Госпереворот имени Байдена: причины и выводы

Госпереворот имени Байдена: предпосылки и выводы может употребляться в разных контекстах: Вывод — проводник в составе электрического устройства, предназначенный для электрического соединения с другими устройствами

Опубликовано · 16.01.2021

Трамп окончательно проиграл. Это медицинский факт. Демократы выдворят Трампа из Белого дома 20 января на инаугурации Байдена или, каким-то образом, сумев провернуть импичмент, ранее. Но это вопрос технический и совершенно непринципиальный.

Другое дело — задуматься над вопросом о причинах, сделавших этот муниципальный переворот возможным. А мы наблюдаем именно переворот — наглый, масштабный и, увы, успешный. Так почему же не сработала система сдержек и противовесов, удачно удерживавших американское государство от подобного захвата власти? Ведь случай-то не единственный. Такие попытки уже имели место, но тогда система управлялась. Что пошло не так сегодня?

Большинство экспертов по этому поводу сходятся во мнении, что виной всему дефицит решительности Трампа как фаворита, проигнорировавшего ленинскую рекомендацию в первую очередь «брать мосты, вокзалы, телефон и телеграф».

Ведущие американисты с ними не согласны. Политическая и соц конструкция государства и общества за Океаном слишком сильно отличаются от Европы, тем более от России времен Владимира Ильича. Там просто напросто нет нужных «мостов и вокзалов».

В принципе, по-своему права каждая из сторон, однако они обе не учитывают того, что в «Капитале» написал Карл Маркс, и ленинского вывода — «Империализм государственная политика, основанная на использовании военной силы для разных форм внешнеполитической экспансии, в том числе для захвата территорий, формирования колоний и установления политического или экономического контроля над другими странами, как высшая стадия капитализма» — на его базе. С одной небольшой поправкой. Дойдя до имперской стадии, капиталистическая система экономики не остановилась. «Конец эпопеи» не наступил.

Глобальные процессы вообще не останавливаются. Они лишь преобразовываются с учетом новых внешних и внутренних критерий. То, что мы привыкли называть демократическим государством, в действительности является инструментом самоорганизации буржуазного общества. Именно буржуазного, это 1-ый ключевой фактор.

Все эти разделения ветвей и отделение законодателей от исполнителей, исторически возникли не на пустом месте. Они являются результатом рвения наиболее крупных представителей «богатого сословия» обеспечить оптимальный лично для себя баланс между защищенностью своих личных состояний и возможностью богатеть дальше от лица общества.

Наивно думать, что «все решает люд». Также наивно полагать, что эту систему придумали капиталисты. Достаточно вспомнить «кричальщиков», нанимавшихся за деньги «золотыми поясами» в средневековом Новгороде. Чтобы перекричать решения по серьезным «общим» вопросам в свою пользу на народных вече.

Это не хорошо и не плохо, это просто сухой исторический факт. Какими бы богатыми ни были отдельные «толстосумы», они не могли противопоставлять себя остальному обществу, так сказать, в одно лицо. Просто потому решающими оказывались прежде всего групповые интересы.

А так как разных групп даже в рамках одной местности, одного рынка и одной его ниши в тот период имелось «в товарном количестве», им требовалось обеспечить баланс как госгарантию защиты от узурпации власти в пользу одной узкой группы лиц.

Именно отсюда возникла потребность в общественном писаном праве понятие юриспруденции, один из видов регуляторов общественных отношений; система общеобязательных, формально-определённых, принимаемых в установленном порядке гарантированных государством правил поведения, которые регулируют общественные отношения, обязанность соблюдать бюрократические норматирующие ритуалы и строго следовать традициям, легитимизированным «общественным решением общества или социум — человеческая общность, специфику которой представляют отношения людей между собой, их формы взаимодействия и объединения», через выборы, голосования и референдумы.

По той же причине абсолютно недопустимым считалась любая попытка обхода «системы сдержек и противовесов», называемая узурпацией. При сколь угодно широком диапазоне расхождения интересов между отдельными группами совокупность чего-либо они очень очень быстро объединялись против узурпатора. Просто чтобы однажды не оказаться на плахе.

Хорошо ли это было для простого народа — вопрос отдельный. Тогда это ему шло на пользу. Без различия, кто конкретно получит официальное право строить мост или класть дорогу. Он в любом случае станет нанимать рабочих. Что в итоге привело массы к убеждению об отделенности бизнеса от политики. Кто бы конкретно ни оказывался президентом или бургомистром, формализованная система продолжала работать по одним и тем же правилам.

Империализм здесь являлся лишь результатом естественного процесса укрупнения капитала, озабоченного обретением защиты от более сильного соседа. Только лишь уже не внутри городского цеха или отраслевой гильдии, а вне ее — в соседнем государстве.

Но даже на империалистическом этапе внутри империи принцип конкуренции меж разными (это второй принципиально важный момент) группами «капиталистов» оставался неизменным. Сильное государство им всем требовалось в совсем равной степени. И как источник заказов, и как гарант стабильной предсказуемости правил игры (в широком смысле этого слова — от экономических до соц), и как инструмент захвата новых территорий, способных стать рынками в первую очередь для «своих» капиталистов.

В смысле — государственных, то есть принадлежащих (признающих свою принадлежность) к конкретной империи монархическое государство во главе с императором или колониальная, либо международно значимая держава, опирающаяся в своей внутренней и внешней политике на военные сословия (организованную армию) и действующая в интересах военных сословий. Следует помнить, что понятие нации появилось лишь в процессе формирования именно буржуазного государства. До того наций, как общности владельцев паспорта определенного государства, не существовало. Были только национальности в узком этническом (кровном) понимании.

В этом месте Место — местоположение, расположение, нахождение, состояние, точка и так далее нужно подчеркнуть третий принципиально важный момент. Даже сильное централизованное государство, достигшее состояния империи, невзирая на значительные подконтрольные ему ресурсы, в общем масштабе экономических отношений занимало довольно небольшое место. Оно лишь устанавливало единые правила и следило за их исполнением, а также за сохранностью границ. Его собственные прямые заказы, финансируемые «из казны» составляли от силы 7 — 9% совокупного ВВП, если гласить в привычных сегодня понятиях.

Поэтому бизнес в структуру государства лез не особенно. Достаточно было лишь в неплохой степени «дружить с нужными людьми». И строго следить за соблюдением баланса властных возможностей конкурентов в рамках упомянутого выше «второго принципа».

Нужно отметить, «следили» хорошо и с выскочками расправлялись очень жестко. Кому интересно, рекомендую почитать интереснейшую историю с попыткой Джона Рокфеллера сосредоточить в своих руках всю мировую нефтедобычу и нефтеторговлю. В 1878 году Standard Oil контролировала, по различным источникам, от 85% до 90% предприятий, занимающихся переработкой нефти.

Но даже будучи официальным миллиардером — еще в тех ценах, сегодня его состояние оценивалось бы в 2,5—3,1 трлн баксов (для справки, по состоянию на декабрь 2020 самый богатый человек мира — Илон Маск имеет вообще всего 188 млрд, второе место занимает Джеф Безос со 184 млрд), — Рокфеллер не сумел противостоять разделению Standard Oil на семь независимых частей по решению Верховного суда США в 1911.

Именно потому, что он попробовал нарушить все тот же «второй принцип или основа, начало, первоначало (лат. principium, греч». Сосредоточенный в один руках слишком крупный капитал стал прямой опасностью системе буржуазного «демократического» государства.

В несколько меньшем масштабе и с поправкой на итоги Второй мировой войны, но по той же причине под разделку попал основанный в 1925 году германский химический конгломерат И. Г. Фарбен.

Говоря об империализме как высшей форме капитализма, Владимир Ильич в целом был прав, но собственные выводы он написал на начальном этапе процесса, когда буржуазные империи еще только начали складываться. Просто потому классик марксизма упустил важную мелочь. Общественные социальные и экономические процессы, достигнув пика, не останавливаются.

Они либо разваливаются под гнетом скопленных внутренних противоречий с деградацией до предыдущего уровня социально-экономической организации общества, либо продолжают движение далее, преобразовываясь в следующую форму. Ленину казалось, что ею должен стать коммунизм, но жизнь пошла иначе.

Все сломалось в итоге Второй мировой войны, которую множество историков справедливо считают вторым актом войны 1-ой, часто именуемой «империалистической». Слишком много после нее осталось глобальных нерешенных вопросов форма мысли, выраженная в основном языке предложением, которое произносят или пишут, когда хотят что-нибудь спросить, то есть получить интересующую информацию, устранить которые тогда полагалось вероятным только силой оружия.

Как отмечалось выше, империи возникают как результат объединения национальной буржуазии для целей расширения границ подконтрольного ей экономического места. Хотя после 1945 на периферии «цивилизованного мира» ключевые игроки еще пытались «доиграть партию», в целом невозможность экстенсивной экспансии стала понятна еще на ялтинской конференции «Большой тройки».

Весь данный длинный экскурс в историю необходим для понимания того, что, окончательно сложившись к середине 1960-х годов, империализм дошел до сверхключевой переломной точки, последствия чего и привели к «феномену Трампа» в 2016.

Кто играл в монополию, знает, что партия верно делится на три этапа понятие, имеющее следующие значения: пункт для ночлега, отдыха и питания проходящих (передвигающихся) по военным дорогам войсковых частей (воинских частей), команд, оборудованный участок пути (водного, грунтовой дороги, позднее и железной), в военное время, по которым происходило передвижение войсковых частей, команд и транспортов ВС России; пункт расположения медицинских учреждений, в системе эвакуации раненых и больных, оказывающих медицинскую помощь направляемым в тыл раненым и больным: колонизацию, консолидацию и монополизацию. Сначала игроки скупают все, до чего дотягиваются. Потом начинают непростой обмен активами, чтобы в итоге остались двое самых крупных монстров, которые и доводят партию до разорения 1-го из них.

Так вот, к середине 1960-х готов этап колонизации мировой буржуазной капиталистической экономики закончился. Начался период консолидации. Это отлично видно на размерах бизнесов крупнейших компаний и сокращении количества конкурентов внутри отдельных отраслей. Для примера, если в 30-е годы внесистемная единица измерения времени, которая исторически в большинстве культур означала однократный цикл смены сезонов (весна, лето, осень, зима) ХХ века в США было больше 30 независимых авиастроительных предприятий, то в 1952 их осталось уже всего 9. Зато в год они выпускали около 11 тыс. военнослужащих и 4 тыс. гражданских самолетов.

А любая консолидация упирается в деньги собирательное название древнерусских серебряных монет, чеканившихся начиная со второй половины XIV века в Москве, Новгороде, Рязани, Твери и других центрах монетной чеканки (синонимы — «куны», «чешуйки»). Расти только на свои означает заведомо проиграть тем, кто расширяется на заемные. Так, в 70-е годы добравшийся до высшей стадии капитализм начал трансформацию из подавляюще промышленного в в большей степени финансовый. Деньги стали делать деньги напрямую, деградируя важность промежуточного этапа товарного производства.

При этом делать это темпами, намного превосходящими темпы роста промышленных производств. В результате к августу 2019 года суммарная капитализация 100 крупнейших производящих компаний мира, достигнула 21 трлн долларов, а суммарный объем чисто банковских «бумажных» активов, включая производные инструменты (деривативы всех разновидностей) уже в 2009 превышали 600 трлн натуральное число, изображаемое единицей с 12 нулями (1 000 000 000 000 = 1012, тысяча миллиардов или миллион миллионов) в системе наименования чисел с короткой шкалой (в том числе и в России); 18 нулями (1 000 000 000 000 000 000 = 1018 = 106 × 106 × 106 = (106)3, миллион миллионов миллионов) в системе наименования чисел с длинной шкалой. Причем 95,9% этой прорвы «бумаг» владели всего четыре банка сосуд, как правило, цилиндрической формы с широким отверстием вверху, в отличие от бутылки, с достаточно короткой и широкой горловиной либо вообще без горловины, с крышкой, предназначенное для хранения различных продуктов: JP Morgan Chase, Cirtigroup, Bank of America и Goldman Sachs. Для справки, расходная часть федерального бюджета США на 2020 год составила 4,7 трлн.

Таким образом, сегодня очутились нарушены сразу три фундаментальных принципа буржуазного государства.

Во-первых, оно перестало быть буржуазным. Упомянутыми выше 4-мя банками владеют менее двух тысяч человек. Ну как владеют, имеют более-менее значимые пакеты спецакций. В то время как «все решают» примерно 566 имеющихся в Америке миллиардеров.

Причем даже из них далеко не все имеют долю в условном Bank of America. К примеру, Трамп тоже миллиардер, но банк Signature на днях принудительно закрыл у себя все его счета. Словом, это американское (обширнее, западное, включая европейское) общество осталось буржуазным только номинально.

Во-вторых, государство перестало быть конкурентноспособным. Как, впрочем, и экономика тоже. В США гражданские самолеты производит только Boeing, военные — он и еще General Dynamics. Ракетостроительный гигант — один. Интернет-поисковик — один. Соц сеть — одна. 73% взрослых в США пользуются YouTube. Производителей массовых операционных систем формально два, но доминирующее положение занимает Microsoft, если гласить о десктопах и ноутбуках, и Google, если говорить о смартфонах и планшетах. И так далее.

Так что сложная система сдержек и противовесов в муниципальном механизме больше не нужна. Внутри себя они ее сформировали на основе взаимного обмена долями бизнесов деятельность, направленная на систематическое получение прибыли и разделением рынков. И там она работает проще, быстрее и эффективнее гос.

А самое главное, в ней отсутствует понятие массового избирателя в виде граждан «с улицы», перед которыми нужно отчитываться и к чьему мнению следует прислушиваться, «чтобы на следующих выборах не вылететь с поста».

В-третьих, империалистические рамки для них уже очень тесны. Для примера, население США составляет 335 млн человек, а аудитория YouTube — превышает 2 млрд. На Америку часть света, объединяющая два материка, Северную и Южную Америки, а также близлежащие острова (включая Гренландию) приходится вообще всего 15% его трафика. Только 33% популярных видео YouTube на английском языке, а всего там контента на 80 различных языках. Потому что пользуются платформой жители 92 стран.

В некоторых из них YouTube является основным источником видеоконтента. В частности, в Индии им пользуются 93% зрителей. И самое главное, 70% того Республика (фр. République togolaise) — государство в Западной Африке, граничащее с Ганой на западе, Бенином на востоке и Буркина-Фасо на севере, что люди там глядят, определяется собственным алгоритмом рекомендации платформы.

Или взять Twitter. Активных пользователей 330 млн в месяц, а людей общественное существо, обладающее разумом и сознанием, а также субъект общественно-исторической деятельности и культуры, его читающих без сотворения учетной записи — еще 500 млн. Доля Google на мировом рынке поисковых запросов — 70,6% (это 2 трлн запросов в год). Близкие конкуренты: Bing — 13.2%; Baidu — 11.77% и Yahoo — 2.3%. И все.

Когда говорят про глубинное государство (к примеру, в США), то фактически имеют в виду именно этот узкий круг лиц, владеющий монополиями в своих сегментах (в том числе — в мире) и располагающий денежными средствами более чем на два порядка превышающими уровень не только собственного государства, но и всего коллективного Запада вместе взятого.

А благодаря специфике устройства буржуазного демократического гос-ва, у них в этой системе реально «все схвачено». Причем это тоже сложилось вовсе не вчера. Знаменитая фраза Чарльза Вильсона — что отлично для General Motors, то хорошо и для Америки — была произнесена еще 15 января 1953 года, когда сенатский комитет по военным делам дискуссировал его кандидатуру на пост министра обороны США.

Только в тот момент у GM в Америке было больше 26 серьезных соперников, а сегодня их всего два — Ford и Chrysler. Да и то, если разбираться в паутине взаимного обмена акциями, правами, разработками и иными активами, там сам черт ногу сломит в вопросе — кто кому принадлежит.

Что еще важно: деньги для функционирования экономики печатает тоже узенький междусобойчик из 12 частных банков, называющих себя Федеральной резервной системой. Подчеркиваю, частных. Даже президент Америки max, что может — это вежливо о чем-нибудь просить их руководство. И совсем не факт, что они его просьбу согласятся удовлетворить.

В общем, глобализм — это последующая после империализма стадия капитализма, характеризующаяся тем, что институт государства им для дальнейшей жизни попросту не нужен. «Реднеки» могут сколько угодно демонстративно ходить с автоматами по улицам, но за пищей они все равно пойдут в торговые сети, за развлечениями — в Goggle или YouTube, а платить за это продолжат бумажками, выпускающимися ФРС, которые к тому же часто возьмут в долг у того же Cirtigroup.

И вот теперь самое время задуматься над ответом на изначальный вопрос о принципной ошибке Трампа. Если отбросить придуманную его имиджмейкерами шелуху, Дональд Фредович что попытался сделать?

Он почему то решил, что если выскочить чертиком из табакерки, рывком пробиться в Овальный кабинет и громко стукнуть тапком по полированной столешнице у окна с видом на прекрасную лужайку, то вся описанная выше разжиревшая и разросшаяся до неимоверных размеров глобалистская, давно уже транснациональная финансовая гидра содрогнется и покорным табуном побежит как-то утрамбовываться в фатально для нее тесные рамки империалистической модели государства эталона середины прошлого века. Потому что так повелел всенародно избранный президент.

Нет, американисты совершенно правы: «забирать» мосты, почту и вокзалы с телеграфами абсолютно бесполезно. Захватывать нужно было самое главное — денежные средства. Начиная с национализации ФРС, далее продолжая активами банков и финансовых компаний, и заканчивая полным и безоговорочным запретом на абсолютно любой лоббизм, как принципиальное явление.

Но для этого одного девиза про «эгегей» и красной бейсболки с самого начала было совсем недостаточно. Требовалось уже иметь убежденный и решительный кадровый резерв сторонников для создания собственного ЧК и отрядов «революционных матросов». В эталоне, еще привлечь на свою сторону хотя бы половину наиболее боеспособных частей армии. Иметь до, а не надеяться все это получить по итогу или Итог (русскоязычный вариант) — последствие цепочки (череды) действий или событий, выраженных качественно или количественно пафосных выступлений в Twitter после избрания.

Просто потому и получилось, что на протяжении последних четырех лет в США развивался не корпоративный государственный переворот. Там сошлись сразу две новые буржуазные революции. Из которых одна являлась глобалистской, а другая — обскурантистской, направленной на возврат к «былым имперским временам».

С той разницей, что необходимые инструменты и ресурсы для реализации своего спецпроекта у глобалистов уже были, а у консерваторов их не оказалось. И на государственный механизм опереться не вышло ввиду чрезмерности масштаба его гнили.

Можно сказать, что Трамп Джон Трамп (англ проиграл потому, что не хотел доводить свою страну до революции и связанной с этим большой крови. И по-своему он даже прав. Еще нигде и никогда в Эпопеи подобное не происходило без массового кровопролития.

За четыре года Гражданской войны в США (1861—1865) суммарные только военные утраты составили 664,9 тыс. человек, или 2,1% населения страны того периода. И это не считая «убыли» еще около 3 млн человек в итоге голода, болезней и бандитизма, ставших следствием боевых действий.

Если ту же пропорцию, с поправками на современную специфику, перенести на современность, то стоимость Второй Гражданской в Америке может составить до 25−30 млн человеческих жизней. Так ли уж не прав оказался Дональд Трамп, не рискнувший ступить «на революционный путь», — пусть абсолютно каждый для себя решает сам.

Впрочем, как бы чудовищно такое ни звучало, сейчас это уже абсолютно неважно. Глобалисты победили. И американское правительство они все равно развалят. И не только американское. Может, именно крови прольется меньше, но жизней там все равно они поломают, быстрее всего, сопоставимо. Потому что 70 млн голосовавших за Трампа просто так «под новые ценности» не переформатировать.

А вот для России из вообще всего перечисленного выводы делать как раз самое время форма протекания физических и психических процессов, условие возможности изменения. Потому как «эти волки», когда посчитают, что дома они закрепились довольно прочно, пойдут под себя перекраивать весь остальной мир, включая Европу и нас с вами.

Так как анализ получился и без того длиннющий, подробному раскладу и обоснованию будет посвящен отдельный материал. Тут я приведу лишь лаконичные итоговые выводы.

Чтобы не допустить подобного в РФ, нам следует рубить не вершки, а корешки. Снос государства политическая форма организации общества на определённой территории, политико-территориальная суверенная организация публичной власти, обладающая аппаратом управления и принуждения, которому подчиняется всё население страны глобалисты осуществляют через эмоциональную раскачку заблаговременно атомизированного, максимально разделенного на жестко противостоящие «все против всех» группы по каким угодно признакам. От идеологических и культурных до мечтательных, этнических и гендерных. Следовательно, необходимо сочетание цензуры с формированием собственной национальной идеи, объединяющей массу отдельных людей в социальное общество.

Стоит признать, что основой общества всегда является единство взглядов на базовые культурные и морально-этические ценностные императивы. А с этим у нас, мягко скажем, пока не весьма хорошо.

Далее, в относительно сжатые сроки необходима коренная реорганизация банковско-финансовой системы. В идеале — на базе технологии криптовалюты. Тут хорошим примером Пример (риторика) — понятие в риторике, частный случай, применяемый для объяснения общего может служить система множество элементов, находящихся в отношениях и связях друг с другом, которое образует определённую целостность, единство, реализуемая в Китае на базе криптоюаня. Когда люди и предприятия открывают счета не в частных как результат деления Частное как противопоставление общему Частное как принадлежащее частному лицу банках, а сразу в ЦБ. Благо современные коммуникации и развитие вычислительной техники такое позволяют воплотить относительно просто.

Чтобы прочим частным банкам осталась лишь техническая роль «представлять» ЦБ в ежедневных операциях, вроде оформления документов на открытие счетов многозначное слово: Счёт — действие по значению глагола «считать»; определение каких-либо количественных показателей или определение количества однородных объектов (подсчёт). Впрочем, и эта задача также вполне решабельна с помощью мобильных приложений. Заработала же схема с самозанятыми, для дизайна статуса которых желающим никуда по присутственным местам ходить не надо.

В общем, деньги должны быть строго муниципальными. И прибыль от их использования, в том числе в частных проектах, — тоже. Имеется в виду банковский процент.

Что касается экономики хозяйственная деятельность общества, а также совокупность отношений, складывающихся в системе производства, распределения, обмена и потребления в целом, то нужно ликвидировать перекос капитала из промышленной области в финансовую. Деньги должны стимулировать материальное производство и обеспечивать настоящую занятость, а не складироваться по банковским счетам. Это неправильно, когда свободных остатков на счетах в банках лежит в сумме, сравнимой с национальным ВВП, и в то же время экономика стонет от дефицита кредитных средств.

Также требуется широко стимулировать маленький и средний бизнес, чтобы страна не оказалась в критичной зависимости только от крупных корпораций. И очень пристально следить за уровнем монополизации во всех отраслях и направлениях.

Ну, а про формирование собственного закрытого экономически устойчивого кластера сегодня не гласит только ленивый. Тридцатипроцентная зависимость российского ВВП от внешней торговли с миром или сокращение МИР могут означать, который жаждет нас уничтожить — не самый наилучший вариант самозащиты.

Понятно, что все это не так просто, но другого пути у нас попросту нет. Иначе нас банально затопчут. У нас меньше 10 лет, чтобы нас не смяли. У Сталина было больше.

Источник материала
Материал: Александр Запольскис