Евросоюз собрался спасать мир за счет России

Евросоюз собрался выручать мир за счет России

Главный торговый партнер России – Евросоюз – заставит российских экспортеров заплатить углеродный налог с всякого «грязного» товара любая вещь, которая участвует в свободном обмене на другие вещи; продукт, произведённый для продажи. Другие страны не такие сознательные в плане экологии, считает ЕС и назначает себя основным спасителем мира. Убытки наших компаний и российского бюджета могут достигать десятки миллиардов евро. Вобщем, есть для России и хорошие новости.

Евросоюз намерен заставить другие страны платить углеродный налог на поставляемую на европейский рынок спецпродукцию. В первую очередь речь идет о продукции с высоким «углеродным следом», то есть большими выбросами парниковых газов. Это нефть, газ, металлы, цемент, удобрения. Уже с 2023 года внесистемная единица измерения времени, которая исторически в большинстве культур означала однократный цикл смены сезонов (весна, лето, осень, зима) рос компаниям придется доплачивать за возможность поставки этих товаров в ЕС.

Пока точно наши убытки просчитать нереально – Брюссель только в этом году обещает разработать конкретные параметры нового налога. «В системе ТУР (трансграничного углеродного регулирования) еще весьма много развилок, в том числе по охвату, географии и главное – стоимости единицы CO2 эквивалента», – говорит заместитель гендиректора группы оценки рисков устойчивого развития АКРА Владимир Горчаков. Методика расчетов углеродного счета также еще только лишь должна появиться.

По экспертным оценкам, налог обязательный, индивидуально безвозмездный платёж, взимаемый с организаций и физических лиц в форме отчуждения принадлежащих им на праве собственности средств, в целях финансового обеспечения деятельности государства и муниципальных образований.Налоги следует отличать от сборов (пошлин), взимание которых является условием совершения в отношении их плательщиков определённых действий может затронуть около 40% российского экспорта. «В любом случае посильнее всего пострадают российские нефтегазовые экспортеры, металлурги и химики. Оценки варьируются от 5 до 50 млрд евро утрат до 2030 года в совокупности», – добавляет эксперт.

Для России это негативная история. Получается, что все российские продукты так или иначе будут облагаться этим углеродным налогом. На первом этапе налог введут для определенной группы продуктов, но с каждым годом число попадающих под углеродный налог товаров будет увеличиться. Сумма налога поначалу может быть даже чисто символической, но постепенно она будет расти.

«По факту это изменение правил интернациональной торговли. Но ЕС позиционирует это как стимулирование разных стран сокращать выбросы парниковых газов. Европа считает, что не все державы такие сознательное, как она сама, многие хотят оставаться безбилетниками. Поэтому европейцы решили им помочь пойти по пути декарбонизации и внедрения возобновляемых источников энергии», – гласит эксперт Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.

По сути, ЕС навязывает свое национальное законодательство (в ряде государств уже действует налог) другим странам. Нормам ВТО это вряд ли соответствует. Однако менять трансграничную торговлю под эгидой экологической борьбы сегодня модно.

«ВТО довольно устаревшая организация по сравнению с Парижским соглашением, где говорятся общие слова о спасении планетки. Вся история с углеродным налогом позиционируется именно как исполнение Парижского соглашения, которое имеет глобальный статус», – считает Юшков. Даже США с приходом Байдена возвратились в это соглашение.

Для российской экономики это действительно сильный удар. «Углеродный след у нас большой. Помимо выработки электроэнергии, себестоимость которой закладывается в товар, у нас еще большой углеродный след от тепловой энергии в силу холодного климата.

 

За исключением того, мы продаем в Евросоюз, который является нашим главным торговым партнером, не самые позитивные с точки зрения углеродного следа продукты – нефть, газ, металлы», – говорит Юшков. Европейцы даже у газопроводов нашли углеродный след: они считают, что у труб есть утечка метана, плюс на прокачку газа тоже тратится энергия.

Для рос компаний потеря прибыли неизбежна. «Примерные расчеты показывают, что для производителей целлюлозы прибыльность может свалиться на 65%, стального проката – на 40%, сырой нефти природная маслянистая горючая жидкость со специфическим запахом, состоящая в основном из сложной смеси углеводородов различной молекулярной массы и некоторых других химических соединений – на 20%. Если у компании 100% продукции идет на экспорт в ЕС – ее совершенно точно ожидает снижение прибыли», – говорит Горчаков.

Сократятся и доходы российского бюджета: снизятся отчисления по НДПИ и экспортной пошлины как по газу или газообразное состояние (от нидерл. gas, восходит к др.-греч, так и по нефти, добавляет Юшков.
 

«Государству, судя по всему, придется снижать налоговую нагрузку на изготовителей углеводородов и другие компании может означать: Компания (фр. compagnie) — название формирования, в России ей соответствует рота (пример, Лейб-компания), чтобы они оставались конкурентоспособными при экспорте в ЕС», – говорит Юшков.

Впрочем, это негативная эпопея не только для России, но и для ее конкурентов на европейском рынке. «На фоне переизбытка предложения нефти и газа в Европе, выживут более эффективные поставщики, у кого ниже себестоимость стоимостная оценка текущих затрат предприятия на производство и реализацию продукции. Газпром в прошлом году показал, что выигрывает в ценовой дуэли с американским СПГ. Он сможет сделать европейцам выгодное предложение и остаться на рынке», – уверен собеседник.

Себестоимость добычи СПГ в США выше, чем на традиционных месторождениях России. Поэтому углеродный налог может привести к повторению картины 2020 года.

«Из-за низких цен на газ США было нерентабельно экспортировать СПГ в Европу. Цены были настолько низкими, что не покрывали даже операционные затраты: производство, регазификацию и доставку. В прошедшем году многие СПГ-заводы останавливались на месяцы. Ситуация может повториться», – говорит Юшков из ФНЭБ.

Это приведет и к понижению добычи сланцевой нефти в США. «Сланцевая отрасль США может закрыться не потому, что сланцевые углеводороды закончатся, а просто потому что разработка новых участков с высокой себестоимостью не будет коммерчески выгодной, проходить по цене», – объясняет собеседник.

К тому же углеродный след от американского СПГ, а также от австралийского СПГ очень большой. «Они одни из лидеров по размеру оказываемого вреда природе. Потому налог для них может оказаться непосильным, тем более при низких ценах на газ и нефть.

Дональд Трамп в свое время вышел из Парижского согласия именно потому, что эта история навредит американской добыче сланцевой нефти и газа, которая может тормознуть. Он действовал как бизнесмен», – говорит Юшков.

Остановка добычи американской нефти приведет к остановке добычи сланцевого газа, которая субсидируется за счет темного топлива. Цены на внутреннем рынке США на топливо и газ вырастут. Дорогая энергия будет означать высокую себестоимость американских товаров.

Однако Байден вернул США в Парижское соглашение, хотя он понимает, какой негатив несет эта эпопея. Просто потому, что он действует как политик: если нельзя остановить этот экологический маховик, то лучше его возглавить. Тем самым Вашингтон сумеет указывать европейцам и остальному миру, как лучше считать объемы выбросов и углеродный налог.

Еще один серьезный момент. Россия с ее огромными площадями леса является «легкими планеты». А это значит, что вред от сжигания углеводородов наша страна территория, имеющая политические, физико-географические, культурные или исторические границы, которые могут быть как чётко определёнными и зафиксированными, так и размытыми (в таком случае нередко говорят не о границах, а о «рубежах») отчасти компенсирует за счет необыкновенного лесного фонда. Однако ЕС не учитывает этот факт при разработке углеродного налога. С одной стороны, есть проблемы с подсчетом, сколько реально лесных угодий в России или Российская Федерация (РФ), — государство в Восточной Европе и Северной Азии.

 

С другой – климатологи в ответ на претензии РФ говорят, что выбросы CO2 поглощают только молодые леса, а многолетние и вековые леса – нет, более того, они даже являются источником эмиссий парниковых газов из-за процесса тления древесины (веток, листьев).

Впрочем, чтобы снизить углеродный след и соответственно налог, российские организации могут высаживать новый лес. Или можно купить квоты на выбросы СО2 на глобальном рынке. Именно так, например, поступил Газпром, когда поставил первую углеродно-нейтральную партию СПГ.

 

Как объясняет Юшков, на самом деле этот СПГ был произведен на обычном СПГ-заводе – и, конечно, имеет углеродный след Последствие события, оставшееся после него, например, след ноги на песке или самолёта в небе. Но покупка квот Газпромом сделала по документам эту партию СПГ безуглеродной. Такой рыночный механизм.

А для кого европейский углеродный налог станет неподъемным, пойдет завоевывать свежие рынки совокупность процессов и процедур, обеспечивающих обмен между покупателями (потребителями) и продавцами (поставщиками) отдельными товарами и услугами. «Скорее всего, часть экспортеров еще сильнее начнет перенаправлять экспорт своей продукции в державы с менее строгими нормами углеродного регулирования, прежде всего – АТР», – не исключает Горчаков. 

 

Источник