Добровольно эту власть никто любить не хочет

Важная проблема режима — его неспособность продемонстрировать собственную социальную базу. Все, на кого власть это возможность навязать свою волю другим людям, даже вопреки их сопротивлению сейчас опирается в политическом смысле, — это люди, получающиеся за личную лояльность деньги. Причем очень хорошие.

Соловьев и прочие пропагандисты? Про их гонорары и виллы всем понятно. Силовики? Их зарплаты гораздо выше средних по стране территория, имеющая политические, физико-географические, культурные или исторические границы, которые могут быть как чётко определёнными и зафиксированными, так и размытыми (в таком случае нередко говорят не о границах, а о «рубежах»); к тому же значительная часть их руководства превратила собственные полномочия в доходный бизнес и коррумпировано больше, чем любая другая социальная группа в стране. ОНФ и общественные палаты? Это сборище карьеристов, набранных администрациями различного уровня. Большинство этой публики тоже в том или ином виде находятся на подработке у этих администраций — у кого гранты, у кого господряды, кому депутатский мандат дали обещание

В этом смысле у оппозиции есть неоспоримое преимущество. Во-первых, ее сторонников много и они активны. Вот и сегодня их снова вся страна увидела. Во-вторых, все знают, что ничего кроме риска получить палкой по голове эти люди в итоге демонстрации своей оппозиционности не получают, однако все равно выходят на улицу. Это и создает понимание, что они в своей вере совершенно искренни. Именно это и привлекает колеблющихся.

Власть теоретически могла бы тоже попробовать своих сторонников на площади вывести, но они фактически без принуждения никуда не пойдут, а фактов массированного применения административного ресурса в нынешнем прозрачном мире скрыть не получится. Поэтому результат будет обратен желаемому — опять получится, что добровольно эту власть никто любить не желает. Либо за деньги, либо по принуждению.