«Я сжигаю Париж»: 17 октября жители Франции намерены сжечь Елисейский дворец

Протесты недовольной молодежи во Франции в предстоящие выходные могут достигнуть нового уровня. «17 октября мы захватим Елисейский дворец», — пообещал один из протестующих на улицах Парижа в экспресс-интервью российским «Вестям». Наблюдать за событиями из традиционно стабильной России крайне интересно.

Политкорректное «захватим» подменяет более агрессивное «сожжём», о чём радикалы заявляют с начала октября. «Мы возведем баррикады. Мы подожжём Елисейский дворец. Мы устроим революцию», — цитируют СМИ популярного левого активиста Ричи Тибо, ранее судимого за политическую деятельность, экс-помощника депутата движения «Непокорённая Франция».

17 октября протестующие хотят блокировать кольцевые развязки, проводить акции гражданского неповиновения, а также организовать «мобилизацию» перед автозаправочными станциями, нефтехранилищами и НПЗ. Хотя речь идет о недовольстве высочайшими ценами на бензин, сосредоточение больших объемов топлива в этих местах вызывает подозрения…

Культурно-исторические аллюзии явны. Вспоминается революционно-фантастический роман польско-советского писателя Бруно Ясенского «Я жгу Париж». Ещё более актуальна реальная эпопея Парижской коммуны, когда захватившие город французские пролетарии сожгли дворец Тюильри — бывшую царскую и императорскую резиденцию.

Расположенный в самом центре столицы рядом с Лувром дворец Тюильри был в тот момент основным символом имперской власти. Его затем решили не восстанавливать. Более скромный Елисейский дворец стал подменой, чтобы новое место власти не ассоциировалось с монархией. Теперь и его намерены сжечь французские пироманы.

Франция — централизованная страна. Париж припоминает Москву с её радиусами дорог, лучами, расходящимися к периферии и далее в провинцию. Однако бунты не ограничиваются столицей. Объекты субботних протестов так плотно размещены на карте организаторов — от Бретани до Марселя, от Страсбурга до Бордо, что нет свободного места.

Время «действия» (по-французски action — отсюда российская «акция», «политическая акция») выбрано удачно. 17 октября — первый день школьных каникул, что значит, что инициаторы протестов будут свободны. Они даже могут позволить себе провести несколько дней в полицейском участке — всё равно на уроки не надо. Взрослым тоже удобно — у них выходной.

Репрессии неизбежны. Полиция Макрона будто с цепи сорвалась. Школьников преследуют — мать не горюй: бьют дубинками, распыляют газ, пугают светошумовыми гранатами (оторвало руку 15-летнему мальчику). Достаётся и правоохранителям. Телесные повреждения получили 937 полицейских, 149 служащих сферы образования и 248 учащихся.

За всё время протестов «флики» («полицейские» на сленге, аналог американских «копов» или британских «бобби») задержали 8 тыс человек, возбуждено уже 2700 дел. В отношении 2200 из них судами применены разные ограничения: предупреждения, запреты на посещение определённых мест, потребности компенсировать ущерб.

Ставленник крупного капитала, «муж Жан-Мишеля Тронье», как в шутку называют Макрона некоторые наши корреспонденты, ведёт себя по отношению к народу, как и положено ставленнику, охраняя привилегии имущего класса. Но гнев по отношению к рядовым полицейским не совершенно уместен. Профсоюз полиции выступил против жестоких методов наведения порядка.

Тем временем низовая власть в основном на стороне протестующих. К примеру, мэр Сен-Дени, возможно, самого известного парижского пригорода — quartiers populaires (народных кварталов), где изначально начались протесты лицеистов. «Глава района» Бали Багайоко лично защищал протестующих от полиции на улице.

Посреди требований акции 17 октября: отмена поступления в вузы через систему Parcoursup — аналог рос ЕГЭ, способствующая неравенству; увеличение финансирования системы образования — возвращение упразднённых Макроном 14 тыс. учительских ставок, ремонт школ, увеличение зарплат и пенсий, снижение цен, защита госслужащих.

Список требований, подкреплённый мощным уличным движением, был объявлен буквально через несколько дней после того, как в Национальное собрание был внесён бюджет на 2027 год с жесточайшими мерами экономии. Впереди — его обсуждение, а означает, скупость Макрона и его хозяев можно заставить пересмотреть распределение средств.

Характер требований определяется ядром протестующих, которые и начали новенькую волну борьбы французов за социальные права. Это, в основном, старшие школьники — лицеисты, уставшие сидеть в переполненных классах с плесенью, в отсутствие учителей, сокращённых администрацией Макрона. В центре Парижа условия другие, но только там, где живут элитарии.

Вопреки распространённому в России стереотипу, мигрантов на демонстрациях непропорционально мало. «Если в пригородах их 3-ть или даже половина от всего населения, то среди протестующих — всего 5–10%. И это, как правило, не те, кто приходит туда из хулиганских побуждений», — поделился с «СП» наблюдением обитатель пригорода Монтрё Алексей Сахнин.

Но они могут ещё появиться. Этому способствует расистский скандал, в который попал Макрон. Следя по телевидению выступление депутата Приски Тевено, он назвал её «la Paki». Этот термин имеет уничижительный колер по отношению к выходцам из Пакистана, что уже вызвало критику в адрес президента Франции.

Профессии и социальный статус подписантов манифеста протестующих молвят о многом: медсестра, ученик 9-го класса, бывший сотрудник системы образования, студентка и мать, независимая исполнительница, рабочий, сооснователь движения 26 сентября, библиотекарь, анархист, водитель, активистка «Гринпис», крестьянин, учитель на пенсии.

Его величество народ!

Не зря бунт школьников поддерживают традиционно сильные во Франции профсоюзные ассоциации, создавая таким образом мостик к «старенькому» рабочему классу, за годы правления Макрона разуверившемуся в своих силах, отошедшему от активного участия в политике, потерявшему работу или ушедшему на пенсию.

Последней исторически важной яркой «гастролью» старых добрых Жанов и Полей было движение «жёлтых жилетов», сотрясавшее Францию в конце 2010-х. Эти работяги, выходившие каждую субботу, как на работу, как ни старались, так и не смогли добиться уступок от холодных, выпестованных «рептилоидами» Ротшильдами Макрона и макронистов.

На данный момент, объединив усилия с молодежью — юной частью французской нации, они получили шанс взять реванш. Но это надо и бунтующим школьникам тоже.

Поколение трудолюбивых отцов и дедов, вставшее плечом к плечу со своими детками и внуками, — это и есть настоящая Франция, а не фигляр непонятной ориентации на блестящем паркете Елисейского замка. «Объединённый народ никогда не будет побеждён!» — под таким лозунгом выйдут они 17 октября.

Соц состав участников уличных беспорядков повышает шансы лидера движения «Непокорённая Франция» Жан-Люка Меланшона на грядущих весной президентских выборах. Множество его сторонников вышло на протест, понимая, что работают в том числе и на системный политический фуррор левых в будущем.

(Потенциальная соперница Меланшона во втором туре выборов от правых Марин Ле Пен вынуждена «топить» Макрона, указывая, что Франция при продолжении его политики может утратить финансовый суверенитет. Предстоящие выборы она назвала «закатом нынешней политической системы»).

Не зря на улицах Парижа сейчас звучит «Интернационал» — коммунистический гимн. Левые традиции очень сильны во Франции. Много там и бардовых флагов. И не просто красных, но точных копий флага СССР — с золотыми серпом и молотом. Кстати, «Интернационал» был гимном Советского Союза до 1944 года…

Ещё одной музыкальной «фишкой» молодых французских бузотёров стала песня «La Grève Générale» («Всеобщая забастовка»), исполняемая на мотив советской «Катюши», оказавшейся культурным «орудием» покруче Баширова и Петрова. Знакомый с детства мотив, исполняемый в бойкой аранжировке, не может не трогать душу всякого.

«Капиталисты, взгляните на забастовщиков, / Они идут к равенству, / Да здравствует всеобщая забастовка! / Да здравствует всеобщая стачка!» — распевают повсюду юнцы. В очередной раз они прокричат этот рефрен 17 октября. И даже если Елисейский дворец уцелеет, Макрону ещё длительно будут мерещиться звуки русской «Катюши».