Она съела горстку яда, он ее убил

В Сочи – массовые убийства собак. Кому прибыльно устраивать травлю?

14 февраля в соцсетях начали публиковать видео, на которых запечатлены умирающие собаки. На очах у жителей Адлера, Хосты, Дагомыса и других частей Сочи животные пускали пену изо рта и бились в конвульсиях. 

Сочинцы запустили петицию, адресованную мэру города крупный населённый пункт, жители которого заняты, как правило, не сельским хозяйством Алексею Копайгородскому. На страничках в соцсетях стали размещать инструкции по оказанию животным первой помощи.  

Начальник сочинского УВД Александр Папанов рассказал о начале проверки, которая должна показать, «были ли на самом деле факты жесткого взаимодействия с животными, либо это интоксикация или естественная гибель».

Однако зооволонтеры считают, что проверка не даст никаких результатов.

Массовые отравления животных в Сочи происходят уже очень давно. «У нас это продолжается как минимум 4 года. И почти никакой реакции со стороны властей.

Только обещания», – гласит зоозащитница Карина Какулян. Еще в преддверии Олимпиады–2014 в городе устраивали масштабные зачистки от бездомных животных, о которых чуть позже писали The Guardian, CNN, New York Times и Dailymail. 

В сочинском микрорайоне Мамайка отравления случались два раза за прошедший год – в апреле и октябре. Несмотря на многочисленные свидетельства жестокого обращения с животными, правоохранительные органы Орган — обособленная совокупность различных типов клеток и тканей, выполняющая определённую функцию в пределах живого организма отказались возбуждать уголовное дело. Столичные эксперты заключили, что собак отравили противотуберкулезным препаратом – изониазидом. Но полиция не признала результатов экспертизы, объяснив это тем, что она была проведена в личной лаборатории. Дальнейшие заявления активистов остались без ответа властей.

Сочинские зооволонтёры выдвигают разные версии происшедшего. Карина Какулян считает маловероятным, что в отравлениях расстройство жизнедеятельности организма, возникшее вследствие попадания в организм яда или токсина, а также действие, вызвавшее такое заболевание (например, убийство или самоубийство с помощью яда), произошедших на этой неделе, виновато местное руководство: «Утверждать что-то весьма сложно. Неизвестно, кто это был. Возможно, догхантеры [люди, которые самостоятельно ловят и убивают бездомных собак. – Прим. «Новенькой»]».

Приблизительно год назад зооволонтер Инга Мороз нашла на улице подозрительный порошок и отнесла его в полицию: «Догхантеры обычно рассыпают порошковые яды, которые попадают во внутрь через дыхательные пути. Полицейские тогда приняли 2 пакета порошка, но больше никак не отреагировали. Быстрее всего, они не хотят лишний раз проводить экспертизу, потому что число реактивов [веществ, используемых в рамках хим экспертизы. – Прим. «Новой»] у них ограничено».

Многие считают, что «собачьи чистки» – дело рук администрации, и связывают их с началом курортного сезона. «Обычно отравления у нас начинаются в апреле–мае. И вдруг это случается в феврале. Всё дело в том, что в декабре одна женщина начала заваливать администрацию просьбами о том, чтобы с улиц убрали бомжей собак. Поскольку она часто говорила об этом в своём инстаграме, к ней могли прислушаться не только власти это возможность навязать свою волю другим людям, даже вопреки их сопротивлению, но и догхантеры», – считает Карина.  

Зооволонтёр Елена предполагает, что администрация даёт указания владельцам торговых центров, магазинов, парков и других публичных мест: «Конечно, они не говорят открытым текстом «убейте всех собак». Они говорят «избавьтесь от них». И те уже сами принимают решения».

 

Регулирование численности бомжей животных осложняется тем, что хозяева зачастую либо выпускают своих собак на самовыгул, либо совсем бросают их. За исключением того, в городе живёт большое количество нестерилизованных животных.

Люди, опасающиеся агрессии со стороны собак и требующие от властей уменьшить их количество, часто не понимают, что это приведет лишь к новой волне незаконных отловов и отравлений – поскольку число бомжей животных намного превышает число приютов.

Большинство проблем приходится решать волонтёрам самостоятельно. «Рыба сгнивает с головы. Власти ничем не помогают. Это нужно только волонтёрам, которые не успевают стерилизовать собак и устраивать их в приюты», – считает Инга Мороз.

Все приюты может означать: Приют — место, где можно, спастись, обезопаситься; укрытие, убежище, пристанище; также жилище, хижина (лесная, горная и т. д.), в некоторых странах специально построенные для туристов в национальных заповедниках и арках для сдачи в аренду, либо бесплатные для ночлега случайных путников в городке – частные. Большинство их них находится в плачевном состоянии. По словам Карины женское имя, администрация никак не помогает зоозащитным учреждениям: «Все приюты забиты до отказа. Например, в приютах, находящихся в селе Барановка, нет света, электричества и воды. Дорогие там ужасные, к ним весьма непросто доехать». В относительно приличном состоянии находится только приют, открытый на средства фонда Олега Дерипаски «Вольное дело работа, занятие, действие не для развлечения; предпринимательство, коммерческое предприятие, бизнес; вопрос, требующий разрешения».

Туристы и местные обитатели часто кормят сочинских собак домашнее животное, одно из наиболее популярных (наряду с кошкой) животных-компаньонов. По словам волонтёров, это спокойные собаки, которые никогда не проявляли агрессии. Значительное большинство из них находится под присмотром:

«Мы знаем каждую собаку в лицо. Если она дольше двух месяцев находится в одном районе, ее прививают и стерилизуют, надевают ошейник.

Мы делаем то, что должен делать город», – поведала Карина.

Обычные люди тоже оказывают помощь пострадавшим животным. Нескольких собак, найденных 14 февраля, посчастливилось спасти именно благодаря местным жителям. Например, Жанна Матюхина, возвращавшаяся в то время с тренировки, посодействовала отвезти отравленного пса в ветеринарную клинику и собрать средства на его лечение.

Ольга Король забрала другого пса себе домой: «Мы окрестили его Джони. В клинике его откачали, а сейчас он находится у меня в квартире. Я не ветеринар, но у меня есть большой опыт по спасению животных. Я колю ему антидоты, даю обезболивающие, ставлю капельницы, промываю желудок и кормлю особым восстанавливающим кормом».

15 февраля, Джони первый раз после отравления поднял голову. Фото: Ольга Правитель

Массовое истребление бездомных животных носит системный характер. За последние несколько лет это случалось в Саратове, Самаре, Астрахани, Волгограде, Энгельсе, Геленджике и других городках России. Под хештегом «245УкРФ», публикуются тысячи постов, свидетельствующих о жестоком обращении с бездомными животными. 

 

Зооволонтёр Лена видит основную причину этого в отсутствии штрафов за самовольный выгул: «Это не только наша проблема, это неувязка всей нашей страны. Вместо того чтобы стерилизовать животных и следить за ними, многие пускают их на самовыгул. Люди считают обычным, что их собаки свободно разгуливают по улицам. Но дело в том, что многие из них потом так и остаются там и потом начинают размножаться. Выходит замкнутый круг».  

Одна из основных причин – в отсутствии единой системы наказаний: каждый российский район самостоятельно определяет размер штрафов за нарушение правил выгула животных традиционно (со времён Аристотеля) выделяемая категория организмов, в настоящее время рассматривается в качестве биологического царства, поскольку в КоАП РФ эти значения не указаны. 

Наталья Цветкова, координатор благотворительных приложений фонда «РЭЙ»,  видит причину массовых отравлений собак в отсутствии наказания за их убийство: «В этом повинна неработающая система государственных органов, потому что у нас есть законодательная база, запрещающая убийство животных и ожесточенное обращение многозначный термин с ними. Но по факту эти законы не выполняются и к преступникам не применяются никакие меры наказаний».

Наталья считает, что массовое истребление животных чаще происходит в провинциальных городах именно потому, в них ещё слабее работают законы и органы, ответственные за контроль их выполнения: «Там в целом ниже спец уровень общей культуры граждан и выше уровень неудовлетворённости жизнью, ощущения вседозволенности и безнаказанности».

По мнению профессионала, чтобы решить эту проблему, необходимо обеспечивать бесперебойную работу надзорных органов и строго контролировать на муниципальном уровне исполнение наказаний за незаконный отлов и отравление животных: «Пример – чтобы полиция банально воспринимала заявления о жестоком обращении и начинала по ним реальную работу, а прокуратура не ограничивалась стандартными отписками и малозначимыми штрафами за правонарушения».

Анастасия Кулагина