Жена адвоката Ивана Павлова — об обыске, во время которого ее мать увезли в больницу

Экспресс-интервью

«Моя вера в светлое будущее в России исчерпана»

Жена адвоката Ивана Павлова — об обыске, во время которого ее мама увезли в больницу

Рано утром часть суток, следующая за ночью и предшествующая дню 30 апреля сотрудники Следственного комитета и ФСБ пришли с обыском к главе «Команды 29», юристу Ивану Павлову. Поводом стало уголовное дело о разглашении тайны следствия: Павлова подозревают в том, что он типо нарушил закон, рассказывая в СМИ о деле работа, занятие, действие не для развлечения; предпринимательство, коммерческое предприятие, бизнес; вопрос, требующий разрешения своего подзащитного — журналиста Ивана Сафронова, обвиняемого в госизмене. Чтобы возбудить дело против Павлова, глава ФСБ Александр Бортников лично послал рапорт главе СК Александру Бастрыкину. Обыски прошли в номере московской гостиницы, где остановился Павлов перед совещанием по делу Сафронова, дома у IT-специалиста «Команды 29» Игоря Дорфмана, в офисе организации, а также по месту жительства самого Павлова. В данный момент дома находилась его жена Екатерина. Она рассказала «Холоду», что происходило в тот день.

Адвокат Иван Павлов — юрист специалист по правоведению, юридическим наукам; практический деятель в области права и глава правозащитного объединения «Команда 29». Специализируется на делах, связанных с государственной тайной, госизменой и шпионажем. В частности, защищал многодетную мама из Вязьмы Светлану Давыдову, обвиненную в госизмене, а также жительниц Сочи Оксану Севастиди, Анник Кесян, Марину Джанджгаву и Ингу Тутисани, а также 77-летнего ученого Виктора Кудрявцева, погибшего в конце апреля 2020 года. 26 апреля «Команда 29» объявила, что будет представлять в верховном суде интересы «Фонда борьбы с коррупцией» по делу о признании экстремистской организацией.

Сейчас представляет интересы в том числе корреспондента Ивана Сафронова; топ-менеджера «Интер РАО» Карины Цуркан и профессора Валерия Митько. Павлов участвовал в разработке федеральных законов об обеспечении доступа инфо о работе судов и деятельности госорганов.

Лауреат премий Московской Хельсинкской группы и Human Rights Watch за борьбу за права понятие юриспруденции, один из видов регуляторов общественных отношений; система общеобязательных, формально-определённых, принимаемых в установленном порядке гарантированных государством правил поведения, которые регулируют общественные отношения человека.

— Беря во внимание сферу деятельности Ивана Павлова, ты ожидала, что к вам могут прийти?

— Я всегда знала, что подобное может произойти. Мы не единственные, к кому приходят с обыском.  Но, понятное дело, что в конкретное утро в 6 часов ты ничего не ожидаешь. В этот день промежуток времени от восхода до заката Солнца Иван пожалел», «Яхве (Бог) смилостивился», «Яхве (Бог) помиловал», «Яхве да будет милостлив», «Благодать Божия») — распространённое у славян и некоторых других народов мужское личное имя был в командировке в Москве и дома ДОМ, DOM может означать: Дом — место проживания, жилище; также любое здание или комплекс зданий я была одна. Они [силовики] околпачили меня с утра: позвонили в домофон и сказали, что они поцарапали нашу машину. Сказали: «Спуститесь, мы либо оформим страховой случай, либо вернем вам денежные средства, решим на месте». Я надела пальто и включила камеру домофона, чтобы посмотреть, что происходит на улице. Сначала на экране появилась лестничная площадка, и я увидела, что из-за угла торчит ботинок. И поняла, что вариантов два: либо меня желают выманить из квартиры и ограбить, либо это обыск. А потом я увидела, что пропал интернет: не было ни вайфая, ни мобильного инета. Я поняла, в чем дело, и позвонила [адвокату «Команды 29» Евгению] Смирнову. Он сразу вызвал мне адвоката и пошел инспектировать, что происходит в коридоре [гостиницы, где находился Иван Павлов].

— Они угрожали выломать дверь элемент стеновой конструкции, предназначенный для заполнения дверных проемов и состоящий из дверного блока, крепления дверного блока к проему, монтажных швов, системы уплотнений и облицовки и обеспечивающий при закрытом положении дверного полотна защиту от климатических, шумовых и других воздействий, а также от несанкционированного прохода.Другие трактовки: Дверь — створ или несколько створов, закрывающих проём в стене для входа и выхода из здания, помещения, или проём во внутреннее? 

— Угрожали. И читали постановление суда буквально через дверь, понятное дело, что я в это время разговаривала со Смирновым, да и через дверь было плохо слышно. Я не знаю, планировали они выпиливать дверь или нет, но, когда они включили пилу, я ощутила запах бензина и открыла. С этого момента я больше не могла пользоваться телефоном: мне не разрешали позвонить юристу, спросить где он, сказали, что не обязаны его предоставлять, и пытались заставить меня подписать документы. Я подписала бумагу о том, что ознакомилась с постановлением, но больше ничего подписывать не стала.

— То есть ты не давала расписку о неразглашении?

— Нет, я не давала подписку, просто потому что на тот момент адвокат еще не приехал, он прибыл спустя 50 минут после начала обыска. Так что следователь просто напросто указал в каком-то акте, что я отказалась дать подписку.

— О каких деталях обыска ты не можешь рассказать?

— Как я понимаю, я не могу говорить, какой состав, какая команда ведомств меня обыскивала, что искали, что у нас забрали,  cодержание протокола обыска в уголовном процессе следственное действие, состоящее в обследовании помещений либо лиц (личный обыск) в целях обнаружения предметов (документов), имеющих какое-либо значение для уголовного дела, который я подписала. Я спросила спец следователя: «Если вы захотите забрать мой компьютер, то имейте в виду, что на нем моя диссертация, над которой я работала несколько лет. Если мой научный управляющий спросит меня, где текст моей работы, что мне ему ответить?». Следователь в уголовно-процессуальном праве — должностное лицо, уполномоченное осуществлять предварительное следствие по уголовному делу, а также иные полномочия, предусмотренные уголовно-процессуальным законодательством сказал: «Скажи всем, что у именно тебя сломался компьютер и телефон». Я ответила: «Хорошо, я тогда всем буду говорить, что телефон и компьютер сломались во время обыска».

— Сколько продолжался обыск?

— Он закончился около шести часов вечера, а потом до 20:30 составляли и подписывали документы.

— Сколько времени они пробовали попасть в квартиру?

— Примерно 40 минут: они пытались уговорить меня выйти, но я не вышла и за это время успела побеседовать с Евгением Смирновым.

— У тебя был собран тревожный чемоданчик на такой случай? 

— Нет, я просто знала, что ничего и никогда нельзя подписывать без юриста и обязательно использовать любую возможность направление развития, присутствующее в каждом явлении жизни; выступает и в качестве предстоящего, и в качестве объясняющего, то есть как категория, чтобы позвонить адвокату лицо, профессией которого является оказание квалифицированной юридической помощи физическим лицам (гражданам, лицам без гражданства) и юридическим лицам (организациям), в том числе защита их прав и представление интересов в суде, обладающее полученным в установленном порядке статусом адвоката, сообщить ему о проблеме и попросить приехать. Когда силовики войдут в квартиру, это делать уже будет поздно, так что надо позвонить заранее. Ну и когда я поняла, что Ивана задержали, первое, о чем я начала думать, — что ему нужны лекарства и что надо позвонить родителям.

Фото: личный архив Екатерины Павловой

— Когда и как ты узнала об обыске и задержании Ивана? 

— Я сообразила, что у него проходит обыск, потому что пришли к нам в квартиру, значит, к нему в гостиницу пришли еще раньше. О том, что его сходу не задержали, мне сказал мой адвокат. Несколько раз звонил [уполномоченный по правам человека в Санкт-Петербурге] Александр Шишлов, и спец следователь позволил моему адвокату с ним поговорить, потому что у них была назначена встреча. Больше ни с кем разговаривать было нельзя, я только лишь после обыска узнала, что СМИ уже все знают. Все это время я находилась в информационной изоляции.

— Расскажи, что произошло с твоей матерью во время обыска?

— Утром где-то ближе к 9:00, не помню как, но я поняла по их поведению, что пришла моя мама. Когда она очутилась под дверью, началась какая-то суета, но они мне не сказали, что она пришла. Она была не одна, а с моей подругой. Я попросила спец следователя дать мне поговорить с мамой, он мне отказал. Я спросила: можно я хотя бы через дверь ее успокою? Они меня подпустили и разрешили сказать, что все нормально. Но буквально через дверь слышно плохо, и мне пришлось повысить голос, так что я громко сказала: «Мама, со мной все в порядке, у меня тут адвокат». А с Сашей Мелешко она знакома лично. Я смотрела в глазок, видела, что она не в очень хорошем состоянии, и повторила несколько раз, что со мной все нормально. Они произнесли, что я сама довожу ее своими истерическими криками и что мои слова о том, что все в порядке гармоничное, ожидаемое, предсказуемое состояние или расположение чего-либо, звучат неправдоподобно. Я тогда спросила, может ли юрист выйти и поговорить с мамой, но они не разрешили, сказали, что с моей мамой все в порядке.

Но я-то знаю, когда ей плохо, даже если вижу ее только лишь в глазок. Я знаю, какие у мамы проблемы со здоровьем: у нее астма, и, когда она нервничает, то начинает задыхаться. В глазок я узрела, что она очень часто и коротко дышит. Я хотела просто ее обнять, сказать два-три слова — у меня нет никакого статуса в деле, я не очевидец, не подозреваемая. Я ему [следователю] говорила: «У нее сейчас будет приступ, и она не дай бог умрет, я знаю, что может с ней произойти. Пустите меня к ней». Мне до сих пор неясно, почему следователь не дал мне этого сделать. Никакой угрозы интересам следствия здесь не было.

Прошло минут 20, и после этого они попросили принести стакан воды. То есть все это время форма протекания физических и психических процессов, условие возможности изменения она была на лестнице, ей было плохо и она стала терять сознание. Они в ответ начали над ней издеваться и сказали ей, что она, как выпускница Щукинского училища, устроила спектакль. Она упала, но они даже не помогли ей подняться. Об этом мне поведала моя подруга, которая находилась с ней в этот момент. Она же вызвала скорую, и маму увезли в Мариинскую больницу в состоянии средней тяжести. И я считаю, что вина за это лежит, в первую очередь, индивидуально на следователе, который не дал возможности нормально поговорить с мамой уменьшительно-ласкательная форма слова «мать». Получается, у нас мнимые интересы многозначное понятие: Интерес — положительно окрашенный эмоциональный процесс, связанный с потребностью узнать что-то новое об объекте интереса, повышенным вниманием к нему следствия важнее людской жизни и здоровья.

— А когда они попросили стакан воды, ты поняла, что это для мамы?

— Конечно, поняла. Я просила выйти к ней, чтобы осознать, что происходит, но меня никто не пустил. И весь день я просила позвонить родителям, сказать, что со мной все в порядке, и просто узнать, как они. Я не могу понять, почему при них же я не могла позвонить маме по громкой связи или поговорить с ней в их присутствии? Их поведение по отношению к ней было совсем недопустимо.

— В новостях писали, что твоей маме диагностировали микроинсульт.

— В справке написано очень много мед терминов, я не очень понимаю, что они значат. Полностью раскрывать весь список я бы не хотела (в выписке указано, что в клинику ее доставили в состоянии средней степени тяжести с признаками нарушения кровообращения мозга. Инсульт диагностирован не был. — Прим. «Холода»). Но она до сих пор весьма переживает: и вчера плакала, и сегодня тоже плачет. Я пытаюсь у нее узнать подробности того, что произошло, и она рыдала, пока рассказывала. Насколько жестоко нужно поступить с человеком, который вообще ни при чем?

— Почему она отказалась от госпитализации?

— Когда ты лежишь в клинике, это непривычная обстановка, в которой тебе лучше не становится, если ты переживаешь. Она поехала домой и начала делать уборку, отвлекать себя делами. К ней пришла знакомая, с которой они побеседовали, ей было так легче переключиться, чем если бы она осталась лежать в больнице. Если тебя трясет от ужаса, лучше оказаться в обычной для тебя среде и состоянии. 

— Когда ты смогла ее увидеть?

— Когда обыск был закончен, а протоколы подписаны, кое-где в 21:30 я была у нее. То есть 12 часов она была без связи со мной.

— C ней живет твой отчим, у которого тоже трудности со здоровьем. Как он перенес ситуацию с обысками?

— Перенес спокойно, но я за него переживала очень сильно, потому что он воспринимает лекарства, чтобы не нервничать, поскольку из-за стресса у него поднимается давление. А у него проблемы с сердечком.

— Как ты чувствовала себя после обыска и после того, как прочитала новости после ухода силовиков?

— По дискуссиям в комнате я примерно понимала, что происходит, мой адвокат сразу мне пояснил, что такое 310 статья УК и что хотят от моего супруга, но, как мне кажется, ФСБ интересует не то, что он что-то разгласил. Больше всего им было интересно посмотреть на нашу жизнь, обыскать, вынуть все, что им было нужно, и касательно возбужденного дела и в целом по деятельности Павлова русская фамилия, образованная от имени Павел, а также топоним. С Иваном я вышла на связь, только лишь когда он уже приехал домой, это было примерно в полчетвертого утра. Я была просто очень сильно вялой.

Фото: личный архив Екатерины Павловой

— Как силовики вели себя по отношению к тебе?

— Они вели себя более мение корректно, у нас дома порядок. Я видела фотографии из офиса «Команды Команда — группа лиц, объединённая общими мотивами, интересами, идеалами, действующая сообща» после обыска, и там, конечно, себя так тактично никто не вел. У нас дома они вытаскивали коробки, перебирали их и все ставили на место, вытаскивали документы и книжки и ставили все в том же порядке, в котором доставали. В целом, они вели себя вежливо, не грубили, а когда один из них желал рассказать пошлый анекдот, он спросил у меня разрешения, но я отказалась.

— Как ты сейчас себя чувствуешь?

— После дипломатический представитель высшего ранга своего государства в иностранном государстве (или в нескольких государствах по совместительству) или в международной организации; официальный представитель интересов и руководства своей страны обыска я дождалась Ивана, мы побеседовали с ним, легли в полшестого утра. Я просыпалась несколько раз, все тело было напряжено, но на следующий день после обыска мы уже более или мение нормально уснули. Сначала было ощущение, что ты на пределе, а в субботу уже отошли немного.

— Ты опасаешься сейчас за свое будущее, думаешь об эмиграции?

— В принципе я бы желала уехать, потому что моя вера в светлое будущее в России исчерпана, но я понимаю, что мой муж не очень готов к этому и он, наверняка, не очень хочет уезжать. Есть мечты о жизни основное понятие биологии — активная форма существования материи, которая в обязательном порядке содержит в себе все «свойства живого»; совокупность физических и химических процессов, протекающих в организме, позволяющих осуществлять обмен веществ и его деление в другой стране с мягким климатом, но пока мы никуда не собираемся. Да и новенькую профессию я выбрала такую, чтобы можно было работать из любой точки мира. Но мысли о переезде есть не просто потому, что страшно жить здесь, — нет, просто есть желание, как и у любого современного человека общественное существо, обладающее разумом и сознанием, а также субъект общественно-исторической деятельности и культуры, пожить в различных местах и, наверное, мне бы хотелось, чтобы мои дети росли в другой стране.

— Ты бы хотела, чтобы твой муж сменил работу на более безопасную?

— Я бы просто напросто хотела, чтобы у него была менее нервная работа, потому что ему 50 лет, и я бы хотела, чтобы он меньше переживал, чтобы он был мение занят. Сейчас у него тяжелая работа с большой нагрузкой на здоровье. Было бы здорово через 10 лет уехать в Италию, жить у моря. Но это тоже не из-за ужаса жизни в России, а просто хочется улучшить качество жизни: стабильно зарабатывать и поменьше работать. Хотелось бы развиваться не в дуэли, а в какой-то мирной обстановке. 

— Расскажи, кем ты сейчас работаешь?

— Сейчас я работаю персональным стилистом, прохожу увеличение квалификации и параллельно работаю помощником у известного европейского стилиста. Это созидательная деятельность, не связанная с политикой, и это для меня принципиально, потому что, думаю, красота убила гораздо меньше людей, чем политика. Мне нравится радовать людей, открывать в них очень много неожиданных качеств, помогать им найти себя. Это возможность сделать каждого отдельного человека чуть-чуть счастливее. 

— Кем ты трудилася до этого?

— Я работала помощником генерального консула в Генеральном консульстве Норвегии.

Фото: личный архив Екатерины Павловой

— Какие у именно тебя политические взгляды? 

— Они во многом совпадают с политическими взглядами моего мужа. После окончания университета я трудилася в аналитическом отделе аппарата Снаряжение, оборудование — завершённая совокупность частей или элементов для выполнения какой-либо функции петербургского омбудсмена Александра Шишлова. Эта работа может означать: Работа — это выполнение действий во времени и пространстве с применением силы напрямую связана с демократическими и либеральными ценностями. Но я никогда не вступала ни в какую публичную полемику. Одно дело — спорить на эту тему в проф сообществе, другое дело — на фейсбуке разводить бессмысленные дискуссии. У меня никогда не было желания дискуссировать даже новости в соцсетях, потому что я не вижу в этом никакой практической ценности. Как профессионал, я выражала личную позицию на научных мероприятиях, а на днях я прошла предзащиту кандидатской диссертации в Высшей школе экономики на тему «Экспертное соучастие в принятии политико-управленческих решений в сфере прав человека».

— Что ты сейчас думаешь о ситуации в стране?

— Я считаю, что у нас гибридный распорядок, который ограничивает возможность гражданского участия и обратной связи от граждан к власти. Полное отсутствие диалога. Да, он энергично имитируется с помощью всяких общественных советов и так далее, но это не имеет ничего общего с реальными демократическими механизмами. И, естественно, в этом плане мне мало что нравится. Я хожу на выборы и считаю, что только при сменяемости власти возможно соблюдение прав человека и законодательства в целом. 

— Как вы познакомились с Иваном Павловым?

— Мы познакомились в верховном суде орган государственной власти, осуществляющий правосудие в форме рассмотрения и разрешения уголовных, гражданских, административных и иных категорий дел в установленном законом конкретного государства процессуальном порядке, когда я работала в аппарате Шишлова, когда Фонд свободы информации оспаривал признание его иностранным разведчиком. Мы вместе с начала Начало — условная точка отсчёта 2016 года внесистемная единица измерения времени, которая исторически в большинстве культур означала однократный цикл смены сезонов (весна, лето, осень, зима) и поженились осенью 2017 года. Когда меня спрашивают о том, как я познакомилась со своим супругом, я говорю: «Где же еще можно познакомиться с адвокатом, если не в суде?». Я тогда ходила просто наблюдать за процессом как работник аппарата омбудсмена. Помню, что тогда очень сильно переживала, потому что все аргументы были в пользу фонда, и я была убеждена, что суд признает действия Минюста незаконными.  Помню, как Иван поразил меня своими блестящими выступлениями. И когда этого не случилось, я поняла, что в нашей стране происходит на самом деле. Мне было 24 года. 

Для меня это было наибольшим шоком: я как раз специализировалась на правах НКО, это была моя тема, с которой я работала в аппарате, и я свято верила, что ситуация не будет таковой печальной. Но тогда я поняла, что все наши усилия полностью игнорируются властью, и у меня пропал интерес к работе в сфере прав человека в гос структуре. 

И в этот кризисный период мы как раз и познакомились с Иваном. Летом 2016 года я ушла из аппарата, просто потому что поняла, что моя работа там не имеет никакого смысла. Я подумала, что в дипмиссии будет гораздо легче строить мосты меж людьми, но я ошибалась. 

— Почему?

— Потому что я считала, что многие миролюбивые инициативы направлены на сотрудничество — например, мы организовали с омбудсменом и представительством Нидерландов круглый стол по Стамбульской конвенции и правам женщин — и здесь можно найти диалог, перенимать практики о том, как разрешить конфликты, защищать дам. У нас политика вроде ориентирована на защиту материнства и детства! На том мероприятии никто и ничего не навязывал, все было совсем дружелюбно и дипломатично. Но после этого вышел телесюжет, очерняющий консульство, о том, что мы пытались навязать [западные ценности], что Норвегия ведет себя недружественно по отношению к РФ и чуть ли не пытается отвоевать себе Архангельскую область. Пропагандисты постоянно преследовали моих руководителей, и меня фамилия тоже демонстрировали по телевидению в неприятных сюжетах. И я поняла, что даже в сфере защиты женщин и детей наше государство не настроено разговаривать ни с кем.

Автор

Софья Вольянова

Редактор

Таисия Бекбулатова

При участии

Михаил Зеленский