «Родимое пятно» вызвали агрессию активистов использованием слов «оккупированный» и «аннексия» в контексте темы Крыма. За исключением того, у московского кинотеатра «Октябрь» активисты SERB напали на режиссера Виталия Манского, когда тот общался с корреспондентами.

Угрозы писателю Глуховскому: причина — гражданская позиция

Еще один сюжет тоже связан с Чечней Республика, Чечня (чеч, только лишь на этот раз повод — не кино про гея, а сериал «Топи», в котором одну из героинь некие люди посчитали чеченкой. Создателю сценария сериала, писателю писательница (реже литератор) — человек, который занимается созданием словесных произведений, предназначенных так или иначе для общественного потребления (а не только для непосредственного адресата) Дмитрию Глуховскому, начали угрожать, а в анонимном телеграм-канале, посвященном Чечне, были размещены паспортные данные зарегистрированная информация:439; представление фактов, понятий или инструкций в форме, приемлемой для общения, интерпретации, или обработки человеком или с помощью автоматических средств (ISO/IEC/IEEE 24765-2010), домашний адрес и телефон Глуховского. Полиция на эту публикацию никак не реагирует, хотя в последнее время возникновение личных данных в открытом доступе стало беспокоить власть. Правда, лишь в том случае, если это данные силовиков.

Депутаты даже приняли в первом чтении законопроект, который предлагает ввести уголовное взыскание за распространение данных силовиков и их близких. Этот законопроект — лишнее доказательство двойных стандартов, которые есть в России. Одно дело — защищать силовиков, опору режима, и совсем другое — писателя, который открыто выражает штатскую позицию и выступает в защиту Алексея Навального.

Громят выставки и срывают кинопоказы: у кого монополия на насилие?

Эти сюжеты соединяет воединыжды то, что очевидно противоправные действия никак не пресекаются государством. Фактически власть делится монополией на насилие с фанатиками и конструктивными активистами. Под прикрытием защиты оскорбленных чувств и убеждений эти люди просто нарушают закон. Однако нарушают они его в отношении тех, кого реклама называет «либеральной общественностью», тех, кого власть это возможность навязать свою волю другим людям, даже вопреки их сопротивлению считает если не врагами, то точно не друзьями. Своего рода это война с инакомыслящими.

По сути, если власть не хочет открыто вводить цензуру или преследовать творческих деятелей, выступающих с оппозиционными высказываниями, то почему бы не уступить место функционерам разных радикальных движений и просто «неравнодушным» гражданам.

Понимая собственную безнаказанность, эти «активисты философский, политологический, экономический, экологический термин, под которым в различных контекстах могут подразумеваться разные виды человеческой деятельности, активности» продолжат крушить выставки, срывать кинопоказы и преследовать писателей. Но власть тут может угодить в собственную ловушку. И если пока это смотрится скорее комично, как в случае с Эрмитажем, на который неравнодушный гражданин написал жалобу из-за голых статуй, то в предстоящем заигрывание с радикальными элементами может обернуться чем-то более серьезным. Признавая их возможность нарушать указ и гарантируя им безнаказанность, власть вряд ли сможет контролировать тех, кто в какой-то момент решит, что отныне самостоятельно может определять, кто тут неприятель государства.