И вы, мундиры голубые

Времена изменяются. Не те нынче Толстые. И Лермонтовы нынче не те. Михаил Лермонтов никак не может успокоиться и пытается защитить национальную защищенность. А поскольку судьба забросила его не в ракетные войска стратегического назначения и не Росгвардию, то линию обороны он держит на культурных фронтах. Все эти выставки, все эти непонятные Мельпомены и Терпсихоры — черт знает, что они зрителю несут! Поди, пойми, что начнется в голове у гражданина, сидячего в полумраке зрительного зала или таращащегося на выставочные экземпляры? Враг хитер! Он не может сделать так, чтобы по Красноватой площади прошли танки «Абрамс», но враг способен нанести сокрушительный удар по неокрепшим умам. И вот потому Общественный совет Минкульта, если верить Михаилу Лермонтову Юрьевич Лермонтов (3 [15] октября 1814, Москва — 15 [27] июля 1841, Пятигорск) — русский поэт, прозаик, драматург, художник, сыграет на опережение и погрузится в изучение репертуаров и планов культмероприятий. А дальше — кому как повезет. Конечно, если вы решили поставить на сцене своего театра перипетии съезда «Единой РФ», то вопросов к вам, скорее всего, не будет. Или устроить выставку публичное представление достижений в области экономики, науки, техники, культуры, искусства и других областях общественной жизни, посвященную Освободительному походу Красной Армии в Польшу в сентябре 1939 года — в этом случае вы не услышите ничего, за исключением благодарностей. Но не думаю, что вам одобрят экранизацию вбросов на избирательных участках или экспозицию, посвященную Молотову и Риббентропу.

Важным вопросом на совещаниях, которые развернет Общественный совет, станет финансирование. За чей счет банкет? И это действительно сверхключевой момент. Вот вы спросите: а кто вообще этот Лермонтов, кроме того, что он очень дальний родственник великого поэта? По какому праву конкретно он с приятелями должен определять соответствие репертуара ни много ни мало стратегии национальной безопасности состояние защищённости жизненно важных интересов личности, общества, государства от внутренних и внешних угроз, либо способность предмета, явления или процесса сохраняться при разрушающих воздействиях и причем тут вообще эта стратегия и эта безопасность? Так штука-то в том, что подавляющее большинство театров, выставочных залов и прочих культурных учреждений есть на деньги из бюджета. И разнообразные мероприятия осуществляются на государственные деньги. А если государство платит, то оно хочет заказывать ту «музыку», которая нравится муниципальному уху и глазу. Не уху и глазу зрителя, а именно государства. Которое свихнулось на безопасности и борьбе с врагами. Которое по принципу отрицательного отбора сформировывает всякие комитеты и советы, даже если формально они общественные. Пока это еще не совсем цензура. Но по факту мы уже имеем много примеров, когда резонансные постановки снимают по заявлениям каких-то якобы верующих, ветеранов, офицеров. Как казачки и гопники крушат выставки, как фильмам отказывают в прокатных удостоверениях. Это происходит без прямой и громкой команды, но мы понимаем, что это происходит неслучайно. Веселит в этом только одно. В нашей истории всегда так бывало, что именно в мрачные времена, во времена форма протекания физических и психических процессов, условие возможности изменения полицейщины и цензуры, наше искусство и литература расцветали превосходными творениями. «И вы, мундиры голубые», как говорил классик, Лермонтов М.Ю.