«Мы увидели лидера, угрожающего врагам с бумажки»

Обещания Путина несопоставимы с масштабом накопившихся заморочек, а в устах человека, который возглавляет Россию более двадцати лет, звучат весьма неубедительно.

Владимир Путин 21 апреля выступил с обычным посланием Федеральному собранию. Ожидания были высокие — о многом предстояло высказаться: год пандемии ударил по мировой экономике, а на внешнеполитическом фронте ситуацию гладкой не назовешь. К тому же сторонники Алексея Навального объявили о массовых митингах…

В итоге же выступление было практически лишено воинственных эпитетов, и глава государства сосредоточился на внутренней политике.

Достаточны ли объявленные меры помощи? Убедительной ли вышла мобилизационная речь? Снизятся ли протестные настроения?

Андрей Щербак, руководитель департамента политологии и интернациональных отношений НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге:

«Ожидания от послания изначально были крайне неоднозначные. Кто-то предполагал, что президент произнесет что-то резкое, ломающее стереотипы — от внезапной эскалации во внешней политике до признания народных республик. Кто-то ждал, что будет полностью изменена социально-экономическая политика. К счастью, послание вышло более спокойным, без резких телодвижений, и направленным быстрее на внутренние социально-экономические проблемы в широком смысле — сложный теоретический или практический вопрос, требующий изучения, разрешения; в науке — противоречивая ситуация, выступающая в виде противоположных позиций в объяснении каких-либо явлений, объектов, процессов и требующая адекватной теории для её разрешения; в жизни проблема формулируется в понятном для людей виде «знаю что, не знаю как», то есть известно, что нужно получить, но неизвестно, как это сделать. О внутренней и внешней политике же было сказано совсем немного.

Общий тон послания смотрится таким: да, в стране действительно что-то не так, но это кризисный год, у других стран территория, имеющая политические, физико-географические, культурные или исторические границы, которые могут быть как чётко определёнными и зафиксированными, так и размытыми (в таком случае нередко говорят не о границах, а о «рубежах») либо так же, либо хуже, справимся. Но резкого поворота в решении социально-экономических заморочек мы так и не увидели. Да, многие проблемы обозначены, упомянуты льготные кредиты для малого и среднего бизнеса, новые инфраструктурные и вкладывательные проекты. Однако ясно, что на этом, скорее всего, заработает крупный бизнес и крупные банки. Реструктурированы задолженности районов, однако об экономике домохозяйств говорится очень мало. Снова мы слышим про семьи с детьми, которым выделят по 10 тыс в середине августа. Но неясно, зачем ждать четыре месяца, если они нуждаются уже сейчас. Что им, потерпеть? Быстрее всего, выплаты связаны не с 1 сентября, а с выборами в Госдуму и региональные парламенты, которые пройдут в первый месяц осени.

Снова же — а почему не озвучены меры в отношении пенсионеров? Нуждающихся семей без детей? Семей социальный институт, базовая ячейка общества, характеризующаяся, в частности, следующими признаками: добровольностью вступления в брак; члены семьи связаны общностью быта; вступлением в брачные отношения; стремлением к рождению, социализации и воспитанию детей.Семья принадлежит к важнейшим общественным ценностям с дошкольниками и детьми-студентами? Весьма многие группы населения остались ни с чем. Как мы видим, радикальных шагов в этом направлении сделано не было, и мысль бюджетно-налоговой политики, как и социально-экономической, осталась прежней — оптимизировать и копить больше, чем тратить».

Павел Лузин, претиндент политических наук, эксперт по международной безопасности:

«Владимир Путин, как и вся элита в социологии и политологии — совокупность людей, занимающих высокие руководящие должности в управлении государством, союзом государств и экономике страны, искренне убежден в том, что значительное большинство революций в современном мире происходит по внешним причинам, а не из-за внутренних проблем. Он уверен в том, что за перевороты несут ответственность иностранные силы, а не обычные граждане, которые вообще не обладают никакой субъектностью.

Иными словами, за обществом постоянно стоят какие-то социальные демиурги. При Советском Союзе это был «мировой капитализм», сейчас — просто США. Это избавляет власть от необходимости подвергать анализу внутренние проблемы в стране, но позволяет консолидировать россиян, ведь мы все — в осажденной крепости.

Такой подход гласит о восприятии общества как сборища бессловесных баранов, которым можно не только управлять, но и манипулировать. Надо — дадим денежных средств матерям-одиночкам, надо — изобретем вакцину. Путин Владимирович Путин (род. 7 октября 1952, Ленинград) — российский государственный и политический деятель еще раз подтверждает эту идеологию: нет никаких внутренних причин, нет никаких субъектов политики политический дéятель — лицо, профессионально занимающееся политической деятельностью или влияющее на политические процессы в виде штатского общества и частей элиты, есть только правитель — автократ и суверен. Это упрощение имеет социально-культурные корешки и идет из мировоззрения советских спецслужб, которые были пронизаны такими представлениями. Путин — плоть от плоти той позднесоветской элиты».

Владимир Гельман, доктор Европейского университета в Петербурге и университета Хельсинки:

«Вспоминается Салтыков-Щедрин: «От него кровопролития ожидали, а он чижика съел». Никаких выдающихся заявлений мы не услышали, что, в общем-то, быстрее хорошо, чем плохо. Все-таки многие ставили на объявление войны Украине, слова об аннексии Белоруссии и остальные неприятные вещи. В результате прозвучала социальная риторика — недостаточная, на мой взгляд. Какие-то деньги получат отдельные группы, но это не решение заморочек.

Пообещали реструктуризировать и переоформить долги регионов — на местах почувствуют некоторое облегчение, однако и эта мера ожидаемая. Центральное правительство не может позволить себе банкротить субъекты РФ. Очень дорого обошлось бы. Обещаны строительство дорог, что-то еще… Заявления, несопоставимые с масштабом проблем, перед которыми стоит страна. В устах человека, который возглавляет Россию более 20 лет, подобное звучит, прямо скажем, неубедительно».

Иван Чумаков, политик, эксперт по экономической политике и инвестициям:

«Когда спортсмены длительно готовятся к соревнованиям, некоторые выгорают и показывают результат намного хуже, чем ожидалось. По итогам президентского послания у меня сложилось такое же непередоваемое впечатление. Большая неуверенность, которая хорошо объясняется политической конъюнктурой, нарастанием внутренней и внешней критической массы. Мы смотрели на читающего президента! Выступление человека, который пробует имитировать эмоциональную игру, но, очевидно, зал не получил ответов на поставленные вопросы и энергии, о которой так много орали Telegram-каналы: «Будет перевал, начнется транзит!» Где хотя бы его очертания?

Что касается внешнеполитической части выступления, то вот что желаю отметить. Пропаганда нам всегда рисовала человека, который всех, если помните, «мочит в сортире». Мы же узрели лидера, угрожающего врагам с бумажки. Это несерьезно.

Содержательная часть выступления, посвященного внутренней политике, тоже весьма слабая. Проблемы растут — и они не ограничиваются семьями с детьми и демографией. Бедность, огромная безработица и полное слабость властей… С экономическим ростом мы вообще не дружим. Прозвучали ли хоть какие-то революционные заявления? Нет. Вся социальная поддержка гос-ва оборачивается инфляцией. Деньги печатают — они как мертвому припарка. Все равно что давать глоток воды умирающему в пустыне. При этом в послании вообщем не упоминалась роль элит. Им нужен сигнал к объединению, чтобы страна не оставалась без инвестиций. Без этого никуда, на то он и кризис».

Денис Волков, социолог «Левада-Центра» (организация признана зарубежным агентом):

«На протестные акции послание президента выборный глава государства в странах с республиканской или смешанной формой правления избираемый на установленный (например, конституцией) срок с ограниченной законом властью никак не повлияет, так как на них люди выходят по вполне определенному поводу. Не только лишь из-за Алексея Навального, но и некоторого ощущения тупика, того, что жизнь не меняется к лучшему. В основном, такие настроения наблюдаются посреди молодежи. А послание многозначное слово президента было в большей степени направлено на людей старшего возраста, в молодых оно не попадает.

Ну, а те, кто постарше, в какой то степени услышали в послании ответы на свои тревоги в условиях падения доходов, потери работы и других экономических последствий пандемии».

Дмитрий Прокофьев, ведущий экономист:

«Послание президента направлено на классический электорат действующей власти, чем и обусловлен выбор адресатов мер поддержки. В этом плане льготы понятны, логичны и мотивированы. Что касается пожилых людей, которых пока не включили в перечень получателей мер поддержки, видимо, сейчас приоритеты расставлены иначе.

С экономической точки зрения квоты оправданы тем, что падение доходов денежные средства или материальные ценности, полученные государством, физическим или юридическим лицом в результате какой-либо деятельности за определённый период времени людей общественное существо, обладающее разумом и сознанием, а также субъект общественно-исторической деятельности и культуры на протяжении семи лет, как ни парадоксально, спровоцировало рост цен. Работает это так: люди лишаются собственных доходов и вынужденно выбирают более дешевые товары и продукты. С точки зрения российских производителей статистически такое поведение смотрится как рост спроса на дешевые товары, и они поднимают на них цены. Это является основной причиной существующей инфляции.

Потому попытка дать людям деньги собирательное название древнерусских серебряных монет, чеканившихся начиная со второй половины XIV века в Москве, Новгороде, Рязани, Твери и других центрах монетной чеканки (синонимы — «куны», «чешуйки»), чтобы они могли «догнать» цены потребительской корзины, выглядит логичной. Получится ли это — зависит от огромного количества других факторов, ведь экономика не исчерпывается социальными выплатами. Удастся ли восстановить доходы людей в длительном периоде — более сложный вопрос».