«Совок» живее всех живых?

Тoвaрищ Стaлин пoчти 60 лeт кaк в мoгилe, нo eгo нeустaннaя мичуринскaя дeятeльнoсть пo вывeдeнию видa Homo Soveticus дo сиx пoр принoсит плoды.

Прoисxoждeниe Homo Soveticus

Пo мнeнию истoрикa Aндрeя Зубoвa, Homo Soveticus пoлучился в рeзультaтe глубoкoй нeгaтивнoй сeлeкции: «Лучшиe, сaмыe чeстныe и культурныe были убиты либо лишeны ссылкaми и тюрьмaми вoзмoжнoсти сoздaвaть сeмью и вoспитывaть дeтeй, a xудшиe, тe, ктo взялись зa сoздaниe нoвoгo чeлoвeкa, либо тe, ктo мoлчa сoглaсились с нoвoй влaстью, смoгли “плoдиться и рaзмнoжaться”».

Пoэтoму прoсьбa дeлaть рaзличиe: сoвeтский чeлoвeк – этo услoвнo рядoвoй житeль СССР, a «чeлoвeк сoвeтский» – oсoбый прoдукт сoциaльнo-идeoлoгичeскoй сeлeкции, приспoсoблeнный для выживaния и дaжe благоденствия в «совке».

Одним из решающих причин в формировании Homo Soveticus была отмена в СССР личной собственности. По мнению американского историка, исследователя РФ Ричарда Пайпса, именно личная собственность является предпосылкой незанятого общества, ибо только человек, имеющий собственность, трудится осмысленно, является ответственным гражданином и охраняет демократические университеты, которые, в свою очередь, охраняют его собственность.  

(В этом, пожалуй, отличие современного «совка» от традиционного: сегодня думский единороссный «совок», нажимая кнопки, охраняет личный свечной заводик, нефтяную вышечку либо патрубок от газопровода.)

Но, может быть, стоит заглянуть и в более давнишнюю историю, как минимум в XVI век, когда Иван Суровый строил централизованное государство, крепил основы крепостного права, подчинил Столичному княжеству Новгород и Псков и тем самым уничтожил ростки демократического народовластия, какие там существовали. Столетия крепостного рабства, крестьянского общинного сознания, культ верховной власти, поддерживаемый православием, превратили Россию в удачный полигон для советского опыта.

Возвращение Homo Soveticus

Спустя два десятилетия после отмены русской власти в России «совок» живой и во многом продолжает определять жизнь посткоммунистической РФ, хотя и мутировал. Как увидел писатель Владимир Сорокин, «менталитет остался русским, но человек уже отлично знает, что такое качество.  

Он желает иметь «Мерседес» и ездить отдыхать в Испанию либо Италию». Эта категория составляет базу российского электората: сознание людей, воспитанных в критериях государственного патернализма, наиболее подвержено манипулированию, потому к ним в основном и обращена риторика действующей власти, в особенности в предвыборный период.  

Владимир Путин действует как соц бихевиорист, в нужный момент стимулируя нужные участки архаичного публичного сознания Homo Soveticus: оживил мелодию сталинского гимна, объявил распад СССР основным событием XX века, выступил с агрессивной антизападной речью на конференции по защищенности в Мюнхене и т.д. «Путин давит на русские мифологемы в сознании, играет на ностальгии по державе, в коей народ прожил большую часть жизни», – гласит ульяновский активист «Другой России» Константин Трошин.

Педагог Ульяновского государственного технического института Константин Горшков предлагает считать «совками» современных представителей императивной вертикали, которые переняли по наследию от советских структур их худшие черты: запредельную бюрократизацию, коррупцию, отсутствие воли во всем, что не касается набивания собственного кармана.  

Конечно, Homo Soveticus неоднороден: уходящее из жизни «поколение победителей» в Величавой Отечественной войне отличается от «детей войны», а те – от «потерянного поколения», выросшего в годы глухого застоя. Поколение застоя сейчас завершает трудовую деятельность. Эти нестарые уже пенсионеры и представляют собой «низовую» массу Homo Soveticus , считает Горшков.

Как пишет историк Андрей Зубов («Ведомости», 21.11.2011г.), за прошлые два десятилетия никакого видимого коммунистического реванша не вышло, однако «советскость постепенно, шаг за шагом восстанавливала собственные, казалось бы, утраченные в 1991 году позиции».

Директор аналитического Левада-центра, социолог Лев Гудков разъясняет ренессанс Homo Soveticus в РФ тем, что при наружных изменениях власти ее структура осталась прежней: «Как и во времена расцвета коммунизма, власть не контролируется обществом… Публичный строй определяется зависимыми судами, политизированной милицией и цензурой в средствах массовой информации».

Заведующий кафедрой философии Ульяновского муниципального университета, доктор философских наук Валентин Бажанов припоминает, что одна из черт Homo Soveticus – ужас перед начальством, и констатирует, что в 2000-е годы в РФ этот страх вернулся. Бажанов отрешается считать 90-е годы «лихими»: да, было тяжело, был хаос, говорит он, но была относительная свобода.  

С приходом же к власти Путина возвратилась «совковая» традиция двоемыслия и подобострастия. Журнальчик «КоммерсантЪ-Власть» ежегодно проводит конкурс наилучших подхалимских изречений в адрес президента и премьер-министра «Лизость к телу».

В 2011 году на победу могло претендовать, к примеру, высказывание вице-президента интернациональной ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» Алексея Филатова: «Всегда в критичные для русского народа моменты на нас сваливалась божья благодать, в том числе в виде управляющих. Путин является такой благодатью. Куда бы мы без него скатились, единственный бог знает». Как лицезреем, для современных «совков» типично религиозное подкрашивание идеала стабильности.

Воспроизводство Homo Soveticus

Объясняя механизм воспроизводства Homo Soveticus, доктор Бажанов предлагает социально-психическую версию с опорой на архетипы Юнга: «Такого рода структуры подспудно есть в общественном бессознательном и при определенных критериях они проявляются.

В данном случае условия, проявившие архетип Homo Soveticus, – политэкономические, и они заданы действиями вертикали власти, которую мы имеем в данный момент». Таким образом, авторитарная организация власти возвратила к жизни худшие черты, архетипически заложенные в цивилизации.

Независимый исследователь Людмила Новикова в немаленькой статье «Механизмы психологической защиты личности в критериях тоталитарного режима» объясняет происхождение «человека советского» с точки зрения психолога.  

«Тоталитарная среда оказывает влияние на каждого, – пишет она. – Человек обязан приспосабливаться к ней, ведь в жесткой тоталитарной среде нет выбора. Приспосабливаясь, он сам изменяется со временем». Автор дает развернутую систематизацию «защитных механизмов психики», какие человек включает, чтобы ослабить давление системы либо даже просто физически выжить в ней, но поискать при этом моральное оправдание собственному приспособленчеству. Любопытно, что авторитарная власть эксплуатирует те же механизмы с целью манипулирования сознанием людей, в том числе и сегодня.

К примеру, в соответствии с механизмом «рационализации» и «морализации», за место того чтобы требовать освобождения политзаключенных, разрешено, как и при Сталине, успокоить себя тем, что «у нас невиновных не сажают», либо сказать, как Владимир Путин о Ходорковском: «Вор должен посиживать в тюрьме».  

Защитный механизм «смещение» разрешает направить недовольство режимом на поиск наружных и внутренних врагов: «НАТО подходит к нашим границам», «Находятся снутри страны те, кто шакалит у зарубежных посольств» (из речи Путина на встрече со своими сторонниками в ноябре 2007 года).

Во определенное время «прямой линии» с Путиным начальник цеха Уралвагонзавода Игорь Халманских показал действие механизма под заглавием «слияние с агрессором», выразив готовность оказать помощь властям в усмирении митингующих оппозиционеров: «Если, что именуется, полиция не умеет работать, не может совладать, то мы с мужиками готовы сами выйти и отстоять свою стабильность».  

Механизм «идеализации»: «Дорогой и возлюбленный товарищ Сталин», «Выдающийся деятель коммунистического движения, величавый продолжатель дела Ленина – Леонид Ильич Брежнев», «Мой кумир – Путин. Он и чеченец, он и российский. И он дал нам вообще все на этой земле» (из интервью Рамзана Кадырова журнальчику «Огонек», 6 сентября 2011 г.).  

Новикова обрисовывает 14 механизмов такого типа, деяние которых иллюстрируется примерами как из русского прошлого, так из современной русской жизни. Это говорит о том, что Homo Soveticus или снова включил психические защитные механизмы в ежедневную практику, либо никогда от их не отказывался.

Социолог Лев Гудков предлагает «территориально-экономическое» разъяснение воспроизводства Homo Soveticus. В больших городах рыночная экономика больше заметна, а зависимость от власти слабее, политическое сознание тут более подвижно. Но две трети населения РФ проживает на селе и в маленьких городах. «Именно в этой зоне депрессивности и бедности и воспроизводится русский человек. В больших городах скапливается потенциал, представленный сторонниками реформ, но он угнетается консервативной периферией», – говорит Гудков.

Архаичная, авторитарная структура русской власти, отсутствие или неразвитость демократических институтов не дают опоры для политической и технологической модернизации РФ. Когда не на что опереться в реальном, кроме нефти и газа, приходится находить идеологическую опору в прошлом. Власть часто апеллирует к достижениям прошлого в качестве идеологической опоры будущего развития.  

«Мы партия фаворитов, – вещал на региональной конференции «Единой России» ульяновский губернатор Сергее Морозов. – Это чувство победы нам передали отцы и деды… Победа станет за нами». Вследствие этого в 2000-е годы, гласит социолог Левада-центра Борис Дубин, «пропаганда вдруг заработала на примирение с русским. Советское стало, во-первых, своим, а во-вторых, хорошим».

Молодежь, никогда не жившая в СССР, выяснит о нем из советских кинофильмов и из рассказов родителей, дедушек и бабушек. Тут включается культурный механизм трансляции Homo Soveticus: напомаженный образ русского, транслируемый властью, подкрепляется семейными преданиями. По опросу Левада-центра, 60 процентов ребят вынесли из семейных историй ту мораль, что в русское время жить было вообще все-таки лучше.

Социолог Лена Омельченко добавляет, что молодежь реагирует на расширение места потребительской культуры антикапиталистическими настроениями, облекая их в эстетику русского прошлого: «Как только появляется гламур и мажорство, у молодежи вырастают настроения несправедливости и нечестности, протеста против таковой организации мира, в котором формируется жесткое бессрочное неравенство. В качестве символов протеста молодежь употребляет какие-то советские символы».

Социолог Борис Дубин считает, что худшее, что сделала русская власть – она лишила общество ресурса доверия: «Чтобы достигнуть от населения пассивности и подчинения, власть била конкретно по социальным связям, лишая людей опоры друг в друге. […] Сейчас наши респонденты полагают, что ни на что не смогут повлиять, что добиваться собственных прав бесполезно. […]  

Территория, подконтрольная человеку, сжалась до размеров маленький семьи» («Огонёк», 05.12.2011г.). Это было сказано за несколько дней до массовой промоакции «За честные выборы» 10 декабря 2011 года на Болотной площади в Москве. Но еще 11 декабря тот же Дубин пишет в «ЕЖ»: «Впервые после августа 1991-го я лицезрел такое количество людей […] самых различных, одинаково заинтересованных в общей жизни и готовых действовать с расчетом на будущее, необычно доброжелательных и при этом чувствующих себя счастливыми от того, что они на данный момент рядом друг с другом.  

Во всем нареченном – о внешнем виде, человеческом типаже, языковом обиходе уж не говорю! – ничего схожего на прежнего стандартного Homo Soveticus».

Массовые промоакции протеста в Москве показали, что у общества существует потенциал для восстановления утраченных соц связей. Опрошенные эксперты также предсказывают, что со временем калоритные черты Homo Soveticus должны сойти на нет.  

«Совок» – это самодействующий член «партии телевизора», но веб-аудитория уже давно соперничает с аудиторией «ящика». На смену поколению людей, ностальгирующих по русской системе, приходит два человечьих потока, условно либеральный и условно левый: 1-ый – те самые «рассерженные горожане», «креативный класс», 2-ой – молодые левые и националисты, какие ставят самостоятельные идеологические задачки, без оглядки на СССР.